Возвращение. Глава 6. Очередной шанс. Часть 5⁠⁠

Его лицо, наконец, потеряло хладнокровное равнодушие. Лишилось сухих черт и выражения, говорившего о снисходительной учтивости к присутствующим.

Теперь на нем появились хоть какие-то эмоции. Сначала удивление, сопровождающееся округляющимися глазами. Затем неверие и сомнение, ярко выражаемое бегающими по мне глазами и едва беззвучно шевелящимися губами. А после злость, отлично читавшаяся в нахмуренных бровях и загоревшихся зрачках, снова почерневших в глубине орбит.

Он не верил и начинал яриться от того, что я только что сказала. И, наверное, был в своем праве. Пока никто не предоставил ни единого доказательства, что мне и вправду принадлежит и это имя, и эта кровь. Вот только второго ему не получится добиться просто и быстро. Иначе возникнет слишком много проблем и сложностей, а заодно вскроется немало тайн, которые мне хотелось бы сохранить при себе максимально долго.

Кто знает, как поведет себя ученый, узнающий, что ему в руки попал экземпляр удачно проведенной мутации. Еще и по его собственным научным изысканиям. А он-то об этом ни сном, ни духом.

- Почему я должен вам верить? Присвоить чужое имя может любой. Без доказательств более весомых, чем пустые слова, вы остаетесь для меня потенциально опасными представителями власти Сарства, - наконец, заговорил Жуна Кай, внезапно выпрямившись, как струна.

На столе появился поднос с шестью чашками и небольшой вазочкой, заполненной каким-то угощением. Я мельком пробежалась по нему, подняла глаза на Олури и поинтересовалась:

- Мне можно переговорить с ним наедине? Без твоего и их, - голова мотнулась в сторону друзей парня. – Присутствия?

Провожатый нахмурился, внимательно вперился в меня беспокойным взглядом, что-то обдумал и кивнул:

- При условии, что и твои друзья уйдут вместе с нами. Не хочу подвергать его большему риску, чем он достоин.

- Значит, ты все же считает, что он чего-то достоин? – с ехидной улыбкой заметила я.

Олури раздраженно отмахнулся от моей колкости и посмотрел на ПЛЕЯ, скрестив руки на груди.

- Это вполне разумное требование и предложение, - поставив подхваченную мгновение назад чашку, согласился Лемер и встал. – Думаю, что вам есть, что обсудить в очень узком, семейном кругу. А мы пока могли бы осмотреть дом в сопровождении ваших друзей.

Ергад с сомнением покосился на тех самых друзей, фыркнул, но тоже встал, явно получив тычок от Ярги. Северянка же поднялась вслед за ним и вопросительно посмотрела на Портнягу.

Светловолосый мужчина последовал примеру остальной компании.

Так они и вышли в соседнюю комнату, в сопровождении парочки крепких парней и нового начавшегося разговора.

Никто не выказывал беспокойства или подозрений на мой счет. Что успокаивало и немного забавляло. Вдруг я в этот самый момент планирую нападение на старика, еще не пришедшего в себя от принесенной новости.

- И для чего было устраивать это представление? – разорвал воцарившуюся тишину мой дед.

Его явно еще немного трясло и от новости, и от злости, что кто-то решил сыграть на его отцовских чувствах.

- Чтобы наш дальнейший разговор мог пойти более открыто, - я огляделась, нашла кресло, поставленное у стены, подтащила его ближе к столу и уселась. – Не думаю, что посторонним стоит знать всю историю нашей семьи.

- Вашей или моей? – жестко уточнил Жуна Кай.

- Нашей, - так же жестко повторила я и, вздохнув, начала свой рассказ.

О том, как появилась на свет и что услышала от Ленара. О том, как росла в лаборатории, обучалась и участвовала в экспериментах, не имея права на отказ или защиту. О том, как выросла в бетонных стенах, чтобы получить свободу и снова вернуться к тому, с чего начала. О найденной на территории фабрики могиле матери, без надгробного камня и именем в списке прочих, объявленных изгоями посмертно.

Он слушал. Менялся в лице. Впитывал каждое мое слово. То хмурился, то кивал, требуя продолжения, то качал головой, отказываясь верить в правдивость услышанного.

Мне же было плевать, во что в итоге поверить этот человек. Сейчас я просто хотела сбросить на него весь груз и посмотреть, как он это переживет. Как будет чувствовать себя, зная, что не сберег дочь. Зная, на что обрек внучку. И понимая, что впервые за двадцать пять лет видит перед собой кого-то равного ему по крови.

Потребовалось не меньше часа, чтобы окончить рассказ. Подвести его к тому, что имеется на данный момент – мне и моей компании, позволившей забраться так далеко от ненавистного дома. Рассказывать обо всех свойствах своего тела я пока не стала. Жуна Кай, может, и был удивительным, выдающимся ученым, но доверия у меня пока не вызывал. Не хочется снова становиться объектом. Особенно после того, как почувствовала, что могу быть личностью.

Старик поджал губы, прикусил обе одновременно, нахмурился и проговорил:

- Эту историю мог рассказать любой, кто учувствовал в жизни моей семьи, если все это вообще можно считать правдой.

- А смысл мне врать?

- Чтобы добраться до меня.

- Через двадцать пять лет? – я невольно фыркнула, давая понять, что он в принципе не может быть кому-то нужен с той стороны через такой огромный промежуток времени.

- И даже через пятьдесят. Эти, - мой дед запнулся, задумался, подбирая правильное слово, но все же выплюнул, сморщившись. – Люди на многое способны, если возникает существенный интерес.

Я внимательно посмотрела на внезапно еще более постаревшего мужчину. Сколько ему теперь, после такой истории? Восемьдесят? Девяносто? Пора на смертный одр? Но отчего-то жалости он во мне не вызывал ни на грамм. А по-прежнему оставался тем, кто не уберег дочь, внучку, свою семью от цепких и грязных лап цесарей. Отдал всех на растерзание системы, чтобы скрыться самому.

Но стоит ли бросаться обвинениями сейчас? Будет ли от них хоть какой-то толк?

- Как же мне надоело доказывать всем, что и кто я есть, - я вздохнула и нарочито медленно потянула к себе цепочку, вытаскивая семейный кулон из-под рубашки. – Этого будет достаточно?

Украшение легло на раскрытую ладонь, но цепочку я снимать не стала, а придвинулась ближе, демонстрируя реликвию старику.

Он сощурился, приподнял брови, округлил глаза и, наконец, тихо спросил:

- Откуда у вас это?

- Это все, что Ленар смог сохранить для меня от Арьи. Только кулон и получилось спрятать прежде, чем серые забрали ее тело из родового зала.

- И почему он у вас? Может, вы тоже серая?

- А почему Олури узнал во мне Кай? – задала я встречный вопрос. – Как парень, не знавший никого, кроме вас, мог узнать во мне человека, принадлежащего нашей семье?

Жуна Кай замолк. Снова забегал по мне глазами. Остановился на скулах, носе, волосах. Он сканировал меня, будто полуживой робот, способный сопоставлять до сотни образов в секунду, выискивая какие-то сходства и расхождения.

Мы молчали, изучая друг друга. В нас не было ничего похожего – ни контура лица, ни носа, ни глаз, ни губ. Два совершенно разных человека, объединенных одной единственной женщиной. Чьей-то дочерью, чьей-то матерью.

- Согласен, - наконец, произнес старик. – Общего в нас мало. Но некое отдаленное сходство, наверное, есть. У Олури наметанный глаз. Я давно это заметил. Но это еще не доказательство.

- А ничто не станет доказательством, - насмешливо ответила я и задумалась, чуть помешкала и сжала кулаки. – Хотя, если обещаете не вопить, не подпрыгивать и не отбрасывать мебель, попробую еще один фокус. Может, это хоть что-то объяснит.

Мой дед явно заинтересовался подобным предложением, подался вперед и честно пообещал:

- Буду недвижим, как статуя.

- Опрометчиво, - только и пробубнила я, сняла перчатки, сложила их на коленях и, вздохнув, дала волю своим шипам…