Ksalbi

Ksalbi

Люблю писать, фантазировать, но делюсь этим с неохотой, потому что знаю, насколько жестоки бывают люди
На Пикабу
поставил 84 плюса и 1 минус
проголосовал за 0 редактирований
2350 рейтинг 79 подписчиков 232 комментария 138 постов 48 в горячем
11

Браслет на два оборота. Вязание с бисером

И снова я буду болтать про браслеты. Вот бывает так - один свяжешь, потом не остановишься. А этот еще и заказали. Так что поводов чего-нибудь натворить было много.

Браслет на два оборота. Вязание с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Украшение

Здесь мало самодеятельности - узор, да бусины. Остальное строго - цветовое решение выбирала вместе с заказчицей, отправляя ей бисер, который на данный момент есть в доме. После согласовывала, как браслет будет заканчиваться. Только цвет обвязки бусин выбирала под свою ответственность.

Браслет на два оборота. Вязание с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Украшение

В работу пошел чешский бисер Preciosa №10, мемори-проволока, металлическая фурнитура и большие жемчужные бусины (обвязанные естественно). Все довольны, никто не остался в обиде. Только надо бы, наверное, переключиться на что-нибудь другое, т.к. спина от набора бисера по схеме сильно устает и глаза через час разбегаются.

Показать полностью 2
13

Что видишь ты

- Моя история вам, наверное, не понравится, но другой у меня нет, - девушка выпрямилась на диване и печально посмотрела на мужчину, сидевшего напротив нее. - А к этой никто серьезно не отнесется, если вы решите ее опубликовать. Давайте будем считать, что я просто написала сказку и хочу, чтобы она увидела свет в твердой обложке.

Она казалась ровно такой же сказочной и иллюзорной, как и ее предложение (или просьба) опубликовать рукопись. В круглых, еще хранящих детские очертания серо-голубых, с бледно-зелеными вкраплениями глазах читалась печаль и сомнение. Будто девушка и сама не знала, был ли этот визит так уж необходим. Тонкие, бледные губы украшала грустная улыбка, чуть заостренные скулы приподнялись наверх. Ее образ отдавал романтизмом и нежностью, которую давно не встретишь в повседневной жизни.

- Позвольте мне судить об этом, - Виктор Николаевич наклонился к столу и взял рукопись, пробежался по первой странице, приподнял брови, но ничего не сказал.

Повисла неловкая тишина: девушка продолжала смотреть на своего собеседника, в то время как он углубился в чтение. Но, решив, что будет верхом бестактности забыть про даму, Виктор Николаевич, вернул рукопись на стол, стоявший за креслом, и повернулся к посетительнице:

- Прошу меня простить. Необычный стиль написания. Полагаю, что в конце недели смогу с вами связаться с предварительным результатом, если оставите мне контактный телефон.

- Вы всегда можете связаться со мной через Никиту. Он нас свел, он и побудет нашим мостом.

- Но стоит ли тревожить Никиту Кирилловича, если я могу общаться напрямую?

- Простите, но мне уже пора, - девушка взяла сумку и направилась к двери. - Я знаю, что это очень некультурно. Но меня проще найти через него. Вы ведь понимаете.

- Я понимаю, - Виктор Николаевич многозначительно кивнул, подошел к загадочной девушке, и поцеловал ей руку. - Не буду перечить слову дамы.

- Благодарю вас, - посетительница вышла, тихо прикрыв за собой дверь.

Взгляд ее стал еще более грустным и тяжелым. Она кивнула секретарше, пожелавшей ей всего доброго, вытащила из сумки телефон, набрала чей-то номер и покинула офис крупного издательства, тихо прикрыв за собой дверь…


Здравствуйте. Именно здравствуйте, а не популярное «привет» или «как дела, давно не виделись». Это значит, что я желаю вам здоровья, а не просто стараюсь показаться изысканной и старомодной. И пожелание здравствовать исходит от меня не оттого, что так принято в нашем обществе, а именно из благих побуждений, прикрывающих мелкую корысть. Не потому что я врач или начальник отдела, и мне нужны только здоровые и никогда не болеющие люди. Не потому что я хочу всем угодить, а желание здоровья – лучший тост за любым столом.

Вовсе нет. Моя корысть заключается в том, что будь у вас здоровье, мне не придется видеть ее…

Но наше знакомство началось не с той ноты, на которую я настроилась с первого слова. Оттого, давайте вернемся к главному – к истории, в которой найдется место и любви, и страсти, и желанию и (что очень важно) смерти.

Итак.

Здравствуйте. Меня зовут Спэкта.

Конечно при рождении мне дали более простое и созвучное имя – Анастасия. Но, увы, теперь им пользуются только родители. Остальные…

Но разве это важно? Настолько ли важно наше имя или прозвище, даваемое злобными или дружелюбными людьми? Главное – душа. И ее состояние. Имя же может быть любым. И я на него отзовусь. Сейчас мне стало абсолютно все равно. Я давно уже не девочка, которая обижалась и плакала, если ее дразнили или придумывали прозвища за спиной.

Когда мне стало все равно? И давно, и совсем недавно. В чуть позже встречи, перевернувшей всю мою жизнь. И, конечно же, встреча (по закону жанра) случилась с ним. С тем, кто был для меня Человеком.

Его талант, способности, знания… все говорило о Нем, как о самом удивительном мужчине (тогда все же парне) в этом мире.

Многие не забыли бы встречи и при более обычных обстоятельствах. А в моем случае это стало и ключом и дверью. Заинтриговала? Тогда добро пожаловать в мою странную историю…

Я родилась в маленьком городке на побережье, выживавшем в последние годы рыболовством. В тяжелые времена, все, что у нас было на столе и за душой – морепродукты. А мясо считалось роскошью или результатом тяжелого труда по хозяйству. Но меня это не расстраивало, ни тогда, ни сейчас.

Я люблю свой город, эту крохотную точку, оставленную тонким грифельным стержнем на огромной карте. Место, зажатое между горами и морем. Где рано холодает, а зимой хочется зажмурить глаза от обилия снежного и ледяного блеска.

И сейчас я жалею о том, что не могу приехать туда в любое время. Не могу просто собрать чемодан и вернуться туда, где жилось пусть и бедно, но счастливо, по-настоящему хорошо. В ту же пору, о которой пойдет речь, молодежь стремилась уехать в города крупнее. Где больше перспектив, возможностей, денег. И, наверное, мне тоже было предначертано уехать оттуда. Правда, в те время я и подумать не могла, что это случится так скоро и при таких странных обстоятельствах…

Осень в тот год только пришла в наш городок. Ранняя, с первыми намеками на то, что скоро окончится лето, и мир снова накроет унылость зимы. И именно это время Он выбрал, чтобы посетить наш городок со своим концертом.

Это сейчас мне отлично известно, что выбирают агентства, менеджеры, организаторы и множество других людей. Но тогда казалось, что выбор сделала судьба, не меньше.

И как же я, шестнадцатилетняя девчонка, могла его пропустить? Как моя мечтательная натура пережила бы потерю такого шанса?

Он был тогда молодым парнишкой, озарившим своим талантом звездный небосвод. Он выделялся из толпы зажравшихся и обнаглевших артистов, певцов, композиторов. Ему там не было места. Его теснили со всех сторон, опасаясь, что иначе Он оттеснит их. Его боялись там, наверху.

Но как же его любили тут внизу. Его боготворили все девушки в возрасте от двенадцати до двадцати пяти лет. Ему завидовали все парни того же возраста, ибо каждая желала видеть в них Его.

А мне безумно нравился его талант – музыка, которую Он писал и исполнял.

Я не обвешивала стену с Его изображением, не пищала, едва услышав Его очередное детище. Но слушала все, что было Им написано, и уж тем более исполнено. Тогда никто не хотел исполнять его музыку. Потому-то Он и пришел на сцену…

Той осенью мне удалось купить билеты на концерт. И судьба решила сделать мне еще одни подарок. Подруга мамы провела меня на репетицию. Ту самую, которую называют генеральной. Репетицию, которая проходит среди малого круга людей, давая ощутить исполнителю напряжение, возможное на сцене, а заодно прогнать репертуар на наличие ошибок и огрех.

В то время как на сцене звучала Его музыка, я бродила по фойе, закрыв глаза и впитывая каждый аккорд, каждую ноту. Другие звуки перестали существовать, вокруг была только Его музыка. Такая удивительная и печально-восторженная.

Я чувствовала, что Он хотел ею сказать. Я видела, как Он тянулся к небу, рос, желая увидеть весь этот мир с высоты птичьего полета и выше, чтобы увидеть маленькую фигурку каждого человека, живущего на этой планете. Чтобы обнять все это и сказать, что мы не одиноки.

Мои движения становились более плавными, тело ловило музыку и стремилось стать ее продолжением. Казалось, что мир превратился в огромную площадку, стремящуюся дать пространство для моих желаний, моих движений, моего видения. Все стало таким незначительным, ненужным, глупым и пустым. Были только я и музыка.

Новые ощущения, новые знания, новые движения. Меня переполняла новизна, которая била через край. Она вырывалась из моего тела, не желая оставаться только моей. Она заставляла тело двигаться в такт музыки, давая этим свободу, показывая совсем другой путь.

Я то кружилась, будто подхваченная ветром, то останавливалась, словно наткнувшись на невидимую стену. Меня переполняло чувство, ранее ни разу мне не встречавшееся. Это был восторг с примесью печали, возвышенности, капелькой горечи и крупицей разочарования. Такое больше никогда меня не посещало. А жаль… я так много времени потратила на его поиск, чтобы лишь однажды почувствовать и потерять навсегда…

Но в одночасье все закончилось так жестоко и грубо, что я едва успела остановиться, чтобы не столкнуться с колонной, вернувшейся на свое место. Вокруг стали появляться вещи, люди, все, но только не музыка.

Я обернулась на вахтершу, лихорадочно набиравшую какой-то номер на телефоне. Она постоянно путалась, руки ее дрожали. Губы ее повторяли что-то, но я не слышала и даже не пыталась прочесть. Мир наполнился пустой суетой.

Мимо пробежала молодая девушка, на бегу накидывая тонкую курточку. Кто-то толкнул меня справа и, крича: «Он умер, я точно вам говорю, он умер!» - продолжил бежать, не обратив на случайное, живое препятствие никакого внимания.

А я… просто растворилась в реальности, плохо понимая, что происходит вокруг.

Впрочем, уже через несколько секунд пришло осознание, что теперь все зависит от меня. Время будто замедлилось, или просто остановилось. Стало совершенно не важно, что они пытались сделать. Я вдруг поняла, что их попытки слишком глупы и тщетны. Нельзя просто так все оставить. Нужно исправлять все то, что уже случилось. Пока время не перешагнуло допустимый рубеж.

И решив это для себя, я направилась в зал…

Он лежал на полу, уставившись в одну точку. Руки разбросаны звездочкой, а в глазах – пустота.

А рядом стояла девушка в легком белом платье, с распущенными белоснежными волосами, точеными чертами лица и бледной кожей, но черными, словно угольки, словно самая темная и облачная ночь, словно сама пустота, глазами. Она присела у Его изголовья, провела тонкими, изящными пальчиками по Его щеке и потянулась к Его руке, когда вдруг заметила меня. Не знаю, как можно было меня заметить с той точки. Но в какой-то момент она вздрогнула и подняла глаза точно туда, где стояла я.

Что было написано в ее глазах? Не знаю, и никогда, наверное, не узнаю. Если только она сама не пожелает мне рассказать.

И снова создалось впечатление, что мир потускнел, все живое ушло на задний план. Остались только мы втроем.

Я сделала несколько шагов вперед. Она – несколько шагов назад. Причем эти шаги были такими незаметными, словно она просто растворилась в одном месте и появилась в другом, словно сплелась в воздухе, словно все законы физики были написаны не для нее.

В тот момент ко мне пришло понимание кто она, и зачем пришла именно туда, но почему она остановилась, почувствовав меня? Почему отдалялась, стоило сделать лишь один шаг? Она меня будто избегала. Будто боялась. Или я была для нее чем-то не заслуживающим хоть капельки уважения?

Ближе пяти метров мне к ней подойти так и не удалось…

И едва я поравнялась с Его головой, как девушка исчезла, вернув меня обратно в мир, в котором все бегали вокруг, бесполезно размахивая руками. А в это время Он просто встал, потер левый локоть, который видимо, ударил, упав на пол, и, взяв гитару, продолжил играть.

Тогда-то все, наконец, остановились, словно кто-то им приказал замереть. В какой-то момент все вокруг погрузилось в музыку, но грохот и топот, раздавшийся из фойе, ее заглушил. Это все, кто суетился в поисках врача, ворвались в концертный зал и удивленно уставились на Него, стоящего на ступеньках, ведущих из зрительного зала на сцену, и играющего так, словно ничего и не произошло. Второй, на кого упал такой же удивленный взор, оказалась я, спокойно, но немного рассеяно стоявшая посреди портера, и смотревшая на Него отсутствующим взглядом…

- Кто ты вообще такая? – Леня носился по гримерной из угла в угол, временами останавливаясь, чтобы попить из стакана, который был в Его руках. - Пришла и все разрулила, пока все бегали в поисках врача. Ты что шаманка или там древняя целительница, живущая глубоко в лесу и питающаяся дарами леса? Вот так вот просто появилась и все исправила. Вот минуту назад Кирилл лежит мертвый, а в другую минуту уже стоит и играет концертную программу, словно просто отдохнуть прилег.

- Леня, - Он наконец не выдержал и, положив руку на плечо своему менеджеру, настойчиво предложил присесть. - Перестань бегать и наводить суету. Посмотри, ты ее напугал больше, чем вся ситуация.

Я сидела на маленьком диванчике и не знала, как мне быть. То ли радоваться, что я нахожусь в одном помещении с Ним, то ли пугаться тому, что Леня, кричит на меня, пытаясь разобраться в случившемся, то ли расстраиваться, что концерт теперь послушать не удастся, потому что меня на репетиции быть не должно и билет у меня уже отняли. Успокаивало только одно – Он жив, но беспокоило другое – та девушка не дала ни единого ответа, а просто ушла, оставив в замешательстве.

Душой я понимала, что она пришла за Ним. Но почему тогда не забрала? Чего испугалась? Неужели сопливую девчонку? Не верю, меня даже мыши не боятся.

Пока Леня что-то из меня выпытывал, я думала над тем, что случилось и как это повлияет на мое будущее. Объяснить ему, что это была Смерть или ее помощница, которая пришла, чтобы забрать душу (а вместе с тем и жизнь) его подопечного я не смогла бы даже самому понимающему человеку. И уж тем более этого не поймет Леня. Для него в этом мире существовало только то, что он мог ощущать, держать в руках, вдыхать, слышать, видеть. Он был прожженным прагматиком, у которого все упирается исключительно в материальный аспект или твердую доказательную базу.

Но в то же время стоило дать хотя бы какое-то объяснение, чтобы поскорее удалиться из становящейся все более тесной и душной комнаты. Но ничего не придумывалось – все пропало, словно память в одночасье стерли. Я сидела, уставившись на Него, и молчала, не зная, что сказать, как объяснить.

Для меня все было просто, хоть и нематериально. Я видела ее и понимала, что случилось так явно, словно всю жизнь знала об этом. Хотя раньше никогда не стакивалась со смертью лицом к лицу. Мысль о жизни, как чем-то конечном, имеющем завершение, пугала меня, как и многих людей. Но именно сейчас пришло понимание, что все мои страхи просто мешали жить в свое удовольствие.

Правда новое открытие никак не объясняло происшествие в концертном зале, благополучно завершившееся уходом бледной девушки и Его возвращением к обычному распорядку.

Потому я просто сидела и смотрела на них, не зная, как все это рассказать. Время неумолимо близилось к концерту, Леня рвал и метал, требуя от меня хоть каких-то слов. Да и под дверью гримерки собралась перепуганная толпа служащих, вооруженная телефоном для повторного вызова скорой.

Он разрешил неопределенность простой решительностью и молчаливыми действиями. Только у него хватило смелости подойти ко мне, взять за руку и покинуть комнату, утягивая меня за собой. Впрочем, я и не сопротивлялась, не веря в свою удачу – не только встретилась, но и прикоснулась к своему кумиру.

Мы вышли на сцену, такую пустую и темную, освещаемую несколькими тусклыми лампами. Кирилл немного постоял на месте и отправился за дальние кулисы, где усадил на стул, стоявший там, видимо для работников сцены. Сам же присел напротив, глядя мне в глаза.

- Кто я? – в Его спокойном, но строгом взоре метались искорки испуга и непонимания. Для Него случившееся было загадкой, которая не укладывалась в его сознании.

Я ясно видела, как мир в Его глазах сходит с ума, убегает из-под ног, лишая всякой опоры. И вдруг мне стало понятно, что Он – просто он. Испуганный, но талантливый парень. Потерявшийся, но все еще живущий. И живущий, благодаря мне.

В одночасье стало понятно все, что случилось несколько минут назад. Ответы встали на свои места, где больше не оказалось никакой надобности в вопросах. И даже беспокойство, все еще горевшее в глазах Кирилла, показалось мне таким глупым, ненужным, что на губах заиграла нежная, заботливая улыбка.

Его взгляд молил о нарушении тишины, об ответах, которые казались уже ненужными.

- Ты? – я встала со стула и осторожно коснулась его плеч, увлекая за собой. - Ты просто человек. Но человек с душой.

Он опешил от моих слов и замер, не шелохнувшись даже когда я направилась к выходу. Для него случившееся было знаком, знамением, чем-то значимым, как и для меня. Но мне это дало осознание, понимание, а ему – смятение, страх и разочарование.

Он обернулся и схватил меня за руку, все еще не понимая ни произошедшего, ни перспектив:

- Что мне делать? Объясни! Я не понимаю! Что дальше?

- Дальше? – я чуть нахмурилась, будто действительно задумалась, как теперь быть этому  особенному для меня человеку. – После концерта, а лучше прямо сейчас, покажись врачу. И если сможешь добиться внятных ответов сразу, - я порылась по карманах, нашарила там ручку, осторожно взяла его руку и написала на ней свой номер телефона. – Позвони. Так, на всякий случай.

В его глазах все так же метались тревога и метание, но мне больше нечего было добавить. Я лишь успокаивающе улыбнулась ему и направилась к выходу, давая возможность самому понять, как теперь жить с новыми знаниями…


Звонок раздался через пять дней. Уже забылись так и не посещенный концерт, вопросы и встреча с необъяснимым. Оттого трубку домашнего телефона поднял папа. Молча выслушал абонента, пару раз кивнул, будто его видят на той стороне провода, и забегал растерянным взглядом по стене.

Наконец, к нему пришло какое-то понимание, он обеспокоенно посмотрел на трубку. И только потом позвал меня, не давая никаких объяснений.

Привыкшая доверять папе, я приняла эстафету:

- Слушаю.

- Это Леня, мы встречались на репетиции концерта. Помнишь такого?

Мои брови нахмурились сами собой, будто и мне вправду нужно было напрягать память. Но едва папа вышел из прихожей, оставляя меня один на один с телефонным собеседником, я ответила:

- Конечно.

В душе загорелась радость оттого, что мне все же позвонили, что моя скромная персона оставила в памяти таких людей хоть какой-то след. Но в то же время сердце заходилось от тревоги и понимания, что я снова нужна для дела. И срочно, учитывая, что звонит не Кирилл, а его менеджер, которому никто не давал мой номер телефона.

- Пришли первичные результаты обследования, которые мы умудрились сделать в вашей захолустной больнице, и Кирилл попросил позвонить тебе. Не знаю, что ты ему наговорила, но есть подозрение, что нам надо встретиться и обсудить кое-какие дела. Думаю, что тебе это будет не менее интересно, чем нам.

- Что-то случилось? – подавляя обеспокоенные нотки, уточнила я, еще не понимая, зачем нам нужна встреча.

- Пока сам ничего не понимаю. Но Кирилл сказал, что ты просила сходить к врачу и перезвонить, - голос Лени звучал достаточно растерянно. – В общем, через два дня мы будем проезжать через твой город. Мы сможем встретиться?

Немного подумав и прикинув последствия, я все же ответила:

- Сможем. Там же.

- Предлагаю все же какое-нибудь кафе или ресторан, - возразил менеджер, удивленный моим предложением.

- Разговор будет долгим и не для посторонних ушей?

В трубке повисла тишина. На секунду мне даже показалось, что линия оборвалась. Но все же Леня подал голос раньше, чем я решила положить трубку:

- Не могу быть в этом уверен полностью. Но мне бы не хотелось, чтобы Кирилл засветился в вашем городочке внепланово. Не хватало нам еще слухов, что у него любовница появилась в таком-то захолустье.

- Тогда не надо никаких кафе и ресторанов, - спокойно заключила я. – Слухов будет еще больше.

- В гостиницу мы тебя тоже пригласить не можем. По той же причине.

- Какой транспорт?

- Ты о чем?

- Как вы передвигаетесь сейчас?

Леня снова замолчал, размышляя об очевидном.

- Автопоездом, - осторожно ответил он. – А что?

- Встретимся на набережной. Но не на центральной, а через триста метров от нее. Там есть маленькая площадка на три скамейки и парковка. Съезд увидите сразу. Не потеряетесь.

- Мы шпионы что ли? – раздраженно пробурчал Леня.

- Нет, но вы просили исключить слухи. А так никто ничего не узнает, без вашего ведома. Я буду вас ждать там после обеда, но не задерживайтесь, в пять меня вы там уже не застанете.

- Понял, - голос менеджера уже успокоился, и он добавил. – Тогда до встречи?

- До встречи, - только и ответила я уже коротким гудкам.

Тогда во мне жило много эмоций. Счастье, что встречусь с ним еще раз. Тревога, что врачи что-то нашли. Уверенность, что предложила отличное место. Беспокойство, что нас все равно могут заметить. Но понимание, что это судьба, успокоило меня лучше любых лекарств.

Оно же позволило забыть обо всем, погружаясь в привычные дела, пока не настало назначенное время.

Вооруженная термосом с крепким кофе и маленькой сумочкой с домашними бутербродами, я любовалась спокойными морскими волнами, накатывавшими на берег в ожидании прилива. День перешагнул полдень час назад, но воздух пропитался прохладой, от которой меня спасала только тонкая накидка, прихваченная по совершенной случайности.

Одиночество видовой площадки успокаивало, позволяло позабыть о сомнениях и переживаниях – приедут ли эти двое? О чем пойдет речь? Казалось, что та встреча придала мне уверенности, отсекла лишние тревоги и страхи. А заодно прибавила расчетливости, которой я прежде не славилась.

На душе воцарился покой, подпитываемый одиночеством и удивительным знанием, которым ни с кем и не поделишься.

- Красивый вид, - очень тихо произнес Кирилл, усаживаясь слева от меня. – Я думал, что в таких местах всегда должно быть много людей. Особенно влюбленных парочек.

- Далеко идти, а на машине можно добраться и более уединенных мест, - пояснила я и протянула ему стакан.

- Кофе? – уточнил он, принимая угощение.

Я лишь молча кивнула и принялась раскрывать сумку с бутербродами. Парень с интересом наблюдал за моими действиями, не решаясь отпить кофе.

- Откуда ты знала, что мы приедем голодными? – удивленно поинтересовался Кирилл.

- У нас тут не так много придорожным кафе, где можно было бы нормально поесть в тишине, - только и ответила я, а после достала второй стакан и оглянулась назад. – Леня, не стойте там! У нас тут кофе, бутерброды и пара тем для беседы втроем!

Удивленный менеджер, вышедший из машины под предлогом размять ноги, а не проследить за нашей встречей, скинул брови, поколебался немного, но все же направился к нам.

- Спасибо, - немного растерянно произнес он, принимая стакан с обжигающим кофе и сел на соседнюю скамейку. – Я думал дать вам время пообщаться. А потом уже начать свои деловые переговоры.

От услышанного мои брови поднялись вверх. Но на губах продолжила играть добродушная улыбка.

- То, что встреча будет нести официальный характер, никто не сомневался, - протягивая Лене второй бутерброд, заметила я. – Но деловых переговоров все же не ожидала.

Мужчины молча уставились на море, с удовольствием жуя легкое угощение, на которое только и хватило моих навыков.

- Вкусно, - оборвав тишину на площадке, вдруг заметил Кирилл. – Давно ничего такого домашнего не ел. Спасибо.

- Пожалуйста. Но не думаю, что вы сделали остановку ради бутербродов и сможете потратить пару часов на создание должной интриги.

Леня усмехнулся моим словам и обратив на меня все свое внимание:

- Очень необычная речь для девушки твоего возраста. Ни тебе моложеного сленга, ни сокращений, ни ошибок в ударении.

- Планирую поступить на филологический. Поэтому стараюсь соблюдать все правила. Но давайте не будем снова отходить от причины нашей встречи.

- Как тебе удалось со всем разобраться тогда, я больше спрашивать не буду, - без переходов начал Леня, доев бутерброд и приступая к горячему кофе. – Что вообще там произошло, мне тоже разбираться некогда и неохота. Главное все разрешилось и точка. Но он, - менеджер кивнул на Кирилла, внимательно изучавшего меня. – Сказал, что ты посоветовала посетить врача.

- Просто рекомендация, - доливая кофе в протянутый стакан, уточнила я. – Ничего обязательного.

- В свете произошедших тогда событий, мы ей последовали. И вот три дня назад получили первичные результаты. Ничего внятного нам, конечно же, не сказали. Но намекнули, что теперь жить Кириллу стоит осторожно и быть готовым к быстрой смерти.

- Аневризма, - коротко пояснил парень, грустно улыбнувшись морю. – Разорваться может в любой момент. А то, что случилось тогда, можно считать репетицией.

Я понимающе кивнула. Не знаю откуда, но мне это уже было известно.

- Как иронично, - заметил Леня, не давая нам время осознать тяжесть сложившейся ситуации. – Репетиция смерти на репетиции концерта.

- Мало причин для смеха, - с укоризной возразил Кирилл

- Черному юмору всюду место найдется.

- Вы приехали только для этого? – поинтересовалась я, не желая давать им возможность утонуть в тревогах об их будущем.

- Нет. Говорю же – для деловых переговоров, - мотнув головой, ответил Леня. – Про обследование никто не узнает. И надеюсь, что это так и останется между нами тремя.

- И врачом, - неожиданно для себя добавила я.

- Ну да. Но у него там клятва Гиппократа и все такое. Так что за это я не переживаю.

- А за меня – да?

- Не совсем. Ты же не знала наверняка, что что-то найдут.

Я отрицательно покачала головой, соглашаясь с его выводами.

- Так и думал. Но ты все равно оказалась в нужном месте и, главное, в нужное время. Повторюсь, как и почему – я больше не спрашиваю. И так три дня не спал, думал. Но тут другой вопрос назревает, более актуальный. Что случилось в тот раз? Ты ведь не врач и не целительница какая-то. Я навел справки – обычная школьница из средней семьи со скромным достатком.

- Возможно.

- Не возможно, а точно, - пренебрежительно фыркнул менеджер, но тут же попробовал ретироваться. – Но суть-то не в этом.

- А в том, как я его спасла? – задала я, наконец, его вопрос.

Парни молча кивнули и уставились на меня в ожидании ответов.

Под звуки наступающих волн и легкого ветра, пробирающегося под накидку, мир застыл. Всего лишь на минутку, но именно ее мне и хватило, чтобы решиться на правдивый ответ.

Я спокойно рассказала про девушку, которую больше так и не повстречала. Про то, как быстро поняла, что мы с ней несовместимы в одной точке. И то, что сама не понимаю, почему вдруг стала ее видеть в самый нужный момент.

Они внимательно слушали, не насмехаясь, не кривясь от выдумки, не задавая вопросов и не обрывая мое повествование. А когда я замолчала, мы снова погрузились в тишину.

Шум волн, шепот ветра и глухие отголоски далекой центральной трассы – это все, что связывало нас сейчас с реальностью. В остальном же мы попали в свой собственный мирок, мирок на троих. Где все приходится делить – масли, догадки, секреты. Но главное – никому больше знать об этом будет нельзя. Даже, когда лопнет пузырь.

- Если я все правильно понял и насколько смог допустить для себя, - начал, наконец Леня. – Тебя можно назвать отпугивателем смерти?

- Спасительницей – поправил его Кирилл.

- Я просто ее вижу, - возразила я им обоим. – Мне ведь ничего не пришлось делать. Повстречались и разошлись. Даже мистикой такое сложно назвать.

Леня задумчиво изучал меня, потом своего подопечного:

- Но ведь именно ты ее отогнала.

- Очень грубое заключение.

- Главное результат, а не то, как ты это обзовешь, - обиженно заметил менеджер. – Но ладно, с этим мы разобрались. Отсюда вытекает следующий вопрос. В свете последнего диагноза.

- Предварительного, - поправил его Кирилл.

- Пусть будет предварительный, - раздраженно согласился Леня. – Но суть не в этом. А в том, что она, в смысле девушка, может вернуться?

- Скорее да, чем нет, - только и ответила я, точно зная, что вернется, если меня не окажется рядом.

Но навязываться я не хотела, понимая, что это могут расценить, как злоупотребление их верой.

- И если это случится в твоем присутствии, то она снова уйдет?

Мне оставалось только нехотя кивнуть. Леня, несмотря на свою импульсивность и неверие, все понял правильно и уже пришел к нужным выводам. Которые так не хотелось делать Кириллу, растерянно пившему кофе и доедавшему второй бутерброд.

- Выходит, что если ты будешь рядом, шансы на его выживаемость резко повышаются? – продолжил задавать наводящие вопросы менеджер, не обращая внимания на то, как смущаемся мы с Кириллом.

- Пока да, но насколько этого хватит, я не знаю, - спокойно ответила я, начиная понимать, к чему ведет Леня.

- Но так и медицина на месте не стоит. Может, через год появится какое-нибудь лекарство, - тут же заметил менеджер.

- А сейчас ты предлагаешь, - я сделала выжидательную паузу, давая ему возможность перейти к делу.

- А сейчас я предлагаю тебе стать частью нашей команды, - Леня резко изменился, стал старше и выше, лишь откинувшись на спинку скамейки и поставив опустевший стакан на правое бедро. – Будешь постоянно присутствовать в жизни Кирилла, пока не найдется лечение или другой выход.

- У меня выпускной класс и семья в этом городе, - тактично заметила я.

- Это мне уладить по силу.

- Аттестат?

- Будет. Закончишь досрочно или будешь учиться дистанционно. Можем даже организовать перевод в элитную школу, чтобы меньше вопросов было.

- А потом? Куда я без образования?

- Поступишь на заочное. С оплатой обучения и сессиями поможем, - поймав на себе укоризненный взгляд, Леня добавил. – Найдем репетиторов и лучших преподавателей. Ели диплом покупать не хочешь

- На какие, - только и усмехнулась я.

- Проживать с нами ты будешь не безвозмездно.

Тут мои глаза округлились уже настолько, что менеджер быстро понял, что он сказал:

- Нет. Ты не так поняла. Ничего такого я не предлагаю. Жить будешь в соседней с Кириллом квартиры, мы этаж выкупили в прошлом году, места всех хватит. Даже мешать друг другу не будем. Устроим на работу, в нашу команду. Петь умеешь?

- Не очень, - смущенно улыбнулась я, бросив на Кирилла вопросительный взгляд.

Знали ли он, что задумал его менеджер? Как он относится к той авантюре? Нужно ли ему все это?

Но все, что мне удалось понять из его молчаливой позы – он верит в меня.

- Ну, хорошо, в подпевку брать не будем, - Леня продолжал свои хваткие рассуждения. – Могу официально провести тебя помощником или секретарем. Работа непыльная, для тебя даже нормированный график сделаем. Так сказать все условия. И зарплатой не обидим. Как тебе такое предложение?

Я открыто посмотрела на Кирилла. Он, почувствовал мой взгляд, повернулся ко мне и улыбнулся.

- Ты мне веришь? – уточнила я у него. Сейчас мое решение зависело только от его слов.

Несмотря на то, что без участия родителей не обойтись, в эту минуту мое согласие или отказ отталкивались только от того что думает и чувствует он. Главный герой этой странной истории.

- Я готов доверить тебе свою жизнь, - не раздумывая, ответил парень и подал мне руку.

Показать полностью
47

Комплект. Вязание с бисером

На этот раз мой эксперимент коснулся крупного бисера. Был у меня в закромах такой, чтоб вышивальная игла проходила. Куплен ради интереса и убран далеко и надолго

Комплект. Вязание с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Украшение, Длиннопост

Но иногда,в самые неожиданные моменты, настает время забытого и запрятанного. Вот и мой бисер дождался своего часа. Поскольку узор я набрала на очень длинный жгут, то вязать пришлось комплект.

Комплект. Вязание с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Украшение, Длиннопост

Колье и браслет. Пухлые, массивные, отлично подходящие под торжественное событие.
Снова работала с чешским бисером Preciosa N 8, металлической фурнитурой и обычной хлопковой ниткой в качестве основы.

Показать полностью 2
9

Шаги чужой музыки

Вас когда-нибудь будили спозаранку, совершенно не принимая в расчет, что на улице еще ночь и можно давить подушку часа четыре, даже не опасаясь проспать очередной рабочий день? Если вы не понимаете, о чем сейчас идет речь, вы самый счастливый человек на свете или просто удачливый. Ну, а если у вас такое бывало, значит, вы поймете Константина, который, едва коснувшись подушки, был вынужден оторвать от нее голову и начать поиски противно звонящего объекта, разбудившего его посреди ночи.

- Алло, - сообразив, что искать-то телефон вовсе и не надо, и нажав на кнопку гарнитуры. удачно забытой за ухом, сонным и злым голосом произнес Константин.

- Я нашла, что ты хотел и могу сегодня с утра тебе это принести, - раздалось в трубке. - Скажи «Да», и все сегодня с утра будет у тебя на столе.

- Чего? – еще не совсем осознав, что не спит, Костя плохо понимал, о чем идет речь.

- Я все сделаю за несколько часов и утром смогу принести готовый материал и забрать новый, если тебя устроит моя идея.

- Господи, Алиса! Ты почему не спишь? Я тебе этот материал дал всего два дня назад! – парень, наконец, понял, кто мог ему позвонить с такими восклицаниями, и начал принимать меры, чтобы выпроводить этот голос из его головы и продолжить свой сладкий сон. - Все, что ты делала, никогда никем не критиковалось…

- Кроме того случая на презентации в Норвегии?

- Да! Кроме того случая, но там даже не ты была виновата, а урод-режиссер, который решил показать свое хорошее знание предмета. Ты ведь знаешь, в суд подали не на тебя и не на меня даже, а на конкретного виновника.

- Но…

- И никаких «Но», ты делаешь, как тебе нравится, а я завтра расплачиваюсь с тобой за результат, когда ты его приносишь.

- А материал?

- Пока ничего нет, - Константин уже решил выключить телефон, но, услышав печальный вздох, не стал этого делать. - Послушай, Алиска, не расстраивайся. Все, что у меня сейчас есть, тебе не понравится. Приходи, как подготовишь материал, и сама все увидишь. И вообще, ты, когда последний раз отдыхала? У тебя сейчас только один заказ?

- Ну, нет, есть еще один. Но я сначала хочу этот отдать, и сразу же возьмусь за новый.

- Вот и отлично, приходи и поговорим.

- Хорошо, - голос в голове уже успокоился и перестал мучить Константина.

- Не может быть, - он радостно выдохнул и, завернувшись в дорогое одеяло, купленное в Норвегии во время той самой презентации, уснул сном беспечного юнца…


Последние шесть лет я занимаюсь единственно любимым делом – хожу. И за это получаю неплохие деньги.

Мне всегда нравилось ходить. Не по магазинам, не на работу или с нее, не в театр, а просто бродить по улице без цели, просто от желания идти.

Когда я смогла купить себе плеер, у меня возникла лишь одна проблема – где достать настолько мощную батарею, чтобы хватало на мои прогулки. Порой они исчислялись даже не часами, а десятками часов.

Когда я шла, улетучивались переживания, эмоции, ненужные чувства. В голове начинал устраиваться порядок, душа находила лучшее для себя равновесие. Мне нравилось ходить по улицам, наблюдая, как меняется город, как жизнь бурлит и обтекает меня.

Но чаще я просто ничего не замечала, обычно я так глубоко погружалась в свой собственный мир, что не видела ничего вокруг.

Музыка, ставшая моим единственным спутником, создавала идеальные миры, странные истории, давала возможность видеть чьи-то чувства.

Еще в университете я накидала сценарий клипа к понравившейся песне и неизвестной (в ту пору) студии. Они сначала посмеялись, но взяли мои наброски на чтение. Мне большего и не надо было, меня просто распирали эмоции от того, что я могла видеть, слушая, и мне нужно было это куда-то выплескивать. Простейший способ – писать сценарии, даже не планируя с этого что-то иметь.

Но вскоре мне перезвонили. Тогда еще только начинающий менеджер Костик возбужденным голосом начал рассказывать о перспективах их студии и возможностях моих способностей. Временами сбиваясь на крик, он убеждал меня, что сотрудничество с их перспективной студией, принесет выгоду, как им, так и мне. За полчаса сбивчивой речи Кости, я поняла только одно – они предлагают мне работу. А все уверения и убеждения стояли в стороне и совершенно меня не волновали, главное – работа не требовала сидеть в офисе и перекладывать бумаги со стопки на стопку.

Окончив университет, я продолжила работать со студией, все больше отдаляясь от остального мира. Дома меня никогда не было и мама, приезжавшая ко мне в гости раз в полгода, занималась уборкой и сетовала на то, что до сих пор не нянчит внуков. Она безумно волновалась за единственную дочь, что и выговаривала мне по телефону, потому что никак не могла застать дома. Я же когда возвращалась с прогулки, старалась ее не будить.

Мир закрутился вокруг музыки и простейших шагов по улице в неизвестность. Время остановилось и более не хотело двигаться. Лишь иногда оно напоминало о себе в виде скисшего молока недельной давности или заплесневелого супа в холодильнике, с любовью оставленных мамой перед отъездом.

Я создавала идеальные миры, в которых жили мифические существа, сильные люди, демоны, а временами и я. Это поглощало меня все больше и больше.

Со временем мне предоставили право выбора музыки и тематики клипов, а после за сценариями ко мне стали валить толпами. Заказов становилось все больше, и все больше я получала от этого удовольствие. Меня никто не торопил, никто не требовал изменений, никто не жаловался на диктуемые условия. А некоторые просто плясали от радости, когда им сообщали, что мне понравилась их песня.

Моим миром правила музыка, все остальное отходило на задний план. Настолько задний, что я временами забывала про это. Могла забыть поесть или отправиться спать. Все, что у меня было – улица впереди и музыка в ушах…


И вот я снова иду в студию, чтобы отдать очередной заказ и, слушая новый. Прохладный ветер обдувал меня и потому прогулка становилась еще приятней. Новые, недавно купленные ботинки, заменившие стершиеся до дыр кроссовки, еще немного натирали, но и они не могли испортить мое настроение.

Все вокруг намекало на то, что скоро придется напялить теплое пальто и шапочку. Скоро люди станут реже ходить и предпочтут прогулкам посиделки дома, и мне станет совсем вольно на улицах.

Но это будет только через несколько дней. А сейчас все шли по своим делам, временами вынуждая меня, сбавлять шаг.

Этот день ничем не отличался от сотен пережитых или только предстоящих. Все шло своим чередом, по заданному распорядку, так же как и я.

Вокруг меня и во мне лилась музыка, все остальное не волновало, ни люди, торопящиеся со своими проблемами, ни транспорт, шумно проезжающий мимо.

Пока в плеере заряжена батарейка, реальность перестает существовать. Сейчас вокруг меня разворачивался мир, наполненный замками, мечами, битвами. В нем все просто и решение проблем, и их создание. Все идеально, но…

Я повернула голову направо и остановилась. Впервые за многие годы я остановилась на улице. Не на переходе или светофоре, не в очереди или перед большой толпой. А потому, что что-то меня дернуло бросить взгляд вправо. И я увидела.

На противоположной стороне улицы стоял и смотрел на меня парень. Сколько он так стоял? Не знаю. Но я вдруг почувствовала, что смотрит он именно на меня. Почувствовала, что он остановился, чтобы увидеть, как и я.

И почему-то мне тоже захотелось смотреть на него, словно родилось желание увидеть в нем нечто нереальное, как в моих сценариях.

Мы стояли на противоположных сторонах улицы и смотрели друг на друга. Будто больше ничего не осталось, будто все остальное исчезло, как это бывало раньше, когда я шла под музыку. Но на этот раз нас оказалось двое. А у меня пропало всякое желание идти, захотелось встать и больше не двигаться, стоять и смотреть на этого парня. Он улыбнулся и тут между нами проехал автобус. Разорвал наш переплетенный взгляд, потащил за собой ту странную реальность.

Я не стала ждать, когда он проедет окончательно, не стала тешить себя надеждой, что парень до сих пор ждет меня на той стороне, и продолжила путь. Но ощущение, что встретились мы не просто так, что было у нашей встречи, некое предопределение, никуда не делось. И музыка, игравшая сейчас в голове, так соответствовала случившемуся, что я сделала пометку.

Почему он улыбнулся? Что он хотел мне сказать? Зачем остановился? Такой странный.

Я почти подошла к студии, когда практически столкнулась с кем-то и вновь вернулась в реальность из своего огромного мира грез. Прийти в себя я не успела, потому что передо мной снова стоял тот самый парень. И растерянно смотрел на меня, не зная как поступить.

Мы стояли бы напротив друг друга еще очень долго, если бы из студии не вышел Костя, который тут же сгреб меня в охапку и потащил к себе в кабинет, воодушевлено рассказывая о чем-то. Я же, беспомощно следуя за ним, пыталась не потерять из виду того, кто мне улыбнулся самой искренней улыбкой.

- Садись, - услышала, наконец, я и приземлилась на жесткое кресло, поставленное специально для меня в углу рядом с компьютером, рефлекторно сбросив ботинки и подобрав ноги под себя.

Костя принес чашки, одну поставил рядом со мной, пододвинул ко мне тарелку с пирожными.

- Давно ела? – поинтересовался он, хитро глядя на меня.

- Не помню, - честно ответила я, взяла пирожное и снова положила. - Я принесла сценарий. Посмотри сразу, чтобы потом не возвращаться к этому, - я подключила флешку и запустила файл.

Костя повернул к себе монитор и погрузился в чтение, временами хмыкая и кивая. Недолго думая над прочитанным, он посмотрел на меня:

- И ты это написала за ночь?

Его голос был полон возмущения. Я хорошо знаю Костю, но впервые слышала нотки критики в тоне, которым он говорил сейчас. И мне было совершенно не понятно, какое впечатление произвело на него мое детище. Стало как-то не по себе под его взглядом, но я уверенно кивнула.

- Но на это времени нужно не меньше двух дней! – Костя подскочил и принялся крутить меня по студии. - Я такого даже от тебя не ожидал. Просто фантастика и в жанре и по сценарию.

- Отпусти меня, пожалуйста, - спокойно попросила я, опасаясь, что он меня уронит. - Я могу просто попить чаю с пирожным и принять это, как твою благодарность и восторг.

Парень недоуменно посмотрел на меня, но вернул обратно в кресло и сел напротив.

- Действительно, ты когда последний раз ела?

Я пожала плечами, не зная, что ответить. Потому попробовала перевести тему:

- У тебя есть что-нибудь для меня?

- Ну, да, - уклончиво начал Костя. - Можно сказать и так.

- И?

- Но ведь у тебя есть еще один заказ.

- Этот может подождать, если есть что-нибудь более стоящее. Ты ведь меня знаешь.

- Ну, если не лежит душа, могу отдать кому-нибудь другому, - он развел руками и принес еще одну чашку чаю, выглянув зачем-то за дверь.

- Музыка хорошая, - пояснила я, взяв вторую чашку. - Есть наработки, просто нужно немного отвлечься и потом вернуться к ней.

- Ну, так, в чем проблема? Не бери пока ничего, отдохни, съезди к родителям в гости, а потом все сделаешь. Как раз сегодня получишь расчет.

- Не понимаю, зачем ты меня так отговариваешь? Что-то не так? Стала хуже писать или какие-то проблемы?

- Что за глупости! – Костик даже подскочил от изумления. - Ничего подобного. Ты – молодец, просто мне кажется, ты стала совсем какой-то бледной. Может, усталость?

- Нет, я не устаю. К тому же ты знаешь – я не особо люблю путешествовать.

- Ну, так пригласи родителей, отдохнете вместе, познакомишь меня с ними.

- Зачем?

- Ну…, - парень затушевался, но попробовал выйти из ситуации героем. - Хочу познакомиться с людьми, которые тебя воспитали.

- Осень, скоро совсем похолодает, - я отрицательно покачала головой. - Мама готовит припасы на зиму. Папа утепляет дом. По-моему это не то время, когда их стоит отвлекать.

Костя удивленно и разочарованно посмотрел на меня, немного подумал и вздохнул:

- Хорошо, уговорила, - он прошелся до стола, пошарился в верхнем ящике и достал старенькую флешку без корпуса. - Вот, - я взяла его и вставила в компьютер, - Принесли только сегодня. Автор ничего не стал просить и даже не высказал своих пожеланий. Просто положил на стол и попросил какой-нибудь клип. Сказал, что только начинает и, наконец, накопил на первый ролик. Я послушал – понравилось, причем очень.

- Так ты за этим меня сюда так тащил? – я открыла папку с музыкальным файлом и подключила свои наушники.

- Я был в таком восторге, что не смог дождаться тебя. Сначала хотел позвонить, но вспомнил, что ты никогда не отвечаешь, потому решил проехаться по городу, поискать тебя.

- Я ведь ночью сказала, что приду сегодня со сценарием, - я запустила файл, и Костя не стал ничего объяснять, зная, что сейчас я его не услышу.

А меня подхватила волна и понесла куда-то, словно горная река, приближающаяся к водопаду. Музыка проникала в меня и проходила насквозь, желая оставить лишь малую часть себя.

Она то поднимала меня в воздух, словно хотела научить летать, то опускала на землю, напоминая, что я человек. Меня мотало и кружило, мимо пробегали люди и животные, менялись пейзажи и время суток. Казалось, я стала выше всего, что было важно. Я полностью отстранилась, перестала существовать в этом времени и пространстве. Я растворилась в потоке музыки, чувствуя то, что ощущал ее автор, то, что он хотел передать.

Его пыл, его страсть, его горечь – они пронизывали музыку, а теперь и меня. Казалось, все говорит молча, но убедительно.

Мир, на который я смотрела сверху, походил на мир, в котором я жила несколько последних лет. По огромной, безграничной пустыне плясали маленькие вихри, перебрасывая песок с дюны на дюну. А вдалеке, на самом горизонте, стоял зеленый лес, над которым небо меняло цвет с горчично-желтого на ярко-синий. И деревья казались вековыми, способными укрыть и защитить от любой напасти.

Именно туда меня несла музыка, показывая, как все может резко измениться, как рядом со смертью может соседствовать бурная жизнь. Она стремилась убедить, как все преображается от нескольких шагов. Нужно лишь поверить в это и приложить немного усилий.

Она несла меня с ужасающей скоростью, казалось, что сейчас я во что-нибудь врежусь, но… Она остановилась и опустила меня на землю перед самым входом в лес, она стала тише и, немного подтолкнув меня, ушла. Оставив лишь воспоминание о себе, о своем существовании, пока совсем не исчезла.

Я открыла глаза и огляделась. Нет, ничего не изменилось. Рядом сидел Костя и ждал, за окном завывал ветер, все осталось по-прежнему.

Парень вопросительно дернул головой и улыбнулся:

- Ну, как?

Я ошеломленно посмотрела на него, повернулась к компьютеру и принялась писать то, что видела, пока ничто не ушло из памяти.

Все становилось в стройные ряды букв, описывающих мои ощущения. Нет, не все могут описать скудные слова, имеющиеся в нашем языке, не все они могут объять. Многому еще не придумали ни слова, ни определения, многие ощущения остались в тени.

Но образы, которые я вписывала в сценарий, давали хоть и маленькое, но представление о том, что музыка смогла мне показать. Образы, картинки, чувства.

Я, как заводная кукла, сбиваясь, потом снова возвращаясь к каким-то моментам, набирала текст, стараясь ничего не забыть.

Ничто не могло мне помешать, все просто исчезло. В памяти всплывали образы, созданные музыкой. Я перепрыгивала с начала в конец, и наоборот, стараясь ничего не упустить из виду. Свои переживания, ощущения, впечатления, все, что можно было облачить в жесткий корсет из слов.

Наконец, я закончила, оторвала взгляд от текста, и потянулась к кружке, которая уже была наполнена горячим чаем. За моей спиной стоял Костя и, нагнувшись, читал то, что у меня получилось. Его губы едва шевелились, а в глазах все росло и росло изумление.

Я взяла еще одно пирожное и принялась уже спокойно пить чай, ожидая критики.

Но критики не последовало, ни через минуту, ни через три, ни через пять. Костя все перечитывал и перечитывал, выискивая что-то в моих словах.

В этот момент в кабинет без стука, но достаточно шумно, вошли.

Я, увлеченная раздумьями о музыке, даже не обратила внимания, зато Костя тут же обернулся на шум. Он странно подпрыгнул и посмотрел на вошедшего. Зачем-то похлопал меня по плечу, заставляя тоже обернуться.

У входа стоял парень. Тот самый, с которым мы уже дважды встретились.

Костя подошел к нему и посмотрел на меня глазами, полными восторга.

А я, сидя с поджатыми ногами, отхлебнула чаю и посмотрела на молодых людей в ожидании объяснений. Хотя они мне уже не были нужны.

- Алиса, - голос Кости звучал торжественно, - Это…

- Автор только что услышанного, - закончила я за него, глядя в улыбающиеся глаза парня.

Что было дальше, я уже знаю. Ни изумление, ни возгласы Кости нас больше не волновали. Мы просто смотрели друг на друга, как в первый раз, встретившись на разных сторонах улицы…

Показать полностью
16

Браслет на мемори-проволоке. Вязание с бисером

Продолжаю эксперименты с узорами и мемори-проволокой.

Браслет на мемори-проволоке. Вязание с бисером Украшение, Вязание крючком, Рукоделие без процесса

На этот раз у меня хватило смелости, чтобы связать жгут подлиннее и оформить его в браслет на два оборота. Красивое (просто классическое) сочетание черного и белого превратилось в оригинальную змейку, обвивающую изящное женское запястье.
По крайней мере, я вижу это именно так.
В процессе использовала безымянный бисер, купленный едва ли не на вес, тонкую мемори-проволоку и мною же обвязанные бусины, как логическое завершение браслета.

Показать полностью 1
9

Однажды мы встретимся снова... (немного романтики никому не помешает)

- Ау, - перед моим лицом, прямо перед глазами, из стороны в сторону ходили щелкающие изящные пальчики, - Проснись, красавица! Ты с нами?

Я повертела головой. Все правильно, рядом со мной сидели Валя и Наташа. И в данный момент они почему-то пытались обратить мое внимание на себя.

Мы сидели в итальянском ресторане и что-то ели, наверное. Не помню, о чем мы говорили, не помню, что заказывали. Я просто сидела и смотрела в одну точку, там ничего не было, но в памяти снова всплыл тот вечер, значит девочки снова окучивали меня по поводу моего статуса «старой девы».

- Алло, ты меня слышишь? - раздался уже рядом с ухом достаточно громкий голос Вали.

- Что? – посмотрела я на нее.

- Пожалуйста, - подруга развела руками и кинула взгляд на соседний столик.

- Лиза, вернись ты, наконец, на землю нашу грешную, - молящим голосом заметила Наташа.

Мы знакомы уже давно, лет десять, наверное, а может и больше. Сначала вместе учились, потом нашли работу… тоже вместе. Только девочки все так же служат во благо государства, а я уже давно перестала. У них уже три года, как дом «полная чаша» с семейными праздниками, а у меня отчеты, погоня за прибылью и штат в двести человек. Их вечером с работы забирают богатые мужья, а дома ждут маленькие Светочка и Вадик. Я же домой еду на своем авто премиум-класса и в пункте назначения меня ждут лишь вечно пустой холодильник и переполненный автоответчик. У них по выходным пикники и походы, у меня – работа и знакомство с новыми партнерами. Они по вечерам готовят большой семейный ужин и ждут гостей, я же заказываю доставку и довольствуюсь компанией рабочих табличек. И лишь изредка я встречаюсь со своей семьей, а они сидят дома в полном одиночестве.

Мы встречаемся на проверках или в ресторане, каждый третий вторник месяца. И каждые такие посиделки я слышу одно и то же. И каждые такие посиделки мне приходится напоминать им, что выбор уже сделан и обратного пути нет.

- Что-то случилось? – уточнила Валя, кинув на меня обеспокоенный взгляд и продолжив изучать соседний столик, чарующе улыбаясь, - Вот посмотри какие милые, а главное богатые джентльмены сидят за соседним столиком.

- Ты опять за свое! – громким шепотом прошипела я и предпочла одарить своим вниманием до сих пор нетронутый стейк.

- Лиза, перестань уже, - положила свою руку мне на плечо Наташа. - Зачем ты так? Мы ведь хотим видеть тебя счастливой. Сколько мы тебя знаем, ты никогда ни с кем не встречалась.

- Зато у меня неплохие успехи на почве бизнеса.

- Ага, а живешь ты одна и некому тебе даже постель нагреть, - язвительно заметила Валя, - Ты ведь красивая девушка, не смотря на твои тридцать три лет. Тебе и двадцати пяти-то не дашь. А ты спряталась от всего мира в четырех стенах и не хочешь ничего видеть и знать.

- Ну, почему же, - возразила я, откладывая нож и вилку. - Кто в этом году проверял Estate? Он ведь в вашем районе зарегистрирован? Они в прошлом периоде провели три очень интересных операции и мне бы знать их обороты…

- Ты опять, - чуть ли не плача, взвыла Валя. - Ты посмотри только, какие они симпатичные и, по-моему, они смотрят в нашу сторону.

- И ты опять, - коротко ответила я и встала.

- Ты куда?

- Домой. Знаете, у меня завтра крупный контракт, надо бы выспаться.

- Так еще только восемь. У меня Мишка даже Свету еще не укладывает.

- Пока я домой доберусь, пока спать лягу…

- Это неправильно, ты нас бросаешь, - возмутилась Наташа.

- Пришлите мне счет или вам карточку свою оставить?

- А вот это уже оскорбление, - заметила Валя. - Мы ведь не нищие.

- Только вот я вашу зарплату могу потерять в бумажнике, совершенно случайно, а потом и не найти.

- И мужья у нас зарабатывают. – добавила Наташа.

- Я знаю, только узнав о таких затратах, они очен-но призадумаются о ваших карманных расходах.

- И все равно, - Наташа встала и усадила меня обратно за стол. - Мы вместе пришли и вместе, на худой конец, уйдем.

- Ага, а лучше бы ты ушла с каким-нибудь мужчиной…


Он сидел в кресле, и смотрел на нее, такую красивую и растрепанную, совершенно не похожую на хваткую бизнес-леди, какими их представляют медиа. Она руководила им с тех пор, как основала эту фирму.

Пригласила на работу, как только взяла кредит в банке на создание своего собственного дела. Его, штатного налогового инспектора и по совместительству преподавателя в университете, ну, не смешно ли?

Она сулила ему золотые горы, квартиру в скором времени и машину в едва ли ни завтра. Уговаривала уйти из Инспекции и работать с ней. И была согласна на любые условия (в пределах разумного), даже ничего не сказав про его желание остаться преподавать в университете. И она согласился, не завысив ожидаемую зарплату, отказавшись от перспективы служебной квартиры и машины, не претендуя на должность заместителя директора. Он бы и на меньшее согласился, даже на уборщика, лишь бы рядом, лишь бы каждый день слышать ее чудесное: «Доброе утро, Сережа».

И вот он уже пять лет работает на нее, такую прекрасную, но совершенно несерьезную на вид. Все свои обещания она выполнила, все у него было. Все девушки, и штатные и «гражданские», одаривали его самыми недвусмысленными знаками внимания. Только вот ему это все оказалось и не надо, он уже определился в своих желаниях.

Но она об этом не знала. Сергей был влюблен в нее, он был готов за ней идти хоть на край света, но сказать не мог, будто кто-то отключал в нем способность говорить о чувствах. Оставаясь с ней наедине, он поддерживал деловую беседу, мог обсудить личные дела, ее подруг, светские новости, но признание в любви или явное проявление симпатии словом или делом вдруг застревали на полпути. Подобное не было свойственно достаточно уверенному в себе мужчине, но эта девушка, казалось, имела над ним какую-то странную цепенящую власть.

Вот и на этот раз, она советовалась с ним, что же ей надеть на ужин с партнерами, а он лишь любовался ею и глупо, не всматриваясь, перелистывал страницы каталога.

- Ну что же это такое, Сережа, - не выдержала она. - Это ведь очень важная встреча! Ну не могу же я вот так пойти, - и она развела руками.

А он продолжал любоваться ею. Она была похожа на студентку первого курса, а не на президента солидной аудиторской фирмы. Джинсы прямого покроя, скрывали стройные ноги, длинная, бледно-серая футболка на размер больше позволяла только угадывать силуэт, а кеды так и вовсе походили на те, что шили в советское время. Вместо деловой прически, которая должна подтверждать статус серьезной бизнес-леди, она просто убрала волос в высокий конский хвост, открывая лицо свету и его взгляду.

Не знай он ее столько лет, не поверил бы, что эта девчонка управляет серьезной компанией, обслуживающей не менее серьезных клиентов, у которых на балансе далеко не торговый ларек у дома.

- Ну что ты молчишь, - взмолилась она, отбирая у него каталог. - И почему так глупо улыбаешься, у меня на голове цветы выросли?

- Ну что ты, - стер он улыбку и, наконец, снова обрел дар речи. - Знаешь ведь, что, от этих каталогов никакого толка, надо самой ехать и выбирать.

- И что я сама выберу? Я даже не знаю, где тут поблизости хорошие магазины женской одежды.

- Возьми с собой Леночку, она, судя по ее внешнему виду, знает хорошие места.

- Да что она мне может предложить! – махнула она рукой. - Ты, когда на нее последний раз смотрел? У нее самая скромная юбка, это та, что по колено и та, прозрачная, ну вот чем она мне поможет?

- Сгоняй домой, переоденься, у тебя ведь есть очень хороший костюм. Я имею в виду тот серый юбочный.

- А, - кивнула она. - Я его в химчистку отдала, последний раз, когда надевала его, на меня официант соус пролил и та сделка, между прочим, не состоялась.

- А темно-синий брючный? Который с жилеткой?

- Я его сестре отдала, он мне стал великоват, брюки спадать стали.

- И чем я тебе могу помочь?

- Сереженька, - она сказала это именно тем тоном, который может сымитировать только она – такой сладкий, словно пастила, нежный, словно мама, и главное, совершенно ненавязчивый. - Может быть ты со мной поедешь?

Он удивленно отложил каталог и посмотрел на нее, сомкнув пальцы в замок.

- Замуж тебе пора.

- И ты туда же!

Но ведь он был прав. Возраст, статус, окружающие требовали от нее последнего штриха. Точки, которая завершит список побед и достижений.

Он знал ее с того самого момента, как она окончила университет и пришла работать к нему в отдел. Сразу приметил ее необыкновенность. Но не ту, когда пытаются завуалировать неприязнь, а ту, которой хотят подчеркнуть уникальность человека.

В ней существовало целое множество противоречий, например, она до сих пор жила одна, но каждые выходные ездила за город, к родителям в гости. Она не любила шум, но часто собирала всю семью на пикник. Она была приветлива и мила, но всегда находилась где-то в стороне, поодаль от общего шума.

Он знал о ней все, часто был на пикниках с ее семьей. Но так и не понял, почему такая симпатичная девушка до сих пор одинока.

Видимо, сказывались гордость, норов и самодостаточность. А еще постоянное желание устроить чужую жизнь. Через два года после окончания ВУЗа ей хватило смелости и амбиций открыть свой бизнес. А уже через год дивидендов хватило на покупку дома для родителей и сестры, на тот момент учившейся на третьем курсе Педакадемии. Сама же осталась жить в съемной квартире, чтобы не терять время на поездки в офис, расположившийся в шаговой доступности от жилья. И только через полгода смогла задуматься и о себе, купив скромную квартирку все в том же районе.

Сейчас она уже устроила и свою благополучную жизнь, и жизнь сестры, которая подарила ей племянницу Анюту. Но по-прежнему оставалась одинокой, как никто иной.

Из-за нее он развелся со своей первой женой, но признаться в любви ей так и не смог. А сейчас она просит его поехать с ней и выбрать костюм на деловую встречу.

- Дожил, - заметил он, вставая. - Теперь ты записала меня в консультанты по имиджу.

- Ну что ты такое говоришь! Ты же мне друг, а друзей в беде не бросают.

Он лишь вздохнул тому, как ловко она использует свои козыри, и направился к двери:

- Поехали…


- Нет, мам, все уже обговорено, - я ходила по комнате и нервно крутила карандаш в руке. - А что ты имеешь против такого состава?

- Просто я не понимаю, зачем так тратиться? – она всегда со мной спорила, хоть и уступала потом.

- Это ведь юбилей, неужели тебе не будет приятно, если они приедут тебя поздравить?

- Я этих людей знаю ровно столько, сколько вижу по телевизору.

- Ладно, а ты чего хочешь?

- Семейного ужина на веранде. Хочу, чтобы приехали дети и внуки. Соберемся за большим столом и отметим с любимыми.

- Хорошо, - я подошла к столу и сделала пометку на листике. - Во сколько все подъедут?

- Думаю часов в шесть, чтобы Анютка еще не хотела спать. А вы, наверное, пораньше. Сережа поможет папе привезти продукты, а ты мне – приготовить ужин.

- Ты ведь сказала, что мы собираемся семьей, - заметила я и снова сделала пометку на листике.

- Сережа тоже член семьи, и вообще, знаешь, у меня идея.

- Какая? – и я приготовилась к новому спору.

- Может вы приедете к нам за день? Дом у нас большой, все поместятся, если вам нужны разные комнаты, устроим. Сережа съездит с папой за основными продуктами, а ты поможешь мне с заготовками.

- А не проще все заказать в ресторане?

- Нет, это дороже. И ты можешь с уверенностью сказать, что там рядом с нашими салатами не пробегала крыса?

- Мама, ну что ты такое говоришь? Какая крыса?

- Ты у них на кухне не была, не знаешь, как они там готовят!

- Хорошо, - чувствуя, что продолжать спор будет себе дороже, сдалась я. - Позвоню Сереже и спрошу, как у него со временем. Я, вообще, зачем тебе звонила?

- Ну как же, узнать, что я планирую на юбилей.

- Точно, что тебе подарить?

- Внука.

- А если серьезно?

- А это и есть серьезно, тебе уже тридцать три, а ты до сих пор не замужем!

- Мама, у меня работа, фирма… у меня просто нет времени на обустройство личной жизни, да меня и так все устраивает.

- А меня нет.

- И все-таки, что тебе подарить?

- Не знаю, у нас уже все есть…


- Куда ты меня тащишь?

- Ты сама спросила, что подарить твоей маме на юбилей.

- Ну да.

- Тогда иди за мной, - он отлично знал вкусы и предпочтения моей семьи, оттого не сомневался в своем решении. - Так о чем ты со мной хотела поговорить?

- Ах да, мама хочет справить свой юбилей в семейном кругу.

- Я очень рад.

- Ты в числе приглашенных…

Сережа резко остановился, и я по инерции влетела в него.

- Что? – удивленно спросил он.

- Прости, я, наверное, снова быстро говорю. – потерев переносицу, вписавшуюся в его крепкую спину, чуть громче, чем нужно, произнесла я. - Мама пожелала, чтобы ты был на ее юбилее. Она предложила приехать к ним пораньше – за день, чтобы мы помогли им с подготовкой. Прости, что я говорю тебе это сейчас, она сама меня вчера огорошила.

Он улыбнулся и снова потянул меня куда-то.

- Куда ты меня тащишь? – удивленно спросила я.

- Теперь нам надо купить два подарка…


- Да, мам.

- Ты известила Сережу?

- Будто ты оставила мне выбор.

- И?

- Он приедет. Знаешь, я тут подумала, может, ты мне отправишь список необходимых продуктов, а мы все закупим и приедем к вам.

- И как мне тебе его отправить?

- Попроси папу, он мне на электронную почту его скинет. А мы завтра с утра все купим и приедем к вам помогать.

- Ну, хорошо. Если вам несложно.

Завершив звонок, я села за компьютер. Мне предстоит многое успеть, на два дня постараться забыть о работе.

Руки невольно отодвинули клавиатуру и подперли подбородок, я посмотрела в окно. И вдруг почувствовала растерянность.

Первый раз за три года устраивала себе настоящие выходные, без деловых ужинов, без переговоров, без сверхурочных. И это вызывало в душе какую-то тревогу, казалось, если один раз нарушишь свой рабочий распорядок, все пойдет коту под хвост. Но что я могла сделать, у мамы юбилей.

Снова раздался звонок, я протянула руку и взяла трубку.

- Слушаю.

- Решил узнать, во сколько мы с тобой встретимся и где. Может, я за тобой заеду? – в трубке раздался приветливый голос Сережи.

- Нет, спасибо, - я расслабилась и улыбнулась, - Я только что разговаривала с мамой.

- Надеюсь у них там все в порядке.

- Да, только…

- Что случилось? – голос его был тревожным.

- Нет, все в порядке, просто нам завтра придется сначала съездить на базу за продуктами и только потом к ним.

- Отлично, у твоей мамы золотая голова.

- Это была моя идея, - немного обижено заметила я.

- Ну, в тебе я никогда не сомневался.

- Но у меня проблема.

- Какая?

- Я не знаю ни одной базы.

- А где же ты продукты покупаешь?

- Зачем? Ресторанов, желающих накормить у себя и даже привезти к тебе домой, море.

- Ладно, будь готова к девяти. Заберу тебя прямо из дома. Поедем на моей, - вот за что я любила Сережу, так это за безотказность.

- Хорошо, - я кинула взгляд на часы. - Ого, уже пора спать.

- Ладно, ну в общем до завтра.

- Спокойной ночи.

- И тебе.

Я положила трубку и снова уставилась в монитор…


- О-о-о, - мама шла к нам, расправив руки, словно желая обнять одновременно не только нас, но и половину поселка. - Наконец-то вы приехали. Леня! Твоя дочь тащит два тяжеленных пакета, а ты прячешься в доме.

- Я был в гараже, - папа стоял уже за ее спиной и обратился ко мне в насмешливо-приказном тоне. - Поставь их, наконец.

Не желая вызывать лишний огонь на себя, я послушно опустила пакеты на землю. А папа подошел ко мне и обнял:

- Здравствуй, иди на кухню помоги маме, а мы тут с Сергеем справимся сами.

Привычка решать проблемы и раздавать задания снова подавила зачатки послушания - я последовала его совету лишь наполовину. Сначала нужно было переодеться. Причем, и мне, и Сереже. Зная мамину страсть ничего не выкидать, можно было с уверенностью отправляться к шкафу, стоявшему на первом этаже в холле. Уж там-то точно что-нибудь для нас найдется. Пусть и не из новой коллекции модных домов мира.

Мама под благоразумным предлогом загнала Сережу на второй этаж и заставила переодеться в папин запасной рабочий костюм. Выглядел он в этом наряде достаточно мило, походил на ковбоя, завязавшего с потасовками и занявшегося хозяйством.

- Улыбаешься, - заметил Сережа. - Значит, выгляжу смешно.

- Нет, - возразила я. - Просто необычно, я привыкла к тебе официальному.

- Смешно это слышать. А вот ты в рабочем смотришься неплохо.

Я оттянула футболку, словно она от этого станет длиннее. Вполне понятна его насмешка: в коротких шортах мне было неуютно, и смотрелось это глупо.

Сережа похлопал по моему плечу и направился помогать отцу. Им предстоял тяжелый день: расчистка веранды, уборка территории, перенос мебели. Они умаются настолько, что свалятся с ног уже в десять вечера, если не раньше

Нам же предстояла непыльная работа на кухне. Готовить я не умела, поэтому в мои обязанности входила лишь чистка овощей. А вот мама бегала от плиты к раковине, от раковины к столу и обратным маршрутом к плите.

Наконец, она сделала все необходимое, поставила на плиту кастрюлю и села рядом со мной за стол, ставя чашки и заварник:

- Может, чаю попьем?

- А кофе есть? – поморщила я нос, чай у меня не был в почете.

- Да, специально для тебя храним баночку, - мама встала и направилась к одному из шкафчиков.

- Я бы сама достала, надо было только сказать где.

- Мне не трудно, - помимо баночки с кофе, она достала вазочку с печеньем и улыбнулась, бросив беглый взгляд в окно. - Смотри-ка, как за работу взялись основательно. Через два часа так умаются, что даже ужинать не будут, сразу спать. Кстати, ты в какой комнате спать будешь?

- В той, которой раньше Аленка спала.

- Хорошо, тогда Сереже постелем в комнате для гостей, там, правда, надо прибраться.

- Договорились, ты пока отдыхай, а я пойду, наведу там порядок…


Спать совсем не хотелось, как мама и говорила, мужчины так наработались за день, что сил у них хватило лишь добраться до кровати.

Мне же наоборот совсем не спалось. Свежий воздух действовал на меня отвратительно, не было ни усталости, ни сонливости. Казалось, я весь день проспала и теперь мне нужно чем-то заняться. Но дом уже убран, готовить я не умела, даже поговорить не с кем.

Меня мучили вопросы, как же там компания. Сегодня никто не работал, выходной все-таки, а ведь надо было. Заказчик достался нам щедрым, но и требовательным, Работу надо закончить к следующему вторнику, а предприятие не малое. Там такие объемы продаж, такие обороты и активы, что на их проверку месяца не хватит. И ведь позвонить некому, самый близкий и верный сотрудник спал сейчас в соседней комнате, а у всех остальных были семья, ну или хотя бы любовники. Это только усиливало тревогу.

Я еще немного полежала на спине, глядя в потолок, и все же не выдержала: пошла к шкафу со старыми вещами, найти что-нибудь, чтоб посидеть на веранде. Мама, видать, знала, что так и будет, потому и заставила отца сделать подсветку в шкафах, чтобы не надо было основной свет включать. Лампы горели слабо, но этого оказалось достаточно, чтобы найти подходящую вещь.

Порывшись на верхних полках, мне удалось откопать старые джинсы и свитер. Хорошо, что Аленка росла быстрее меня и не успевала заносить вещи до дыр. Отчего шкаф в ее комнате ломился от почти неношеной одежды. Вот и джинсы свитером оказались без единой потертости или затяжки. А по фигуре сели так и вовсе идеально, будто на меня примеряли при покупке.

На втором этаже было темно, мама не могла спать, если в комнату попадал хоть луч света. И потому до кухни пришлось идти по-партизански – хватаясь за косяки и стены, чтобы не наделать шума. Там же, нащупав металлическую ручку холодильника, я достала с полки бутылочку пива и отправилась на улицу.

Во дворе отец построил замечательную беседку с прилегающими к ней качелями, специально для внуков. Правда и мы с Аленкой никогда не гнушались на них покататься. Вот и сейчас я раскачивалась на качелях, пила пиво и думала о давно ушедшем времени, когда сама еще училась в школе.

- Тоже не спится? – выдернул меня из воспоминаний Сережа.

- Я думала - ты уже спишь, - улыбнулась я ему и протянула бутылку. - Вы сегодня столько сделали.

- Ничего особенного, - улыбнулся он и, приняв пиво, сел рядом. - О чем думаешь?

- О детстве.

- Хм, скажи, а почему ты никогда не думаешь о замужестве?

- О чем? – переспросила я, радуясь, что в темноте плохо видно моею скривившуюся физиономию. - Шутишь? У меня семья, работа, штат огромный. Какие мужья?

- Ну, семья уже давно без тебя живет, а на работе все и так отлично, - он сделал глоток и вернул мне бутылку. - Колись уже, столько лет вместе работаем, а ты так и не рассказала, почему до сих пор одна.

- Жизнь так сложилась, - я тоже сделала глоток и снова отправила бутылку Сергею.

- Да ладно уж, никому не скажу. Поведай мне, что случилось?

Я посмотрела на него, такого родного и доброго. Свою верность и честность он доказал уже очень давно. Так, может, стоит доверить еще один секрет? Личный. Поддавшись своим уговорам, я вздохнула и начала:

- Мне тогда пятнадцать было. Все как обычно, школа, новогодняя вечеринка, вроде уже все можно, чай одиннадцатый класс. Я предвкушала, как встречу Новый год со своим парнем. Первое серьезное, совместное событие. Девушки такому значение придают куда большее, чем нужно. А он взял и признался мне, что уже месяц за моей спиной встречается с какой-то сявкой из восьмого класса. У меня, естественно, шок, обида, все просто рухнуло в одночасье. Да и как могло быть иначе? Гормоны, подростковые ожидания, первая любовь. Я от избытка чувств и выскочила из класса, где ребята гуляли, в одном свитере, по инерции только шерстяной платок схватила, и выбежала на улицу.

Знаешь, у нас рядом со школой такой чудесный парк был, там всегда летом парни своих девушек встречали с цветами, а зимой грели им руки, сидя на лавочке. Вот я туда вся в слезах и побрела, замотавшись в платок. Холодно было, но у меня даже мысли не возникло, чтобы вернуться обратно. Казалось, что там все сразу начнут надо мной смеяться.

Нашла я там какую-то расчищенную лавочку, села и давай рыдать, молча, только сопли текли, словно в носу эвакуацию проводили. И тут за моей спиной, послышался хруст снега, у меня тогда желание было только одно – исчезнуть, наверное, потому даже не повернулась.

А Он сел рядом и так спокойно протянул платочек носовой:

- Ты чего в одном свитерке сидишь? Что случилось? Может, из дому выгнали?

Я его руку отвела и отрицательно покивала, продолжая шмыгать.

- Может, тогда убежать от кого хотела? – Он оказался таким настойчивым, что сам нос вытер.

- От себя, - давясь слезами, ответила я.

- Что ж за глупости, рассказывай…

И я Ему все рассказала, как меня бросили предательски, как оставили одну и даже не остановили, когда я на улицу побежала. Мне тогда так плохо было, наплела Ему, что совсем одна осталась.

Он меня принялся успокаивать, словно старый друг, а ведь видел в первый раз.

Оказалось, что он к друзьям приехал, жившим в нашем городке, который даже на карте не отмечают – чернил жалко. А они, как раз, в нашей школе учились…

- Знаешь, мне вот так тепло никогда больше не было, казалось, словно все тепло мира ко мне пришло, - я посмотрела на Сережу. - И так мне захотелось быть к Нему ближе и не отпускать. Только вот не хотела я и навязываться. Подумал бы, что ненормальной на свою голову помог, у которой по пять любимых на сутки. Потому улыбнулась Ему, сказала, что стало лучше и отправилась за шубой. Больше я его не видела, а помню до сих пор и люблю, наверное, тоже.

Во дворе повисла тишина, никто ни звука не произнес. Сережа смотрел на небо и мотал в руке бутылку, словно не слушая меня.

- Видишь, как все по-детски, - я улыбнулась и снова погрустнела, больше не нарушая тишину.

Мы сидели, едва касаясь друг друга плечами. Погружались в воспоминания, а я еще и краснея от того, что осмелилась рассказать про свою подростковую глупость.

Но вскоре тишину нарушил Сережа:

- Я тогда решил, что глупо все это, ну с кем не бывает. Всех бросали, иногда не так сурово, а иногда и еще хуже, вот и стал рассказывать случаи из жизни друзей, да и моей. Думал, вдруг плохой пример приободрит, хоть немного ее успокоит. А девочка все плакала, и шмыгала носом. Я сначала вытирал ей нос и слезы, сначала платком, потом рукавом, а потом уже забыл про все. Притянул к себе, чтоб не мерзла, и принялся просто про все подряд говорить - про себя, про друзей, про жизнь в целом. Лишь бы не задумывалась над тем, какие мы все-таки сволочи. А когда она ушла, посидел еще немного и пошел к ребятам продолжать гулянку. Я тогда даже подумать не мог, что вот так обернется, - он перевел глаза с неба на меня. - Ты мне тогда понравилась, только я решил, что больше все равно не встретимся, и не получится рассказать еще что-нибудь интересное.

Я онемела от удивления и продолжила смотреть в его печальные глаза. А он поставил бутылку и начал раскачивать качели:

- Как же иронична судьба. Я и подумать не мог, что из тебя получится такая удивительная девушка, ты мне тогда показалась мышкой. Такой, из которых вырастают нежные, ласковые, заботливые девушки, отдающие всю себя любви. Но неяркой, неприметной, взгляду остановиться негде. А теперь только и думаю о твоей улыбке и лучезарных глазах, кто бы мог представить, что все же полюблю тебя, при других обстоятельствах, но полюблю. А я ведь и не пробовал тебя сравнить с той девушкой из парка, даже в голову не пришло. Знаешь, Лиз, я ведь тебя так давно люблю, а признаться никак не мог. То ли боялся, то ли немел при одной мысли. Непонятно. А ты, оказывается, тоже меня любишь, - он улыбнулся и уставился мне в глаза, будто ища там ответы. - Или уже нет?

Я сидела, пытаясь понять, что только что услышала, но получалось с трудом. В голове гулял смерч и переворачивал полки с информацией, спутывал всю память, делая ее снова девичьей. Неужели это и правда судьба? И тогда, на расчищенной лавке, среди снега и подростковых выкриков со стороны школы, и в первый рабочий день, когда он улыбнулся мне и показал мой стол, мои документы, объяснил обязанности, и сейчас, когда мы оказались в одном и том же месте, с одними и теми же мыслями на двоих.

Все это время я жила выдуманным идеалом, не замечая, что он на самом деле рядом. Как и он, не сравнивала того заботливого парня, вытиравшего мои сопли рукавом своего свитера, обнимавшего, чтобы не тряслась, как при конвульсиях, и говорившего все подряд, с ним, с моим лучшим другом, верным работником, соратником, единомышленником. Мы столько прошли плесом к плечу, и мне ни разу не пришло в голову, что это судьба, что он может оказаться Тем самым. И теперь оставалось только благодарить судьбу за ее насмешку, за годы поисков и ожиданий, оправдавшихся этой ночью.

- Все еще да, - только и смогла сказать я, взяв Его руку в свою, и посмотреть ему в глаза, по-детски улыбаясь…

Показать полностью
40

Экспериментальный браслет. Вязание с бисером

Учусь. Всему и сразу. Сначала решила попробовать набрать узор по схеме. И когда отвязала приличный кусок, поняла - не придумала, как буду потом застёжки крепить.

Экспериментальный браслет. Вязание с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Украшение, Аксессуары

Поэтому решила продолжить эксперименты на одном отрезе. И достала ещё одного невиданного зверя - мемори-проволоку. Многие хвалят ее. Говорят, что она сильно выручает при создании интересных украшений. Решила, что и я попробую.

Экспериментальный браслет. Вязание с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Украшение, Аксессуары

Вот так мемори-проволока, чешский бисер и стеклянные бусины от Астра объединились в одном браслете. Без застёжек, без замков. Но держится на запястье уверено. И смотрится оригинально. Как по мне, естественно

Показать полностью 2
13

История в лоскутах

В детстве Агата любила зиму. Любила заснеженные улицы, хвойный аромат, царивший в квартире до середины января, сладкие игрушки, которые можно было снять с елки перед завтраком. А еще ей нравилось украшать дом к празднику, гулять по улочкам, наблюдая за резвящимися детьми и слушать сказки, которыми была богата бабушка.

Их прогулки редко переходили в обычные и привычные окружающим зимние забавы. Агата не каталась на санках – она всегда шла, держась за руку бабушки, чтобы та не поскользнулась и не упала. Не спускалась с деревянной горки, залитой водой на три слоя, не лепила снеговика и не играла в снежки. Но не чувствовала, что детство проходит мимо нее. Не ощущала потери или обиды, что на прогулках приходится держаться бабушки, которая давно отказалась выходить из дому – ни одна, ни с кем-то другим, кроме Агаты.

Девочка все равно радовалась тому, что имела. Ведь она считала себя богаче большинства. У других бабушки сидели на лавках и приглядывали за своими внуками издалека. Или кричали на обидчиков, размахивая тростью, будто это булава. А то и вовсе выглядывали изредка из окна, чтобы позвать Васю, Петю, Алену, Машу (или какое еще могли в те времена дать имя ребенку современные родители) домой, чтобы пообедать, поужинать, сделать уроки, искупаться или просто ложиться спать, потому что на улице горит последний фонарь.

Встречала Агата и таких, кто никогда не видел своих бабушек – то ли их и вовсе не было, то ли жили далеко (например, в деревне или даже в другом городе). Этих детей она не жалела, но сочувствовала оттого, что знала, чего они были лишены. И еще больше радовалась тому, что имела сама.

В старших классах девочка узнала, что бабушка больше не пойдет гулять. Не потому, что ее внучка выросла и хочет встречаться с парнями и ровесниками, что предпочитает дискотеки, вечерние прогулки с подругами и сплетничать, сидя на лавочке, освобожденной старушками, загнавшими своих внуков домой. Может, бабушка и хотела бы такого для своей девочки – чтобы ее жизнь была яркой, веселой, наполненной смехом – но внучка не слушалась ее… как и ноги.

Теперь ее сил хватало только на самостоятельное передвижение в пределах своей скромной двухкомнатной квартиры с проходным залом, на лепку вареников, готовку голубцов, варку холодца в канун праздников для большой семьи, а то и свежую побелку потолков, но не спуск с пятого этажа и прогулку по обледеневшим дорожкам. Даже если идти под руку с помощником.

Не желая становиться обузой, бабушка занималась домашними делами и никогда не просила Агату заглянуть к ней в гости вечером. Ей хотелось, чтобы у девочки была жизнь подростка, а не няньки. Но она забывала, что внучка принимала решения сама и под предлогом встречи с подругами или дискотеки приходила к ней, чтобы лепить пельмени, смотреть старые мультфильмы и все так же слушать добрые сказки под чашку дымящегося чая со свежеиспеченным пирогом.

А к Новому году Агата и вовсе еле дожидалась вечера, когда с работы вернутся родители, поужинают, обсудят планы и отпустят гулять. Еле высиживала устоявшийся ритуал с чаем и сушками, составление списков продуктов, гостей и мероприятий до конца декабря. Еле сохраняла спокойствие, надевая старенькие теплые брючки, подбитые флисом, и смешную шапку с серыми лисьими ушками. Ей не терпелось поскорее выскочить из дому, чтобы за десять минут пробежать два километра, на ходу здороваясь с прохожими, влететь на пятый этаж и припасть к дверному звонку.

Каждый вечер она с замиранием сердца прислушивалась к тишине, воцаряющейся после того, как затихнет пронзительная трель, и чувствовала, как снова начинает что-то стучать в груди, когда в замке поворачивался ключ.

Вместе с теплом из квартиры всегда вырывались ароматы выпечки и звуки музыки – бабушка очень любила музыкальный канал. Агату окутывала едва уловимая дымка радости, которую не каждый мог заметить и уж тем более ощутить.

Она прошмыгивала в небольшую щель, выскакивала из своих разношенных сапог, оставляя их на пороге, ловко вешала пальто на крючок и складывала брючки, под которыми всегда оставались легкие бриджи, на нижнюю полку, чтобы не упариться в тепле. Бабушка стояла рядом и спокойно улыбалась, простирая руки для приветственных объятий.

- Чай будешь? – отпуская внучку, интересовалась она и, не дожидаясь ответа, направлялась на кухню. – Я пирожков напекла с брусникой.

- Буду, - Агата стягивала с себя свитер, оставляя лишь легкую майку, и следовала за бабушкой.

Под рассказ о прошедшем дне они пили чай, ели пирожки, придумывали новую начинку. У внучки всегда была уйма новостей. Она специально копила их, начиная с самого утра, а к вечеру перебирала, чтобы рассказать самые интересные – о новом праздничном оформлении центральных улиц, о монтаже елки, которую собрали уже наполовину, о внезапной контрольной, с которой ей удалось справиться без подготовки, о мальчишках, умудрившихся собрать двухметрового снеговика и дворнике Федоре, натаскавшем воды, чтобы того самого снеговика залить и увековечить до самой оттепели. Реже Агата говорила о парнях и совсем молчала о родителях. Тут, она считала, все должно исходить из первых рук, а не из уст подростка.

Бабушка слушала, подливала чай, смеялась над яркой жестикуляцией внучки. Порой поглядывала в окно, мельком, ненароком, будто в густой темноте зимнего вечера увидела прохожего или кошку, трущуюся об обледеневшее стекло. Порой улыбалась широко, но грустила глазами, стараясь скрыть это от гостьи.

Правда Агата замечала все. И все запоминала, зная цену каждой минуте, проведенной вместе. Отчего едва глаза бабушки начинали терять свой бойкий блеск, внучка тут же ловко убирала чашки со стола, ставила их в раковину и утягивала ее в зал.

В вечернее время (с декабря по февраль) здесь царил легкий полумрак – горели гирлянды, любовно развешанные по стенам и шкафам, ярким квадратом сиял телевизор, будто контролирующий всех гостей и проходящих мимо. Несмотря на возраст у бабушки сохранился острый слух, отчего музыка струилась негромко, мерно и не раздражала ни жильцов, ни соседей.

Но для их посиделок света все же не хватало. Его требовалось больше, чтобы работа спорилась.

Усадив бабушку в кресло, Агата включала верхнее освещение, доставала из длинного шкафа, занимавшего большую часть стены, корзину, и ставила ее на журнальный столик, расположившийся между двух кресел.

Здесь хранились сокровища понятные только им – разноцветные лоскутки, крохотные моточки пряжи всех окрасов, игольница в форме тыковки, утыканная булавками и иглами разного размера и назначения, тощие рулончики белой и серой канвы, мулине, смотанное на бобины, собранные на колечки, а на самом дне покоилась небольшая коробка, до краев заполненная пуговками.

Каждый год корзинка что-то отдавала, что-то получала взамен. Агата приносила новые лоскуты и нитки в течение года, накапливая полезные мелочи к Новому году, чтобы в декабре приходить к бабушке и под ее рассказы творить волшебство.

- Мешочки, - неуверенно начинала старушка, выкладывая на столь ткань. – Раньше ценились больше. В них хранили все – от грибов до белья. Помню нашла как-то мамин мешочек. Он был пустым, но таким красивым, что я не удержалась и стащила себе. Она вышивала по нему тончайшей гладью. Хоть сейчас спроси, что на нем было, отвечу – васильки. Целое поле васильков, а вдалеке небо, птички и краешек солнца. Красиво, - бабушка посмотрела куда-то вперед, в пустоту и улыбнулась. – Я складывала в него конфеты, которыми порой угощали гости, родственники и папины сослуживцы. А когда он переполнился – вернула маме в комод, где лежало ее белье. Как же она смеялась. Спрашивала, кто же так ее порадовал. Я молчала, но ей и не нужен был ответ. С тех пор каждый праздник под моей подушкой находился новый маленький мешочек с вышитыми белочками, зайчиками, лисятами и разнообразными цветами. Порой в них умещалось не больше двух конфет, а то и вовсе лежал единственный леденец – когда наступали трудные времена. Но уже и сам мешочек был для меня подарком.

Бабушка складывала лоскутки, комбинируя их по цвету, фактуре, размеру. Одни убирала обратно в корзину, другие протягивала Агате, которая ловко сшивала их в одно полотно. Ее ловкие пальчики быстро справлялись со своей работой, создавая красивый праздничный узор. Он не был пестрым и не резал глаз. Лишь раз взглянув на него, на лице расплывалась улыбка, а на душе становилось тепло.

- Она подкладывала мне мешочки до самого замужества, - продолжила бабушка, принимая от внучки полотно и начиная шить из него задуманное. – А потом стала вручать их открыто. На рождение сына, дочери, на все Дни Рождения и каждый Новый год. Но самый главный мешочек она вручить не успела.

В комнате вдруг наступила тяжелая тишина. Агате показалось, что даже телевизор замолк на мгновение, то ли ожидая продолжения, то ли застыв от догадки. Бабушка отложила мешочек, сшитый по бокам и на дне, и скрылась в спальне.

Оттуда послышался звук открывающейся дверцы, шуршание и тихое бормотание. Она что-то искала, перебирая содержимое полок. Вскоре снова наступила тишина, дверца шкафа закрылась, а бабушка вышла из спальни, держа в руках небольшой сверток.

- Мама готовилась ко всему заранее. И к внукам, и даже к правнукам. Хоть и знала, что не дождется. Но это ей не мешало думать и мечтать. Даже когда пальцы ее стали плохо слушаться, а, чтобы вставить нитку в иголку, требовались лупа и вдеватель. Даже тогда она продолжала вышивать.

На стол лег сверток – кусок льняной ткани, нетронутый временем, будто и не прошло больше двадцати лет. Бабушка развернула его и на свет показался мешочек – такой же льняной, как и сверток, но выбеленный до бела, на нем не было ни васильков, о которых только что рассказывали Агате, ни лисят, ни зайчиков, ни полей, ни птиц.

Этот мешочек и вправду был особенным. На его льняной поверхности прабабушка изобразила крохотную, но очень четкую картину – спиной к стороннему наблюдателю стояли четыре фигуры. Все они были женскими и держались за руки, глядя на рдеющее закатное солнце. Слева стояла старушка в темно-зеленой кофте и юбке в пол, ее седой волос собран в хитрый пучок, заколотый гребнем. Справа от нее женщина помоложе в темном ситцевом платье с мелким цветочным рисунком, ее волос еще темен, но уже окрашен в редкие седые прядки. Вслед за двумя взрослыми женщинами за закатом наблюдала молодая стройная красавица в юбке по колено и блузке с тонким зеленым узором. Ее волос был собран в тугую, короткую косу, а правая рука держала девочку. Маленькую, растрепанную девочку, наряженную в бледно-голубое платье. Малышка повернула голову к маме, отчего можно было легко разглядеть ее профиль – острый носик, вздернутый кверху, длинные ресницы и очаровательную улыбку, в которой можно утонуть не хуже, чем в закате.

Агата удивленно разглядывала женщин, чувствуя, что знает их всех. Даже крайнюю левую, ту, что не дождалась ее рождения.

Бабушка улыбнулась ей и кивнула:

- Это твоя прабабка. Пусть хоть так она будет всегда с тобой.

- Но почему ты не подарила его маме на мое рождение? – не понимая происходящего, спросила Агата.

- Твоя мама всегда считала подобные подарки глупостью. Тряпица с красивой вышивкой. Что в ней полезного? Для хранения есть вещи и более практичные – коробки, банки, контейнеры, пакеты, в конце концов. Зачем ей маленький мешочек?

Агата покрутила в руках неожиданный подарок и почувствовала все тепло и любовь, с которыми прабабка его вышивала. Ей даже привиделась она сама, сидящая в кресле и поднесшая ткань поближе к глазам, чтобы не ошибиться в процессе и не пропустить стежок.

- Но ты ему найдешь и применение, и цену, - продолжила бабушка, возвращаясь к заготовке. – А возможно и продолжишь ее традицию, раз мы с твоей мамой так оплошали.

Она улыбнулась внучке тепло и с надеждой в глазах. Ей хотелось верить, что это не последний подарок. Что мешочки, которые они шьют вместе к Новому году тоже найдут своих благодарных хозяев и что девочка не забудет ни ее, ни прабабушку, пусть они никогда и не были знакомы.

Агата знала, о чем думает бабушка. Знала и хотела того же. Потому уже сейчас старательно выводила на светлом кусочке ткани простой рисунок небольшой елочки и пары подарочных коробок. Чтобы после придать им объем, цвет и немного волшебства, на которое была способна и прежде, пусть никто ей об этом не говорил.

Она уже видела каждый из них, наполненный сладкими подарками, маленькими игрушками и мандаринами. Видела радость на лицах тех, кому будет их вручать. И точно знала, что самый главный, самый ценный и самый большой мешочек она вышьет бабушке, потому что задолжала ей конфет за многие годы.

Показать полностью
32

Тигриный браслет. Вязание крючком с бисером

Опять я со своим бисером. На этот раз похвастаюсь браслетом, связанным в стиле тигриного окраса.

Тигриный браслет. Вязание крючком с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Аксессуары, Длиннопост

Этот аксессуар, созданный из очень мелкого японского бисера Miyuki, вязался на подарок, чтоб преподнести под бой курант. И мне очень повезло, что адресат сразу его надела, так и проведя семейные посиделки с ярким украшением на запястье.
Думаю, что можно себя за это похвалить - угадала со вкусом модницы и порадовала неожиданным подарком.

Тигриный браслет. Вязание крючком с бисером Рукоделие без процесса, Вязание крючком, Аксессуары, Длиннопост

Вышел браслет не самым толстым, т.к. вязать пришлось соединительными столбиками. Иначе сильно виднелась нить основы, а это портит, рассеивает все волшебство. Поэтому пришлось отказаться от идеи создания еще и маленьких сережек-шариков в качестве комплекта. Зато, как финальный штрих, я сделала ещё и коробку для украшения. Чтобы даже само предвкушение подарка стало приятным и интересным.
Основными нитками стали обычные швейные, горчичного цвета, бисер - Miyuki (номер не помню, но очень мелкий). Застежки и концевики из мелкого, но прочного металла.
А чем вы порадовали своих близких и родных в новогоднюю ночь?

Показать полностью 2
8

Меня зовут Саламандра. Рассказ

Эту странную комнату в заброшенном доме на окраине они нашли года два назад. И, войдя внутрь, не могли поверить, что при ее ухоженном состоянии в ней не поселился какой-нибудь бездомный или не облюбовала местная шпана. А слухам, что за пять лет до того здесь разразился пожар, так никто и вовсе не поверил.

Все в помещении сохранилось в отличнейшем состоянии, и столы, и стулья, и диван, стоявший у окна, выглядели безупречно чисто, словно их только вчера привезли из магазина. Единственная вещь, настораживавшая их, стояла в темном углу – обычный телевизор, с подключенным к нему видеомагнитофоном. Только на этой аппаратуре и нашлись следы прошедшего пожара – пластик на углах оплавился и помутнел.

- Забей, принесем свои, эти все равно не внушают доверия, - отмахнулся Слава от Кати, когда она заметила состояние вещей. - Главное, у нас теперь есть свое убежище. Будет, где отдыхать и встречаться всей толпой, и никто тебе ничего не скажет на это.

Она лишь пожала плечами и продолжила обследовать комнату…


- Иди быстрее, они работают! – она тащила Славу за руку к той самой обгоревшей аппаратуре.

- Что за чушь ты несешь, там же уголь один.

- Света села на пульт, не заметила, что он на диване лежит, и экран загорелся, давай скорее.

- И угораздило ей именно сегодня заработать, - возмущенно пробурчал Слава. – А если генератор не вытянет нагрузку? Останемся в темноте.

Но несмотря на свое недовольство, он продолжал идти, ведомый подругой, все же надеясь, что это включение было предсмертным приветом от старого телевизора.

Они удивленно смотрели на экран. А там транслировалась та же самая комната, толь-ко в ее центре стоял обуглившийся стул, на котором сидела странная девушка. Правда странность эта была какой-то неуловимой.

Совершенно обычная жгучая брюнетка, с черными, словно уголь глазами, сидела на стуле и смотрела на них, точнее в объектив камеры, хоть и казалось, что на тех, кто будет стоять по другую сторону. Но что-то в ней настораживало – то ли черная одежда, не облегавшая тело, как это модно сейчас, то ли слишком бледная кожа. Она сидела, немного ссутулившись, и смотрела на них с экрана как-то исподлобья.

В комнате стояла тишина: и в реальной и в той, что существовала лишь в прошлом. Казалось – девушка изучала их, а они ждали, что же будет дальше.

Олег не выдержал и направился к телевизору:

- Что за глупость, смотреть это? Ясно же – звук испорчен.

Он уже протянул руку, чтобы выключить сломанный телевизор, как раздался голос:

- Здравствуйте.

Все подпрыгнули от неожиданности, а Олег отдернул руку и огляделся.

- Здравствуйте, - теперь все уже поняли, что говорила брюнетка с экрана, поза ее не-заметно изменилась, спина стала прямее, подбородок – выше. Можно было получше рас-смотреть лицо. - Меня зовут Саламандра, - она чуть помолчала и поправилась. - Теперь зовут Саламандра.

Ее бледность казалась слишком естественной, будто девушку чем-то сильно испуга-ли. Но в глазах страх не читался, лишь легкая тоска, скрытая глубоко в черных зрачках. Правая бровь была едва заметно рассечена, хотя, судя по отсутствию кровоподтеков и ссадин, произошло это достаточно давно.

- Раньше меня звали Салама, - продолжала она. - Но это было очень давно и не имеет значения для той истории, что я хочу вам рассказать. Возможно, она и осталась где-то в летописях, но никому уже не нужна…

Много веков назад на территории Пустынной Ариады существовал культ огнепоклонников, соседствовавший с обычными племенами. Эти люди не несли по сути своей зла, но все их боялись за то, что те не страшились и даже любили огонь. В центре их поселения всегда горел большой костер, а рядом жили маленькие саламандры, которые являли собой сим-вол огня и перерождения.

Но все же соседствующие племена не выдержали и напали на огнепоклонников, с требованием отказаться от веры или уйти с насиженных мест. Они боялись их и именно страх придал им смелости, чтобы избавиться от огневиков.

Мирное племя не желало зла никому, но обычные люди из необузданного, нерационального страха стали наседать на них, требуя уйти. В то время как тем идти было некуда. Они родились в тех землях, и их предки ушли из жизни там же.

Однако люди не внимали их словам, не внимали их просьбам остаться и стали поджигать дома, надеясь прогнать их той же силой, что прежде ими почиталась. Только страха перед огнем они вызвать так и не смогли.

Шаман огневиков остановил этих людей и созвал свое племя ближе к себе. Первые с опаской, вторые с повиновением подошли. Он же произнес:

- Мы уйдем, уйдем туда, где нас никто уже не прогонит. Но прежде запомните, простые люди мирных племен: не будет вам покоя более рядом с огнем. И каждый раз он станет для вас напоминанием о нас, выгнанных с родных земель. Он не даст вам забыть. Ни вам, ни вашим детям.

Закончив речь, он взял за руку, стоявшую рядом девочку и пошел к костру, вечно горевшему посередине поселения. И все его племя последовало за ним. Они входили в огонь без страха, без криков боли. Они просто входили туда и сгорали там заживо. Один за одним. И никто не попытался спастись, все они знали, там их уже не потревожат и не прогонят прочь, ведь шли они в объятия того, кого любили и боготворили.

Так и исчезло с лица земли мирное племя огнепоклонников, так и появилось на свет самое крепкое проклятие. Мало кто выжил из тех, кто прогнал огненных людей с их земель. Одни погибли при пожаре, другие были сожжены заживо при набегах воинственных народов. Те же, кто остался жив, расселились по всей планете в надежде найти если не искупление, то хотя бы спасение для своих детей.

Мой отец был из их Рода, а потому мы часто переезжали с места на место, гонимые пожарами или намеками на них. Моя семья боялась огня, боялась такой смерти. И я боялась вместе с ними.

Но много лет назад огонь нас все-таки настиг, застал врасплох.

Ночью дома что-то взорвалось, и квартира загорелась, словно промасленная. Когда это началось, все спали. И потому никто не смог найти спасение. Мой младший брат сгорел мгновенно, не успев даже проснуться, остальные же мучились, пытаясь найти выход из охваченной пламенем квартиры.

А я проснулась последней из-за того, что моя комната располагалась дальше остальных, и увидела перед собой пламя, которое стояло передо мной и словно ждало чего-то, будто имело собственный разум. Казалось, что оно заметило мое пробуждение, но не стало нападать, а лишь изменило форму, превратив себя в человека.

Моих сил и смелости хватило лишь на то, чтобы сесть на кровати и продолжить наблюдать за ним. Звуки исчезли. Не было слышно криков семьи, мечущейся по квартире в поисках выхода и спасения. В ту минуту существовал только огонь, оформленный в человеческий силуэт.

Пламя протянуло мне руку, словно приглашало. И я, не чувствуя страха, ощущая лишь его тепло, ответила ему тем же. Оно обняло меня, обдав вовсе не жаром, а прохладой.

Погружаясь в огонь, я почувствовала его ласку, и понимала, что он не хочет меня сжечь, он лишь хочет показать другую жизнь. И эта жизнь была не хуже прежней. Ее мне позволялось заполнить чем угодно, только пожелай.

Страх, удивление, переживания за семью исчезли в единственное мгновение. В ту самую минуту мир сузился до пламени, обретшего форму человека, чтобы обнять последнюю девушку из рода, уничтожившего когда-то очень давно целое племя.

Проснулась я днем и на крыше дома, в котором мы снимали квартиру. По небу бежали облака, внизу проезжали машины, ничто не говорило о ночном происшествии. За мной никогда раньше не замечались приступы лунатизма и потому сомнений в ночном пожаре не осталось. Я точно знала – это не было сном.

На тот момент мне исполнилось семнадцать. Хорошая семья, учеба в ВУЗе среднего уровня, стабильная жизнь – все исчезло за единственную ночь. От этой мысли я вспыхнула пламенем и в ужасе, перемешанном с восторгом, принялась разглядывать горящие руки.

Пижаму огонь решил взять в качестве сувенира, и потому на крыше я оказалась нагишом, но ветер совсем не морозил тело. Не было ни озноба, ни тревоги, ни мелкой дрожи, ни даже мурашек. Ночное пламя подарило мне новую жизнь и судьбу. Оно дало мне новое имя – дитя Огня.

С того дня пламя меня не трогало, я сама стала пламенем. Но переезды не прекратились, хоть и изменилась их причина – теперь при любом душевном колебании я загоралась ярким и жгучи огнем. Пришлось бросить учебу, перебираться с места на место, учиться зарабатывать на жизнь всеми возможными способами.

И вот однажды я встретила его. Он не был огнем, не был Пламенем. Его история была более проста и понятна, но меня тянуло к нему, словно магнитом.

Сначала он показался мне простым и милым молодым человеком. Пусть и со своей причудой – крутил в руке монетку, которая никогда не покидала его ладонь.

Мы познакомились с ним случайно, столкнувшись в переходе. Он сам протянул мне руку для помощи, и я ощутила сколь холодна его ладонь. Но сколь прекрасны и бездонны были эти синие, словно река, глаза.

Мы нашли друг друга нечаянно, но видимо того хотела сама Судьба. Он-то и дал мне имя Саламандра, рожденная из пламени. Утвердил мое знание, что мы с огнем стали неразлучны.

Монетка не давала покоя, но оставалась загадкой. Мы не заводили об этом разговора, не касались тем, которые могут отличать нас от простых людей.

И все же яркие, вспыхивающие во мне алыми, а в нем синими искрами чувства позволили нам открыться друг перед другом.

Он называл себя Сыном Моря. И это имя оно дало ему само.

В двадцать ему привелось служить на северном флоте. И вот однажды их судно попало в сильнейший шторм, а его смыло за борт. В той ледяной воде выжить не мог никто, стихия вытягивала жизнь скорее, чем кто-то успевал это осознать. Его же обволокло что-то теплое и мягкое. Оттого-то он не испугался, не попытался спастись или найти в окружившей темноте свое судно. Видимо Море приняло его, как когда-то приняло меня Пламя.

С тех пор он не чувствовал мороза и не знал усталости. Но часто замораживал вещи в приступе гнева. Его это терзало куда больше, чем меня. И потому он начал поиски ответа, как вернуть свою прежнюю жизнь.

Добрый человек посоветовал ему отправиться в путь на север, где Море превращается в лед или в Горы, где воздух становится снегом, чтобы понять, как пересилить себя, чтобы научиться жить.

Там-то он и увидел свое истинное Я, то Я, которое могло себя контролировать, то Я, которое знало, зачем Море спасло его тогда, в шторм. Оно и дало ответ, как контролировать себя, свои эмоции.

Монетка всегда была с ним, она помогала перевести свой гнев в спокойствие. В такие моменты она лишь немного покрывалась льдом, но в остальном ничем не отличалась от множества других.

Я тоже попробовала крутить монетку, но вскоре она плавилась в моих руках. У Пламени меньше терпения и больше ярости. Это невозможно контролировать, с этим нужно просто жить.

И мы жили, принимая свою новую судьбу, какой бы она ни оказалась. Научились чувствовать друг друга, понимать, успокаивать. За тридцать лет мы стали половинами одной стороны хаотичной силы.

Но однажды я потеряла его. Почувствовала, что ему очень плохо, так плохо, что даже монетка не в силах помочь. А меня не оказалось рядом.

Даже самый быстрый бег не помог мне добраться до дома так скоро, чтобы успеть помочь. Отворив двери нашей квартиры, в которой мы прожили последние семь лет, я уже не обнаружила его, лишь огромную лужу на полу и записку на столе.

«Прости, что не дождался тебя, - гласила она. - Уже тяжело и невозможно терпеть, я наконец понял, что жить нет смысла. Нас только двое: ты и я. Но наши стихии не дадут потомства, а мы никогда не умрем. Однажды я потерял семью, друзей, и теперь боюсь потерять тебя. Потому мне стоит остановиться и просто уйти. Ни в коем случае не плач, прошу лишь осуши все, во что превратит меня Море. Не хочу оставлять в этом мире ни следа.»

Я исполнила его последнюю просьбу, я осушила все… все до чего достало пламя. В этом доме больше никто не остановится, ибо я не стала скрываться – сожгла все и ушла, оставляя за собой пепел.

Вы можете упрекать меня или корить, но это мое решение. В этом мире осталась только я, больше никого. Единственный подобный мне ушел из жизни добровольно.

А мне остается последовать совету доброго человека. Отправиться на поиски гармонии с силой. Говорят – на планете осталось мало действующих вулканов, но Пламя подскажет мне путь. Я должна встретиться со своим Родителем, я должна найти ответ на вопрос, почему Он так поступил, почему ушел, оставив меня в полном одиночестве. Мой путь уже не изменить. Пусть дорога мне еще и не известна.

А чтобы оставить о себе память, чтобы хоть кто-то узнал нашу историю, я оставляю эту запись. Мне еще рано уходить так, как ушел Он.


Видеомагнитофон включился на перемотку. Девушки ошеломленно смотрели в экран, парни же встали и продолжили заниматься своими делами.

Наконец Катя спросила:

- Как вы думаете, она еще жива?

- Ну что за глупость? – резко ответил Олег. - Сказка все это, какая-нибудь любительница мистики оставила, специально.

- Ага, и комнату спалила тоже прикола ради, - заметила Света.

- Ну не знаю, а вдруг. Не верю я в людей с такими способностями, не может такого быть, - Слава выключил телевизор и вернулся в кресло.

В комнате воцарилась тишина, такая, которую можно назвать гробовой. Каждый думал о своем. Видимо и парней задел рассказ Саламандры, рожденной огнем. Но молчали все, не желая нарушать тишину.

- Все, вы как хотите, а я решила, собираюсь, - Катя встала с дивана и направилась к двери.

- Куда? – удивленно спросил Олег.

- Искать ее, - Катя кивнула в сторону телевизора. - Она не просто хотела рассказать нам о себе, оставить след, она хотела что-то сказать этим.

- Я согласна, - Света подошла к Кате. - Я тоже пойду.

- Ой, дуры! – Слава встал и прошелся по комнате. – Причем отменные, не на каждом углу таких повстречаешь. Ну, вот и где вы ее искать будете, если все это правда? в чем я лично сомневаюсь.

- Она же сама сказала, действующих вулканов не так уж и много.

- Ага, а еще они все за пределами нашей страны. Откуда у нас деньги?

- Ну, мне мама предлагала поехать с научной экспедицией на лето, - Света пожала плечами. - Если вы хотите, то могу поговорить, чтобы мы все поехали.

- Я за! - не раздумывая, воскликнула Катя.

- Ну и что с ними делать? – Олег посмотрел на Славу.

- А что еще делать, лето, каникулы, без нас пропадут. Я тоже еду.

- Хорошо, если едем, так все вместе. Ну, чего стоим? Пошли вещи собирать.

Катя подбежала к телевизору и вытащила из магнитофона кассету. Она хотела взять Саламандру с собой. Как же иначе они узнают друг друга при встрече?

Показать полностью
Отличная работа, все прочитано!