Вопрос⁠⁠

Поздно искать смысл.
Единственное, что я вернул бы из детства - возможно задавать вопросы. Вопросы, которые не давали мне покоя во тьме одиночества огромного мира, которые тянули мои мысли разом во все стороны, но ни на йоту не изменялись и не находили и толика отклика в череде туманных представлений о том, что меня окружало. Свет на порой мучительное познание, провоцирующее тягостное ощущение чуждости проливали лишь немногочисленные ответы. Это было моим источником эйфории, вскоре вызывавшее лишь ломку и, по-сути, загонявшее зудящий роем насекомых кол в мое восприятие непонятного. Я стремился и жил, чтобы не задавать вопросы, не бояться заглянуть под кровать или посмотреть в освещенное свечкой исписанное зеркало, не сидеть не смыкая глаз всю ночь напролет, чтобы раскрыть тайну смены глубокой ночной тьмы и первого проблеска рассвета. Все это терзало мою детскую душу.
Тогда получить ответ значило лишь задать правильный вопрос. Я знал, что все состоит из атомов, кто-то рассказал мне про два шарика, летающих один вокруг другого. Какой ответ я мог получить на вопрос, какого цвета эти шарики? Разве мог я принять то, что у них нет цвета? Задайте себе в детстве вопрос о том, что тяжелее - килограмм свинца или килограмм пуха, и наблюдайте за тем, как мечутся ваши ассоциации в агонии выбора, когда все так легко и сложно одновременно, лежит на поверхности и ускользает куда-то в глубину. Задайте следом вопрос о том, как произошла жизнь - и ваше сознание изящно выстроит непротиворечивую, красочную историю, в которую вы тут же поверите и с радостью объясните, гордо и небрежно подшивая очевидную истину в анналы истории.
Однажды наступит тот момент, когда ответом будет лишь молчание и неловкое пожимание плечами. Ты остаешься один, стоишь на самом верху баррикады, отделяющей одну неизвестность от другой, и первым попадаешь под перекрестный огонь. Ни на одной стороне ты не найдешь пристанища, нет той стороны, которая тебя приютит. Ты навсегда теперь обречен быть одним против всех, и против себя.
Сегодня передо мной один вопрос. Я задаю себе его каждое утро, когда просыпаюсь, каждый вечер, когда глаза в темноте устало смотрят в потолок. Я отточил его формулировку до такого состояния, что любая интонация не станет предметом раздумий. Я погружен в его смысл и не хочу знать больше ни одного иного, пока не получу ответ. Я сам в этом вопросе, дышу и в трепете плаща от летящего навстречу ветра пытаюсь услышать решение, задаю этот вопрос луне и звездному небу, зимнему рассвету и шуму дороги. Вопрос лежит у меня на ладони, но никто не скажет, как угадать ответ.
Все потому, что ответ определит меня. Стоит ли поступиться своими принципами или вечно жалеть о том, что струсил? И вдруг эти принципы - иллюзия, придуманная мной самим или, что ужаснее, помещенная в меня кем-то чужим, и этот иллюзорный оплот должен рухнуть, разрушиться, растечься утренним туманом с первым теплым лучом? Как бы страстно ни желал я променять все полученные ранее ответы на этот, единственный, как бы тщательно не собирал из опыта прожитого макет последствий, все это порождает во мне лишь чувство собственной беспомощности перед неумолимым течением жизни.
Все проходит. Так или иначе, ответ будет найдет, и он будет самым безжалостно однозначным.