Визит с паузой в 33 года⁠⁠

Ну, во-первых, для меня это было возвращение. Я бывал в Шотландии, когда мне было 18–19, в 1992–1993 годах. Да, это не было путешествием, как сейчас, но Шотландия была первым, что я увидел за железным занавесом, и она, безусловно, оставила свой отпечаток в памяти советского подростка.

Сейчас я уже ехал осознанно и не туда, куда сказали, а куда решил сам. С Британией сложно в том смысле, что можно было бы заехать и туда, и сюда, и этот список бесконечен, чего не скажешь о времени и деньгах. Пришлось себя как-то ограничивать и составлять расписание в соответствии с возможностями. Всего разок в самом начале вмешалась погода, и вместо границы между Англией и Шотландии в Бервике мне пришлось остановиться в Ньюкасле. Не то чтобы я прям обломался, но когда твои планы ломаются — это так себе для начала путешествия по, пожалуй, главному острову планеты. Кстати, и англы, и саксы, о которых так любит врать пропаганда одной страны, вообще-то германские племена, но щас не об этом.

Первой большой остановкой стал Эдинбург. Ох, какой же он красавец, а. Как они умудрились сохранить старый, если не сказать старинный, город в таком виде и в таком объеме сквозь века — удивительно. Там вот этого средневековья прям много, и оно цельное, и оно очень впечатляет размахом. Оно ещё и всё почерневшее после промышленной революции XIX века и выглядит прям как огромная декорация к голливудскому фильму. Я вот пишу, и меня аж мурашит до сих пор. Оно же ещё всё на возвышенности, поэтому высота мостов поражает воображение. Да и мужики в килтах попадались, но это уже больше зрелище для туристов, чем традиционная одежда. А тогда, 30 с лишним лет назад, попадались люди, кто вот так выгуливал собак, а заодно и хозяйство проветривал.

Да, Жюль Верн влюбил меня в своих героев в детстве, но Глазго, откуда ушёл в путешествие Гарри Грант, оказался обычным промышленным британским городом, где почти ничего не напоминало о великой истории этих мест, о моряках и путешествиях. Так бывает, что ждёшь от места чего-то особенного, а там ничего интересного нет вообще. По крайней мере, того, что ожидал, нет точно. Так я отдал дань шотландцам, их ветру, их горам, их духу свободы и поехал вниз, в район скопления английских горных озёр.

Это уже обласканное туристами и деньгами место, и всё вокруг туризма и крутится. Я всё-таки уехал от толп чуть в сторону, залез то ли на холм, то ли на гору (до сих пор не знаю, где заканчивается первое и начинается второе). Там уже такая деревенская, богатая Англия, которая предпочитает жить вдалеке от суеты, от грохота машин, в окружении лесов, гор и голубых озёр. Я даже посидел там часик наверху и пощурился куда-то в бесконечную даль. Во-первых, там очень красиво и дзен, во-вторых, я устал подниматься и совместил приятное с необходимым.

Во время планирования маршрута передо мной стоял выбор — заехать в Ливерпуль, Манчестер, Бирмингем и Бристоль и оставить пару дней на Лондон или вообще никуда не заезжать и оставшиеся дни провести в Лондоне. Выбрал второе. Лондон просто не мог разочаровать: как любой мегаполис, он содержит много миров и измерений, и кем бы ты ни был, ты найдёшь свой уголок в Лондоне.

Да, я прошёлся по набережной Темзы, но делать фотографии Биг-Бена и Тауэрского моста не стал — до меня это уже несколько миллиардов раз сделали. Я решил начать с Гайд-парка, потому что там их знаменитый английский газон и вот это забавное место, где можно встать на стулку и нести несусветную околесицу сколько тебе влезет. На самом деле, все сумасшедшие, видимо, там уже выступили и их отвезли назад в нужные отделения, посему остались только религиозные товарищи. Скраю кучковались мусульмане и негромко всех ненавидели. Их когда мало, они вообще не грозные, просто у них густые брови — чистая физиология. Самым активным был адепт какого-то очередного ордена Христа в его очередной интерпретации. Такие люди всегда сиплые — им надо громко всем врать за деньги, а за деньги почему бы и не осипнуть. Рядом с ним стояли лондонские (судя по акценту) студентики и задавали ему неудобные вопросы, и пару раз он явно хотел нарушить все заповеди одновременно, но вспомнил про деньги и продолжил безбожно врать про Бога, Марию, сына их и мать их. На этом я развернулся и пошёл в сам парк. Ожидаемый мной газон весь сгорел. Жара в этом году была такая, что к августу в парке не осталось травы вообще. Он выглядел седым. Что, правда, не мешало англичанам лежать на сене вместо травы и болтать, что-то есть, выпивать и наслаждаться летом.

Оттуда я пошёл в сторону дома, и в мою жизнь ворвался район Сохо. Это ты идёшь себе по такой строгой, чопорной Англии, и тут переходишь дорогу и попадаешь в какой-то салат. Это вообще другой город, где ничего от пафоса и оттопыренного в сторону мизинца не осталось. Аргентинский стейк на вертеле, какие-то китайские висюльки, всё яркое, аляпистое, пьяное и весёлое. Это примерно, по ощущениям, как краску на пол пролить. Всё было понятно, ровно и предсказуемо, и тут вдруг огромное разноцветное пятно. Оно закончилось так же ярко улицей Пикадилли и вернулось в обычный городской пейзаж с магазинами, торговыми центрами, мастерскими, кафешками и типичными барчиками.

Оказалось, что Лондон весь такой, и вот этот винегрет через улицу от респектабельного Лондона — не единственное такое место.

Я на севере тоже так обошёл три лондонских вокзала, а за ними стояли когда-то огромные угольные склады. На них в принципе большинство современных изобретений держалось. Но времена поменялись, и эти склады переделали под очень уютное пешеходное пространство с магазинами, тоннелями, мостиками, фонтанами и даже концертной площадкой. Такой компактный семейный уголок в шумном городе. Но не успевает он закончиться, как начинается район Кэмден, а там вся роко-панковая тусовка со всеми отсюда вытекающими последствиями. Бухие и не только любители тяжёлой и одновременно сложной музыки просто везде. В одном готском баре было настолько темно, что алкоголь надо заказывать наугад — названий просто не видно. Там бывали многие известные рок-музыканты, а у некоторых именно там началась карьера. Пару остановок — и уже снова парк, уют, скамеечки, дядечки с тростью и газетой, огромные особняки, вот эти собаки, похожие на борзых, но не борзые. Эти английские чёрные такси, которые уже не всегда чёрные, всё ещё красные двухэтажные автобусы и целый компот из произношения английского, акцентов, каких-то оттенков, полутонов, и только местные знают, какому району тот или иной британский английский принадлежит. Если я когда-нибудь перееду жить в Лондон, я буду жить вот там, где бывшие угольные склады, а сейчас прям городской социальный кластер, где дома с балконами и на каждом из них горшки с цветами. На втором этаже очень понравился балкончик. Не смотрел, не прикидывал, зачем — оставлю как воспоминание, чтобы был повод вернуться.