Вить-Вити отдыхать соизволили
Турецкий аэропорт. Очередь на вход. Передо мной большая семья. Жена с мелким на руках и ещё двумя детьми, жмущимися к ней, говорит мужу: «Серёжа, вытащи воду и булочки». Воду точно нужно выкинуть ещё на входе. В случае Серёжи — из сумок, которые уже катятся по ленте. Серёжа только с четвёртого раза услышал жену, снимает сумки с ленты, нехотя в них копается, бесится. Заметно «усталый». Мой багаж подъезжает к сканирующей будке, и Серёжа, мудак, берёт за лямку мой светлый рюкзак и тянет его вниз, в начало ленты. Я в ахуе, говорю: «Вы что делаете? Вы испачкали мой рюкзак!» (до сих пор отстирать эти чёрные, как черкаши от дешёвой обуви, полосы не могу – ничего их не берёт!). Серёжа отвечает: «ТихА!» – и кладёт сумки в освободившееся место. Смотрю на его жену – та виновато смотрит на меня. Понимаю, что говорить с Серёжей бесполезно. Бурчу проклятия, прохожу дальше. Явно жене с четырьмя детьми тяжело было в этом отпуске.
Финальный контроль перед дьюти-фри. Длинная лента и уже другая семья: она с ребёнком на руках, рядом мальчик лет семи, и ЦАРЬ ВО ДВОРЦЕ. Тоже «навеселе». И всю протяжённость ленты она с ним: «Вить-Вить, не надо…», «Вить-Вить, я тебя прошу…», «Вить-Вить, умоляю…», «Вить-Вить…». Мальчик рядом плаксиво ноет: «Папа, ну пожалуйста…». Папе Вите глубоко насрать на просьбы семьи вести себя адекватно: «Какую ещё корзину мне взять?», «Где я, блядь, её возьму?», «Чё я ещё должен снять?» — на просьбу пограничницы за монитором снять очки и положить в корзинку к его барсетке. И вот он проходит рамку, хватает и надевает очки, как пограничница его спрашивает:
– А вот это у вас что? – и тычет в монитор.
– А я еб… – И тут Вить-Витя затыкается, потому что к нему резко подлетает турок, который стоит на рамке, и зажимает Вить-Витю между рамкой, будкой сканирования и собой. Витя высокий, особенно по сравнению с низким, но коренастым дварфом-турком, однако ему приходится встать на носочки и буквально левитировать в эдакой суперпозиции. Турок — Вить-Вите:
– С тобой вот так надо разговаривать?! – на русском, с сильным акцентом.
У Вить-Вити очки съехали с лица, он зырк на жену, на детей, на пограничников, на меня и остальную очередь. Жена его: «Ой-ой-ой! Он не хотел!». Мелкий на руках начинает реветь, мальчик испугался: «Па-а-а-а-па!». Турок снова на Вить-Витю, погромче:
– Я спрашиваю, вот так с тобой разговаривать?!
К турку обращается другой пограничник (по-турецки), видимо, успокаивает. Вить-Витя всё так же молчит и пытается сползти с рук турка, но мой респект дварфу – он снова подлавливает Вить-Витю, прижимает его плотнее к рамке, не обращая внимания на плачущих жену и детей, а также на то, что уже несколько его коллег говорят ему успокоиться, и уже орёт:
– Ты в тюрьму хочешь?! Ты почему себя так ведёшь?!
Наконец-то Вить-Витя понял, что прикидываться шлангом не вариант, и хриплым, еле слышным голоском:
– Простите, мы просто чуть не опоздали. Я больше не буду.
Гонора «нахуй-захуй-похуй» как не бывало! Как ребёнок: «Я больше не буду»! И засеменил на дрожащих ножках к испуганным жене и детям.
И что движет этими чубриками, чтобы вот так накидываться в самолёт? Ещё и характер перед погранцами показывать? Отпуска не хватило, чтобы накидываться и выёбываться на своём празднике жизни?
В целом, неплохо.
Минусы при прохождении турецкой границы:
– съёмка запрещена;
– попкорн можно купить только в дьюти-фри.
Плюсы:
– стало понятно, почему одиноким мужчинам отказывают в заселении (нет жён, которые будут их успокаивать и контролировать — личное моё предположение);
– масса впечатлений. К сожалению, от своих же.