Великий махинатор 2000. Административный щит
Декабрьская ночь окончательно отрезвила Толю. Звонок плачущей Алины и корвалоловый туман, исходивший от папы Виталия, быстро сбили с тринадцатилетнего аналитика спесь. Привокзальные бандиты, пришедшие выбивать долги из отца Алины, чихать хотели на котировки ГКО и Толин 51% акций. Им нужен был живой кэш, и они уже стучали кожаными куртками в дубовую дверь банкира.
Толя понял: его личные ресурсы исчерпаны. Костыль ушел в глубокий автономный режим на авторынке, а папа Виталий был способен сейчас разве что подписать явку с повинной. Оставался последний, самый мощный, но и самый опасный резерв.
Шурша широкими джинсами, Толя тихо вышел в коридор и постучал в спальню родителей. Елена Викторовна сидела на кровати в байковом халате, обложившись бланками районной администрации, и хмуро пила чай.
— Мам, — спокойно, но без былого пафоса сказал Толя. — У нас проблемы. Не у меня. У папы. И у района. Михалыч перед уходом подставил отца Алины из банка, а теперь туда пришли какие-то… неофициальные лица с вокзала. Если они перетряхнут банк, вскроются все счета ЖКХ и деньги на теплотрассу, которые Михалыч крутил. Папу подтянут как совладельца.
Елена Викторовна замерла. В её глазах мгновенно включился режим «карательного комитета». Векселя и проценты она не понимала, но угрозу своей семье и карьере почуяла шестым чиновничьим чувством.
— В обиду отца не дам. И район не отдам, — жестко отрезала мама, потянувшись к тяжелой трубке домашнего телефона.
Через сорок минут у подъезда Алины произошло короткое, но показательное столкновение эпох. Трое бритоголовых парней в кожанках, лениво пинавших колеса банкирского «Мерседеса», даже не успели среагировать, когда во двор с сиренами влетели два милицейских УАЗика. Из них высыпал наряд ОМОНа, вызванный лично дежурным прокурором города после «экстренного звонка из администрации района о попытке вооруженного захвата стратегического финансового объекта». Бандитов жестко, лицом в грязный декабрьский снег, упаковали за три минуты. Напоследок из темноты двора вышла Елена Викторовна в норковой шубе и, грозно постучав карательным блокнотом по капоту УАЗика, пообещала начальнику участка «тотальную проверку личного состава», если эти романтики с большой дороги выйдут из КПЗ раньше весны.
Банк был спасен от мгновенного погрома, но его баланс по-прежнему лежал в реанимации. Утром Толя закрылся в своей комнате. Вся надежда оставалась на жужжащий и обрывающийся в ночи модем. Пора было искать реальную помощь там, где не смотрели на возраст и широкие джинсы — в раннем, полуподпольном Рунете.
Толя часами просиживал на досках объявлений «веб-коммерции», в текстовых чатах и IRC-каналах, где тусовались первые российские айтишники, хакеры и предприимчивые студенты. Скорость соединения была черепашьей, связь рвалась каждые двадцать минут, но Толя упорно переписывался. Ему нужны были не бандиты, а люди с реальным выходом на рынки сбыта. Через парня под ником CyberDed из Питера Толя вышел на закрытый форум челноков и снабженцев. Там он начал лихорадочно искать, кому можно сбыть мертвые активы двух заводов-должников.
Ситуация была критической. Первый должник — консервный завод Семена Андреевича — вместо денег предлагал три вагона кабачковой икры. Вторым мертвым грузом висел долг городской трикотажной фабрики, которая от отчаяния забила склады банками-кредиторами тоннами плотной синей школьной формы, колючими шерстяными свитерами и тяжелыми армейскими бушлатами.
Две недели Толя не спал ночами, доказывая в чатах, что его товар — это «золотая жила». И в конце декабря интернет выплюнул изящное, хоть и абсурдное решение.
На связь вышел Уральский_Снабженец — представитель крупного северного горно-обогатительного комбината. Северам требовалось срочное обеспечение рабочих теплой одеждой на зиму, а их ведомственным столовым — дешевое продовольствие.
— Пап, хватай корвалол и ручку, пиши спецификацию, — скомандовал Толя, врываясь на кухню с распечаткой электронного письма. — На Севере кабачковую икру скупают эшелонами. Для них это витамины против цинги, они её на морозе вместо масла на хлеб мажут! А бушлаты и шерстяные свитера трикотажной фабрики их шахтеры заберут с руками для работы в карьерах!
Схема завертелась на диких бартерных рельсах 90-х. Севера перевели на счет Толиного банка живые, настоящие оборотные рубли за одежду и икру. Банк мгновенно закрыл кассовую дыру перед областью. Директора заводов, получив от Толи освобождение от долгов и пустые склады, готовы были целовать его 15-дюймовый монитор.
30 декабря Толя сидел на подоконнике в супермаркете «Техно-Лидер 2000». В кармане пискнула «Моторола». Звонила Алина, её голос был тихим и виноватым:
— Толь... Спасибо за папу. И за маму твою... Я дура была с этими школьными разборками. Придешь сегодня на елку? Я тебе жвачку клубничную купила. Импортную.
Толя хладнокровно посмотрел на экран телефона, выдвинул антенну и ответил:
— Приду, Алина. Но сначала проверю вечерний баланс кассы. Бизнес ошибок не прощает.
Он закрыл трубку и посмотрел в окно. За окном шел густой снег. Империя Толи устояла, но он понял главное: настоящая сила теперь лежала не в турецких костюмах папы и не в кулаках борцов, а там, в мерцающей синеве интернета, где за писком модема рождался новый мир.