Вечный клинок. Глава 10⁠⁠

— Так, значит, он тебя вылечил? — Акико сидела рядом, подобрав под себя ноги, и смотрела на него с выражением, в котором смешались любопытство и подозрение. — Этот Кэн?

— Да, вылечил, — кивнул Такеши.

— Ты ему доверяешь?

— Я не доверяю никому, — ответил он, и в голосе его прозвучала горькая усмешка, — но иногда приходится выбирать между плохим и худшим.

— Так что он собой представляет? Кто он?

— Врач. По-крайней мере, он умело притворяется врачом. У него руки военного. Сильные, точные, но без мозолей, которые оставляет постоянная работа с оружием. Он знает яды и противоядия, знает, как действуют нервные агенты. Он... — Такеши замялся, подбирая слова, — он слишком много знает для обычного странствующего лекаря.

— И ты его спросил об этом?

— Спросил.

— И что он ответил?

— Что каждый имеет право на свои секреты, — усмехнулся Такеши. — Что он не задаёт мне вопросов о моих, ожидая того же в ответ.

Акико фыркнула. Это было так похоже на разговор двух кошек, которые обходят друг друга по кругу, не решаясь напасть, но и не собираясь уступать.

— Значит ты согласился? — спросила она. — Просто так, взял и согласиться играть по его правилам?

— А что мне оставалось? Он помог мне с рукой. Он появился там, где его не ждали, и вёл себя так, будто знал, что происходит. Если он враг, то умный враг, и его лучше держать рядом, чтобы следить. Если союзник... — Такеши пожал плечами, — союзники редко бывают без своих секретов.

Акико задумалась, глядя на сад за оградой, где мокрые ветки сливы клонились к земле под тяжестью капель.

— Что насчёт тебя? — спросила она тихо. — У тебя тоже есть секреты. Ты так и не ответил на мой вопрос.

— Какой?

— Кто ты, Такеши Курошизу? Это ведь твоё настоящее имя или как тебя по-другому называть?

Он помолчал. Солнце поднималось всё выше, и его лучи, пробиваясь сквозь листву, рисовали на досках веранды причудливые узоры. Такеши смотрел на эти узоры, и в его глазах отражалось что-то такое, от чего Акико стало не по себе.

— Моё имя — Такеши, — сказал он наконец. — Этого достаточно. Что касается остального... я расскажу тебе, когда придёт время. Не сейчас.

— Когда придёт время? — переспросила она. — Когда? Когда ты решишь, что я достаточно взрослая? Когда мы спасём город? Когда ты перестанешь бояться?

Он посмотрел на неё с удивлением. В её глазах блестели слёзы. Не от обиды, от злости. От бессилия перед стеной, которую он возводил между ними.

— Я не боюсь, — тихо сказал он. — Я... боюсь за тебя.

— Чем больше ты прячешь, тем опаснее для меня, — она выпрямилась, и в её голосе зазвучала та самая стальная нотка, которая всегда появлялась, когда она собиралась спорить. — Я уже в этом по уши, Такеши. Я видела, как ты дерёшься с призраками. Я пряталась от них в сточных канавах. Я спасала девочку, за которой охотятся непонятные существа. Теперь какой-то странный врач появляется из ниоткуда, лечит тебя, и ты говоришь, что он «слишком много знает». Ты думаешь, я могу просто сидеть и ждать, пока ты решишь, что я «достаточно взрослая»?

— Акико...

— Нет, — она подняла руку, останавливая его. — Не надо. Я не требую от тебя всех секретов. Я просто... я хочу знать, что ты не уйдёшь, что когда всё это закончится, ты не исчезнешь, как те, кто приходил до тебя. Что я не проснусь однажды утром и не узнаю, что ты ушёл на рассвете, оставив только эту дурацкую повязку и кучу вопросов.

Такеши молчал. В его груди что-то сжалось, старая, знакомая боль, которую он носил в себе так долго, что уже привык её не замечать, но сейчас, глядя в эти живые, горящие глаза, он почувствовал её с новой силой.

— Я не могу обещать, что не уйду, — сказал он честно. — Моя дорога... она никогда не была моей. Однако, я могу обещать, что не уйду, пока всё не закончится. Я вернусь, если смогу.

— Если сможешь? — она усмехнулась, но в усмешке этой не было злости. — С тобой вечно эти оговорки. Ладно. Хоть это.

Она поднялась, отряхнула кимоно и посмотрела на него сверху вниз с тем же упрямым выражением, которое он успел полюбить и возненавидеть одновременно.

— Ладно, теперь иди, — сказала она. — Твой новый друг, наверное, уже заждался. Вы же собирались куда-то сегодня?

— В поместье, где появлялся призрак, — кивнул Такеши. — Кэн сказал, что у него есть инструменты, которые помогут разобраться, что там происходит.

— Он идёт с тобой?

— Напросился. Сказал, что ему тоже интересно.

Акико фыркнула.

— Интересно ему. Ладно. Только будь осторожен. Я не хочу потом искать тебя по всему городу с этими твоими... — она махнула рукой в сторону его левой руки, — парализованными конечностями.

Он улыбнулся, и улыбка эта была почти настоящей.

— Не буду.

Кэн ждал его у ворот поместья, что стояло на отшибе, у самой городской стены. Когда-то это был богатый дом, принадлежавший торговому клану. Теперь здесь обитали лишь слухи о призраках да редкие любопытные, вроде них.

— Доброе утро, друг Такеши! — Кэн приветственно поднял руку. В его облике снова была та же открытая, дружелюбная маска, которая вчера, после битвы на складе, на мгновение сползла, обнажив что-то совсем иное. — Как рука?

— Лучше, — коротко ответил Такеши. — Спасибо.

— Не за что. Врачебный долг, — Кэн хлопнул по деревянному ящику, висящему на плече. — Я тут кое-что прихватил. Инструменты для... исследований. Надеюсь, пригодятся.

Они вошли в ворота. Поместье встретило их запахом сырости и запустения. Дорожки заросли сорняками, фонари покосились, бумажные сёдзи в доме были порваны и обвисли. В воздухе висела тишина, которая бывает в местах, где люди жили, а потом ушли навсегда.

— Хорошо, где здесь призрак? — спросил Кэн, оглядываясь.

— По слухам, появляется ночью, — ответил Такеши. — Белая фигура, холод. Люди её боятся, но никто не видел, чтобы она кому-то вредила.

— Хм, — Кэн подошёл к одному из фонарей, провёл пальцем по стеклу. — Призрак активен только в определённое время суток? Хотя, возможно, из-за того, что по ночам дом полон жителей, призрак может реагировать на движение? Знаешь, я встречал подобное в других местах. Обычно это не призраки, а... остатки старых систем.

— Систем?

— Ну, механизмы, — уклончиво ответил Кэн. — Старые, очень старые. Их оставили те, кто жил здесь до нас. Они могут реагировать на тепло, на движение, на звук. Люди видят это и думают, что это привидения.

Такеши посмотрел на него с новым интересом. Кэн говорил так, будто видел подобное не раз. Будто для него это было обычным делом.

— Смотрю, ты много путешествовал? — спросил он.

— Достаточно, — улыбнулся Кэн. — Хватило, чтобы понять: в этом мире гораздо больше странного, чем кажется на первый взгляд. Большинство «странного» — это просто вещи, которые люди перестали понимать.

Они двинулись вглубь поместья. Такеши шёл впереди, держа руку на рукояти меча. Кэн следовал за ним, и его шаги были такими же бесшумными, как у охотника.

Они обошли главный дом, заглянули в полуразрушенные флигели, прошли по заросшему саду. Ничего. Только запустение и тишина.

— Может, призрак выходит только ночью? — спросил Кэн.

— Может, — согласился Такеши, — но если мы ждать не собираемся, не...

Он не договорил, что-то изменилось. Воздух стал холоднее, тяжелее. На коже выступили мурашки. Кэн тоже это почувствовал. Он замер, положив руку на ящик.

— Ты это чувствуешь? — прошептал он.

В ответ из тени под крышей флигеля выскользнула фигура. Белая, полупрозрачная, с длинными распущенными волосами. Она плыла, оставляя за собой полосу холода. Её лицо было размытым, бесформенным, но в этом размытии угадывались черты женщины, молодой, красивой.

— Вот и призрак, — выдохнул Кэн.

— Может механизм, о котором ты недавно говорил, — Такеши не спускал глаз с фигуры.

Фигура приближалась. Холод становился всё сильнее, изо рта шел пар. Такеши почувствовал, как его пальцы начинают неметь от этого ледяного прикосновения.

— Кэн, — сказал он тихо, — если у тебя есть какие-то идеи, сейчас самое время.

Кэн кивнул. Он открыл ящик и достал оттуда предмет, похожий на маленький фонарь, но без свечи. Вместо огня внутри него пульсировал слабый голубоватый свет.

— Так, если это система, — пробормотал он, наводя фонарь на фигуру. — то скорее всего, это иллюзия, проекция. Реагирует на тепло и движение. Сейчас...

Он нажал что-то на корпусе фонаря, и тот издал высокий, едва слышный звук. Фигура замерла. Её контуры начали дрожать, расплываться, и через мгновение она исчезла, оставив после себя только запах озона и неестественный холод, который начал медленно рассеиваться.

— Вот и всё, — сказал Кэн, пряча фонарь обратно в ящик. — Никакого призрака. Просто... старый механизм. Кто-то его недавно активировал.

— Кто? — спросил Такеши.

— Не знаю. — Кэн огляделся, — но если это система безопасности, то где-то здесь должен быть... вход.

Они нашли его за флигелем, под грудой битой черепицы. Металлическая крышка, вросшая в землю, с едва заметными швами и углублением, напоминающим замочную скважину.

— Это не наше, — тихо сказал Такеши, проводя пальцами по холодному металлу. — Не наше время, не наши мастера.

— Согласен, — Кэн опустился на корточки, рассматривая крышку, — но кто-то здесь был недавно. Смотри, края чистые.

Такеши попытался приподнять крышку. Металл не поддавался. Кэн подошёл ближе, достал из ящика какой-то инструмент, похожий на тонкий стержень, и вставил его в углубление.

— Дай-ка я попробую, — сказал он, поворачивая стержень.

Раздался щелчок. Крышка дрогнула, и из-под неё потянуло холодным, затхлым воздухом. Такеши навалился, и люк со скрежетом открылся, обнажив тёмный провал. Вниз вели металлические ступени, покрытые слоем пыли.

— Идём, — сказал Кэн, доставая фонарь. Его голубоватый свет рассеял тьму, выхватив из неё стены, облицованные странным, блестящим материалом, и низкий потолок, испещрённый какими-то знаками.

Такеши спустился первым. Лестница вела в длинный коридор, который уходил вглубь, под землю. Воздух здесь был холодным и сухим, с металлическим привкусом. Шаги отдавались глухим эхом.

— Это не похоже на подвал, — заметил Такеши.

— Потому что это не подвал, — ответил Кэн. Он шёл следом, и его голос звучал странно, в нём слышалось что-то, похожее на нетерпение. — Это... убежище. Старое. Очень старое.

Коридор закончился дверью. Массивной, герметичной, с панелью, на которой пульсировал тусклый красный огонёк. Кэн подошёл к панели, провёл над ней рукой. Огонёк мигнул и погас. Дверь со вздохом открылась.

За ней оказался зал. Большой, круглый, с высоким куполообразным потолком. В центре зала стояли... люди. Десятки людей. Неподвижные, застывшие в прозрачных, похожих на стекло саркофагах.

Такеши замер. Его рука сжала рукоять меча, но он не обнажил его. Он стоял и смотрел на эти ряды застывших тел, на их странную, нездешнюю одежду, на бледные лица, которые, казалось, просто спали.

— Что это? — прошептал он.

Кэн не ответил. Он медленно пошёл вдоль саркофагов, и его фонарь выхватывал из темноты всё новые и новые лица. Мужчины, женщины. Все молодые. Все в одинаковых облегающих костюмах, с металлическими нашивками на груди и рукавах.

— Они... спят. Ждут, — сказал Кэн наконец. Его голос был тихим, почтительным.

— Чего?

— Не знаю. Пробуждения? Возвращения?

Они дошли до конца зала. Здесь, на небольшом возвышении, стоял один саркофаг, отличавшийся от других. Он был больше, богаче украшен, и стекло над ним было прозрачнее, позволяя разглядеть детали.

Внутри лежала женщина. Молодая, лет двадцати пяти, с тёмными, коротко стрижеными волосами и тонкими, аристократическими чертами лица. На её костюме не было нашивок, но зато на груди, на серебряной цепи, висел странный значок. Стилизованный цветок с пятью лепестками. Её лицо было спокойно, руки сложены на груди.

Такеши смотрел на неё, и в его груди росло странное, необъяснимое чувство. Он не знал эту женщину. Он никогда её не видел. Однако, что-то в её облике, в её позе, в этом холодном, вечном сне отзывалось в нём болью.

— Кто она? — спросил он.

— Не знаю, — ответил Кэн. Он тоже смотрел на женщину, и в его глазах мелькнуло что-то, но тут же исчезло. Такеши показалось, что Кэн узнал эту женщину, но с полной уверенностью сказать это было нельзя. — Она здесь главная. Это видно.

— Почему они спят? Зачем они здесь?

Кэн пожал плечами.

— Может быть, это их убежище. Место, где они ждали, пока мир станет безопасным. Может быть, они бежали от чего-то. Кого-то.

— Тех, кто сейчас действует в городе? — спросил Такеши.

— Возможно. Возможно их хозяев.

Такеши ещё раз оглядел зал. Ряды саркофагов, безмолвные, холодные. Женщина на возвышении, с её странным значком и спокойным лицом. Он чувствовал, что здесь, под землёй, скрыто что-то важное. Что-то, что может изменить всё, что он знал.

— Мы должны оставить её, — сказал он.

Кэн посмотрел на него с удивлением.

— Оставить?

— Здесь. В покое. — Такеши повернулся к выходу. — Мы запечатаем вход. Сделаем так, чтобы никто не мог сюда попасть. Она... они... они спят. Пусть спят.

— Что если здесь есть что-то, что может помочь...

— Или навредить, — перебил Такеши. — Ты сам сказал, Кэн. Это старая система. Мы не знаем, кто они, откуда пришли, что здесь делают. Мы не знаем, что случится, если их разбудить. Мы не можем защитить их. Мы даже себя не можем защитить.

Он посмотрел на женщину в саркофаге. В её спокойном лице было что-то, что напоминало ему о Миюки. О той шкатулке, которую девочка носила за пазухой. О странных знаках, которые он видел на трофейном мече, на коробочке-ускорителе, на стенах этого бункера.

— Мы не можем защитить их, — повторил он, — но мы можем не навлечь на них беду. Мы можем оставить их в покое. Это всё, что мы можем сделать.

Кэн долго молчал. Он смотрел на саркофаги, на женщину на возвышении, на странные знаки, покрывавшие стены. Потом медленно кивнул.

— Ты прав, — сказал он. — Пока не время. Ещё не время.

Они вышли из бункера. Такеши задвинул крышку на место, и Кэн снова использовал свой инструмент, чтобы закрыть замок. Потом они набросали сверху мусор, ветки, обломки черепицы, чтобы вход выглядел так же, как и до их прихода.

Солнце уже клонилось к закату. Длинные тени легли на землю, и запущенное поместье казалось ещё более мрачным.

— Ты думаешь, это сработает? — спросил Кэн, когда они вышли за ворота.

— Нет, — честно ответил Такеши, — но это даст нам время.

— Время для чего?

— Для того, чтобы понять. Кто они. Чего хотят.

Кэн усмехнулся.

— Ты оптимист.

— Я реалист, — возразил Такеши.

Они пошли по опустевшей улице. Город затихал, готовясь к ночи. Где-то лаяли собаки, кричали дети, звали друг друга торговцы, сворачивающие лавки. Обычная жизнь, которая шла своим чередом, не зная о том, что творится под землёй, в старом бункере, где спят тридцать чужаков в ожидании своего часа.

— Такеши, — окликнул его Кэн, когда они дошли до перекрёстка, где их пути расходились.

— Что?

— Ты не спросил меня. Как я это сделал. Как открыл замок. Как знал, что это система безопасности.

— Ты бы не ответил, — сказал Такеши. — Так же, как я не ответил бы на твои вопросы.

Кэн улыбнулся — той самой открытой, обаятельной улыбкой, которая так не вязалась с тем, что они видели сегодня.

— Ты не так прост, как кажешься, друг Такеши.

— Никто не так прост, как кажется, — ответил Такеши. — Особенно те, кто ищет приключений под дождём.

Он развернулся и зашагал в сторону мастерской Цубаеши, оставив Кэна стоять на перекрёстке в лучах заходящего солнца. Он чувствовал на спине его взгляд — внимательный, изучающий, оценивающий. И знал, что этот человек, который назвался странствующим врачом, будет рядом ещё долго. Что бы это ни значило.

Акико встретила его у ворот. Она не задала ни одного вопроса. Просто посмотрела на него, на его лицо, на его руки, и кивнула.

— Живой, — сказала она.

— Живой, — согласился Такеши. Он хотел добавить что-то ещё, но не нашёл слов.

Они вошли в дом. Акико поставила чайник на огонь, достала из шкафа вяленую рыбу и рис. Обычные, будничные движения, которые успокаивали лучше любых слов.

— Ты узнал что-нибудь? — спросила она, когда они сели ужинать.

— Узнал, — ответил Такеши, — что в этом городе есть вещи, которые лучше не трогать. По крайней мере, пока.

— Что теперь?

— Теперь... — он задумался. — Теперь нужно выяснить, кто активировал ту систему. И зачем. Потому что если кто-то уже знает об убежище в доме, мы не можем просто оставить всё как есть.

Акико кивнула. В её глазах снова загорелся тот огонь, который он так хорошо знал.

— Значит, будем искать.

— Вместе, — уточнил он, и она улыбнулась.