Уроки мужества для щеночка мастифа⁠⁠

Однажды мой друг завел собаку, о воспитании которых имел весьма общее представление, если не сказать никакого. Их общая драма осложнялась тем, что собакой был неаполитанский мастиф – до 90 кг костей и мяса жира, если хорошо неправильно кормить и мало гулять, собака-воин, собака-гладиатор, собака-телохранитель, гора мышц, флегматичности и ми-ми-мишных складочек, разгоняющаяся с места до 100 быстрее суперкара, если вы не знали. Я тоже не знал, пока сам не увидел, как она стартует в сторону предполагаемого врага, и как молниеносно выключается, когда предполагаемая или реальная опасность миновала. Я любил гулять с мелким, которому хотелось двигаться, а не вышагивать на поводке у хозяина. Хозяин гулять не любил, поэтому охотно уступал мне эту удовольствие.

- Только не ходите к стройке, – напутствовал однажды друг, – там живет стая шавок, они лают, он их боится…
- Конечно-конечно, – пообещал я, заинтересовавшись этим феноменом.
Сами посудите: теленочек уже под 50 кг боится шавок. Разумеется, мы пошли гулять в сторону стройки и на подходе к ней с десяток мелкотравчатых радостно высыпали нам навстречу с предсказуемым гав-гав!

Менее предсказуемым было поведение щеночка: он прижался к ноге и жалобно заглянул в глаза. Представляете себе эту картину: махонькая такая мастиночка жмется к ноге, делает несчастные глаза и всем своим видом говорит, что зря мы в это ввязались; хотелось обнять и плакать, подхватить на руки, спрятать под теплую куртку, прижать к сердцу и спасти щеночка от опасных шавок. Что и делал любящий хозяин, чего не сделал любящий я.

Я ему совершенно бесчувственно сказал: мастиночка, это что такое?! Это что себе позволяют наглые шавки? И мастиночка буквально на глазах преобразился, жалобное выражение морды лица сменилось задумчивым: а, действительно, что они себе позволяют? Смотрю, щеночек уже к ноге не жмется, спина распрямляется, хвост поднимается, поводок натягивается. Ну-ка, – говорю, – гони их! И мастиночка погнал… все шавки пулей слиняли за забор, кроме одной, ломанувшейся куда-то в пампасы. Вот ее мастиночка и погнал, вот за ней мы и неслись вдвоем, не разбирая дороги, а я метров пятьдесят тормозил двигателем, чтоб не пропахать носом борозду в мерзлой земле (50 кг, помноженные на юношеский энтузиазм, наконец-то нашедший выход, дают весьма нехилую инерцию).

Что на самом деле произошло, если отбросить лирику? Здоровой сильной собаке, которая вполне могла за себя постоять, внушили мысль, что шавки и их гав-гав-гав – настолько страшно, что даже хозяин их опасается и старается обходить стороной. У собаки могло быть другое мнение по этому поводу, но старший по званию сказал: бояться! Собака исполнила, хотя, судя по скорости реакции на альтернативное мнение, не очень-то боялась сама. Инстинкты подсказывали ей совсем другое: она сильнее и может навалять хамкам, но вожак говорит, что нет. Другой, очевидно, не менее авторитетный для собаки человек в моем лице сказал, что все это фигня, бояться тут нечего, а терпеть хамство – незачем.

Давай вместе порвем их на британский флаг, вместо того чтобы вместе бояться, – предложил я. Собака верила в мои силы, собака верила в свои силы, собака не видела причин, почему бы не попробовать. Попробовали – получилось, собака убедилась, что сильна и страшна даже для целой стаи шавок, мой авторитет возрос – авторитет хозяина… несколько померк, во всяком случае, в вопросах войны и мира, в чем я убедился позднее.

Летом, когда щеночком мастиночка уже никак не был, я навестил их на даче. Свалил на хозяина привезенное мясо и прочие покупки, оттянувшие руки, взял поводок с мастиночкой… Только вон там возьми его на короткий, – напутствовал друг, – там шавка живет, всех проходящих облаивает. И снова, здравствуйте…

В обозначенном месте из-под забора чьей-то дачи выскочила шавка и принялась прилежно нас облаивать. Ой-ой-ой, – запричитал хозяин, – возьми его на короткий. Мастиночка поднял на меня задумчивую морду: да? Да, – кивнул я ему одними глазами. НАХ!!! ГАВ!!! – бухнул на шавку мастиночка, не меняя шага. Та умчалась за спасительный забор раньше своего визга. Вот то-то, – читалось на флегматичном загривке мастиночки, даже не пытавшемся ее догнать.

А я представил себе, что могло быть без того «урока мужества»: жмущиеся к ноге 70 кг мышц или истерично бросающиеся на все живое те же 70 кг…

Похожая история произошла с одной из моих собак: идем по незнакомому ей и людному месту, поэтому на поводке, проходим мимо гаражей. Оттуда вываливается стая мелкотравчатых и начинает традиционное про дом, трубу, как они ее шатали, моя начинает рваться с поводка и отвечать им трехэтажным ямбом. Можно было просто отстегнуть поводок и вопрос был бы мигом решен, но меня потянуло на философские рассуждения вслух.

Юная леди, – сказал я, – вы ведете себя недостойно хозяйской собаки. Эти шавки тебе завидуют, что у тебя есть хозяин, дом, своя миска со вкусной едой, своя лежанка, свой поводок, свой ошейник – даже два, а у них – нихрена нет, вот их и пучит! Еще не закончив эту тираду, я заметил, что поводок больше не натянут, собака молча чеканит шаг, задрав нос и даже не глядя в сторону уличных хамок.

У нас в семье принято разговаривать с собаками как с людьми, и это всегда давало эффект понимания. Не дословно сказанного, разумеется, но общего посыла. И посыл в данном случае собака уловила прекрасно: отвечать на не представляющие для нас опасности провокации – ну, такое... Ниже достоинства, не стоит потраченных калорий – не знаю, как именно она это себе объяснила, но поняла, что не стоит. Поняла и приняла самостоятельное решение, а не выполнила команду – это разное.

Общайтесь со своими собаками!