Умар⁠⁠

Сей сказ, о величайшем разбойнике эпохи Кордовского эмирата -- Умаре ибн Хафсуне. Не слыхал, чтобы о нем писали в художественном ключе, что прискорбно, ибо главный герой данного повествования -- историческая глыба.

Осень 888-го года нашей эры. Южная Испания.

По пыльной сентябрьской дороге из Ронды в Ардалес брел усталый путник. Его драный халат, был слишком жарким одеянием, но он позволит не продрогнуть холодной ночью в лесу; в его походном узелке лишь козий сыр и половина черствой лепешки -- хватит на одну скудную трапезу; в его бурдючке на поясе вода, а в душе теплится надежда повстречать того, кто обратит ее в вино; из под давно посеревшей чалмы вьются русые кудри. Путник молод, верблюжьи бабуши на ногах черпают дырами дорожную пыль, а железный крест на груди больно прижат сыромятным ремнем, переброшенным через плечо наискосок. Прижат специально, дабы помнить, на чью помощь следует уповать во времена тяжких испытаний.

-- Привет тебе, странник! Да облегчит тебе путь Аллах -- милостивый и милосердный, и замолвит словцо за тебя пред ним Мухаммад -- Его единственный пророк...мир ему.

Путник поднял глаза, до того бессмысленно разглядывавшие кочки, и увидел прислонившегося к старой оливе рыжеволосого мужчину, синие очи которого излучали добродушие.

-- Привет и тебе, незнакомец. Не уверен, следует ли об этом говорить, но все же скажу: Аллах -- мне не помощник, ибо я христианин, и бегу от гнева твоего Бога...

-- Бог един! -- примирительно воскликнул рыжеволосый, и тут же добавил. -- Правда у вас -- у христиан, он триедин, что есть пища для диспутов великомудрым мужам, а для простых людей, каковыми мы с тобою являемся, сути это не меняет. Как тебя звать, беглец?

-- Анвар ибн Иван аль Саклаби. Я -- сын вольноотпущенника, привезенного во времена эмира Хишама из земель Саккалиба(славянские земли). Отец меня звал -- Андрюша.

-- Чтож, Андрюша аль Саклаби, -- продолжил рыжеволосый, -- присядь со мною в тень оливы, и раздели мою скромную трапезу. Я -- Умар ибн Хафсун, простой пастух.

-- Спасибо за приглашение, -- поклонился Андрюша, -- и правда, я очень голоден. Правда и то, что ты -- добрый Умар, не простой пастух. Кто в Ронде не знает достойный род ибн Хафсунов, ведущий свою родословную от вестготских владык? Неизвестно никому лишь то, почему ты исчез с семьей из Ронды три года тому назад.

-- Посидим, поедим, поразмышляем о причинах бегства..твоего и моего, истину узнаем вместе.

Они сели, Умар разложил на валуне свежие лепешки, молодую поросль дикого лука и запеченого в золе ужа.

Андрюша, немного подкрепившись, начал свой рассказ:

"Чудны нынче дела в Ронде. Христиане-моссарабы, что обретаются аккурат за вратами Аль-Мукобар, устали от возросшей джизьи (налог на веру), и стали вести себя престранно: бывает, продаст христианин все свое хозяйство, отведет детей родственнику, мол, держи все деньги, что имею, и воспитывай племянников, а сам уходит к кади(мусульманский судья), и начинает оскорблять веру Аллаха. Разумеется, за это ему отсекают голову, ибо закон велит. Все бы ничего для кади, но ведь казненного христианина в моссарабском квартале (моссараб -- христианин средневековой Испании, живущий на масульманской территории) начинают почитать за святого. А потом еще несколько таких же случаев подряд -- несколько святых, и растет, растет недовольство властью эмира в среде моссарабов. Тут и кади недоволен, что обязан слепо следовать закону, и лишать жизни добрых ремесленников и купчишек, до того исправно плативших джизью и другие налоги.

Вот и я -- скромный плотник, не нашел в себе сил стать Святым, не нашел также мочи оставаться в родном городе, ибо удел сильного -- славное посмертие, а удел слабого -- долгий путь в никуда."

Умар, внимательно выслушал Андрюшу, учтиво дождался своей очереди высказаться, и ответил так:

-- Я -- сын почившего кади Ронды, Хафсуна, который предрек на смертном одре события, о коих ты мне сейчас и поведал. В семье судьи, отпрыскам сызмальства прививалось чувство справедливости. Не в силах более терпеть ее попрание, после смерти батюшки я отрекся от должности кади, которую мне прочили, и удалился с семьею в горы -- пасти коз. Печально слышать о том, что сбываются пророчества старого Хафсуна, а воспитанное им в моем сердце чувство справедливости велит мне не оставить страждующего на пути "в никуда". Посему, пойдем со мною, Андрюша, ты станешь первым гостем в моем горном обиталище, и, чую, не последним...

Продолжение следует.