Темнейший. Глава 87⁠⁠

(Читать под Soilwork — Rise Above The Sentiment)

Настал день Свадьбы. Весеннее солнце согревало расцветающую и зеленеющую землю, по которой били копытами белые жеребцы в роскошной сбруе. По внутреннему двору скакал отряд в красных позолоченных кафтанах, во главе которого ехал Меньшак.

– Эй! А ну покажи невесту! Жених приехал с выкупом! – крикнул он, когда отряд подобрался к самым окнам – к опочивальням, где пряталась Пенелопа и целая ватага её придворных дам, служанок и фрейлин.

Меньшака встретили надменными и высокомерными взглядами. Никто не открыл двери и никто не вывел невесту – начались торги.

Но всё-таки Камил не зря назначил на эту роль именно Меньшака – никто из его друзей больше не умел так же задорно пудрить мозги дамочкам. Когда Меньшак сделался бароном, то стал в Раскриснице ловеласом и совсем уж задрал нос, обрёл какую-то неостановимую смелость и наглость. От его шуток-прибауток у подруг Пенелопы краснели щёки, и они, в попытках дать дружке от ворот поворот – стеснялись сами. Из почти нахального и вызывающего приёма, какой они выказали поначалу, устроив кортежу жениха препятствие, дело перетекло в смешливые переговоры – хохот стоял на весь дворец.

Меньшаку удалось договориться о выкупе, причём весьма выгодном, и хоть нарядный Царь, сидевший в седле всё это время молча, сохраняя лицо и предоставляя всё дело другу, уж точно мог себе позволить солидный выкуп, но таковы были древние традиции, тянувшиеся с самих начал времён… В конце концов, это оказалось весело, утро быстро стало особенно радостным, Меньшак проявил удаль.

Почему-то подумалось, что с этим делом так же хорошо мог бы справиться и Ларс…

Огромный стол, каковой не видывал ещё мир, тянулся через весь Перевал по центральному Тракту – от одних ворот к другим. При этом стол ломился от еды, от всевозможных блюд, над которыми так старательно трудились целые армии служанок и поваров. И каждый мог подойти к этому столу и взять всё, что только приглянулось.

Невиданные размахи произвели на местных ошеломляющее впечатление. Горожане и стягивавшиеся с ближайших окрестностей крестьяне попросту не верили своим глазам.

– Да хранит Царя Господь! – радовались голодные бедняки.

– Или Дьявол! Без разницы! Лишь бы ему было хорошо!

И даже зажиточные горожане, пусть и поначалу стесняясь, подходили к столу, с удивлением обнаруживая там хорошие блюда из фруктов и свежих овощей. Единственное, чего здесь на всех не хватало – так это мяса. Знатоки ещё не умели его выращивать так же быстро, как растения, но зато они могли выращенными растениями кормить огромные стада животных – по царской задумке это всё должно было привести к невероятному распространению скотоводства, а так же к выгодной торговле разросшимися стадами в соседние государства. Но это – в будущем, через год или даже десятилетия; пока же народ мог довольствоваться только богатой растительной пищей, пусть и невероятно разнообразной. Многие жители свежих фруктов попросту никогда и не видели, питаясь одними только кашами…

И бедняки хватали яблоки, груши, апельсины и виноград, и набивали добром карманы. Стража боролась с этим – не потому, что еды могло всем не хватить, а потому, что фрукты и овощи могли начать таскать из обыкновенной жадности в неприличных масштабах, а затем пытаться перепродать, что могло серьёзно навредить местной торговле и кошелькам местных бояр и купцов. Пир нельзя было превращать в праздник жадности.

И больные, истощённые зимой крестьяне грызли свежие фрукты, весьма полезные при цинге и множестве прочих заболеваний, связанных со скудным питанием. Камил смотрел на всё это и думал – не это ли добрые дела? У него не было времени задерживаться в Наланде надолго, но те согласились взять его в ученики и поделиться сокровенными знаниями с условием, если он сперва достигнет успехов в практике вершения благих дел.

– Откуда же фрукты? В Горной Дали? Да ещё и в начале весны?

– Это же Царь-колдун! Он умеет творить чудеса!

– Слава Царю!

– Не ешьте – всё это обман отрава… вот увидите – все вы ещё помрёте от кровавого поноса! – ворчали самые недоверчивые, и пытались переубедить остальных, но и они сдавались и брели за сладким куском.

А бароны стянулись в тронный зал.

Начиналась самая торжественная и важная часть Свадьбы.

Пенелопа сияла милотой, безо всяких преувеличений озаряя ею тронный зал. Молоденькая, гладкая кожа, роскошное платье, пышные и длинные русые волосы. И ко всему этому в придачу – военный союз. Камил приближался к своей невесте с радостью и предвкушением. Сделка была великолепна, если не считать рыдавшую ручьями Жанну, которую безуспешно пытались утешить служанки в углу. Камил старался не смотреть в ту сторону.

Венчал их совершенно независимый от Престола Патриарх Южного Герцогства – мощный поп с огромной бородой и в золотых побрякушках. Пенелопа прошла обряд отречения – она отрекалась от любых притязаний на царский трон, а затем последовало подписание брачного контракта, подразумевающего и заключение военного союза. При этом действе присутствовал Ранескард Балтунг, внимательно наблюдая за тем, чтобы всё прошло правильно и безупречно. Всё это, однако, было лишь бумагами, фантазией. Исполнять же написанное предстояло людям – вечно сомневающимся и мечущимся меж сложностями, а потому и не всегда поступающим согласно клятвам…

Патриарх затеял речь о Господе и о том, что Камилу Миробоичу и Пенелопе Балтунг предстояло следовало заключить перед его всевидящим взором союз.

Бароны затаили дыхание.

Должно быть, они ожидали, что Царя-чернокнижника после целования святых икон и причащения вывернет навыворот или охватит огнём и молниями, едва тому стоит совершить необходимые ритуалы. Но опасения лордов не подтвердились – это в самом деле многих озадачило. Как это – Антихрист согласился жениться по христианским обрядам? Дать клятвы Господу? Это попросту не умещалось в их головах.

А потом Камил и Пенелопа стали мужем и женой. Совершенно резко и внезапно. Камил даже ничего не почувствовал, никакой магии, волшебства, нигде не загорелся радужный свет, не грянул грм; только восторженно завопила толпа, а Пенелопа почему-то расплакалась. Камил попробовал её слёзы на вкус, пока они целовались, и тихим голосом успокоил:

– Всё будет хорошо.

– Знаю…

Пенелопа плакала не то от грусти, не то от счастья – она сама не знала, почему из глаз вдруг хлынули слёзы.

Камилу и Пенелопе дарили самое разное: от сверкающих драгоценных камней, сабель филигранной работы и золотых украшений – до невероятно отвратительных, но, несомненно, впечатляющих подарков, какой сделал, к примеру, Вяч Шабанович.

О! Весь зал, наполненный лордами и их родственниками, пришёл в ужас, аристократы едва не вывернули содержимое своих желудков на пол! Опешили даже чудовища Мицеталия.

Камил подозревал, что Вяч был безумен. Но чтоб настолько?

– Примите подарок! – шкрябнул слюнями старик. – Это – моя лучшая работа! Оцените её по достоинству!

Вяч Шабанович изготовил посох. Да не простой – из людей. Это были человеческие позвоночные столбы, скрепленные между собой гадкой плотью. Хуже всего было то, что десятки глаз по всему посоху моргали вразнобой и вращались, глядя на многочисленных гостей.

– Я сделал этот посох из трупов предателей. И пусть остальные убоятся идти против Царя при виде этого ужасающего посоха! – сказал Шабанович.

– Как ты смог поднять эту химеру? – спросил Камил полушёпотом.

– В этом мне помог Вальдемар Нойманн! Но остальное – полностью моя работа! Согласитесь – шедевр?

И Камил, глядя на торчащие пальцы, вьющиеся позвонки, бешено вращающиеся глаза и шевелящиеся уши – покачал головой.

– Да. Это достойно назваться шедевром. Благодарю вас за подарок.

Посох был живой. На его вершине располагался тяжёлый окованный череп, которым можно было орудовать, словно молотом, а на нижнем конце – острый шип из кости, каким можно было владеть, как копьём. Посох подчинялся хозяину, если надеть кольцо. И этот посох умел изгибаться в самый последний момент удара так, чтобы сила удара увеличивалась.

Затея мудрёная, оригинальная. Но бестолковая. Вряд ли этим оружием можно было сражаться, ведь плоть тяжела, хрупка и не столь же прочна, как обычная хорошо заточенная сабля.

Моргающие глаза на этом посохе внушали суеверный ужас даже в Миробоича. Он будет держать этот посох в случаях, если захочет произвести на собеседников неизгладимое впечатление демонического деспота – на момент Свадьбы же Камил отложил этот посох в сторону, чтобы не тревожить гостей и не портить праздничную атмосферу.

Всё понеслось своим чередом – они сели во главе пира, происходящего в тронном зале, среди Балтунгов, друзей Миробоича и самых влиятельных лордов. Началось веселье, пролилась чудная музыка из лютен, труб и барабанов. Вино лилось в кружки, а поросята и гуси разрывались на части.

– Я так рад, что у нас получился великолепный праздник! – Ранескард поднял кружку и предложил за это выпить. – Чтобы и союз Балтунгов и Миробоичей был бы столь же великолепен и велик! И чтоб враги боялись нас!

– Мы непременно с вами, Ранескард, захватим весь мир, – согласился Камил. Леди Балтунг, услыхав эти слова, помрачнела одними морщинами у глаз – ей не хотелось, чтобы муж или её сыновья принимали участие в войнах, тем более в бесполезных, с точки зрения женщин, завоевательных.

– Мне нравится ваш настрой! – рассмеялся Ранескард. – Поговаривают, известия о Свадьбе раскатились по всей Атлантиде, точно гром! Наши враги судорожно пересчитывают карты на своих руках! И пытаются понять, насколько этот союз отравит им кровь в жилах! Выпьем за то, чтобы они перепугались до чёртиков!

Напившись вина, все пустились в пляс. И в центре всего зала кружили в танце Камил и Пенелопа, окружённые нарядными Железяками. Они улыбались друг другу, и музыка была особенно чудесной. Приятная пьянящая нега била в голову, и Пенелопа сделалась раскованной, она теперь хихикала и охотно прижималась к своему мужу. Камил чувствовал её горячее дыхание, чувствовал, как её тело касается его, как вьётся в танце.

Веселье распалилось буйным пожаром, а когда начало утихать ближе к ночи – Камил и Пенелопа уличили момент – и скрылись в коридорах, всё чаще припадая друг к другу в смешливых поцелуях по пути к опочивальне.

Изголодавшаяся по любви за все свои годы, начитавшаяся любовных историй, а теперь ещё и опьяневшая Пенелопа вела себя в постели под балдахинами совсем не как та, у которой всё было впервые. Не успел Камил разведки ради просунуть пальцы под её платье, как оказался снизу. И если бы не необычные ощущения в её тугом упругом лоне, свидетельствовавшие о невинности, то Камил решил бы, что Пенелопа вполне себе любительница хорошенько потрахаться. Но всё это оказалось лишь проявлением обыкновенной страсти, так рьяно заглушенной строгим христианским воспитанием.

Её гибкое тело, несмотря на неопытность, само знало, что следовало предпринять в этом нехитром деле. Пенелопа неловко трепыхалась сверху, вся содрогаясь от ласк, а Камил хватал её за пышные ягодицы на худых ножках и глубоко насаживал на себя под звонкие девичьи стоны. Царевна сдерживалась остатками пьяной скромности лишь поначалу, и вскоре стоны её превратились во вскрики и вырывались из тонкой расцелованной шеи, разлетаясь по всему дворцу к радости и зависти местных сплетниц, что ещё долго будут обсуждать бурную брачную ночь.

– Фрейлины мне таких вещей успели рассказать… во всех подробностях… что я теперь… – рассказала царевна после первого раза.

Конечно рассказали! Ведь хорошая жена должна быть хороша и в постели. Было бы стратегическим просчётом и даже катастрофой отправить к целому Царю – полную неумеху, которая тут же проиграла бы в сравнении с великолепными придворными шлюхами, по которым мог бы начать со временем бегать влиятельный муж. Поэтому фрейлины как следует подготовили её бесчисленными рассказами о том, как можно доставить мужчине удовольствие.

Камил не мог насмотреться на её лучезарное личико. И тела их не раз сплетались воедино, прежде чем рухнуть под конец ночи в подушки и погрузиться в пьяные сны…

В томной неге прохладной постели Камил услышал тихое:

– Вы мне очень-очень нравитесь… надеюсь, у нас с вами будет много-много детей… и большая крепкая семья, о которой вы так мечтали… большая любящая семья, которая заменит вам ту… которую вы потеряли ещё будучи маленьким бедным ребёнком…

Губы Камила сперва потянулись в улыбке, но задрожали. Затряслись и плечи, на которые положила щеку прекрасная и добрая Пенелопа. И благо, что царевна после этих своих слов сразу уснула. Она погрузилась в самый глубокий и беспробудный сон.

Она так и не увидела, как жуткий некромант-завоеватель бесшумно рыдал от тоски, счастья, а ещё и от страха потерять всё то, что он только что с невероятным трудом и подозрительным везением обрёл.

Потерять в очередной проклятой войне…

***

Камил Миробоич являлся к ним во снах, когда они стояли на границе Царства.

Рыцари Престола пришли к Крайнице, возглавляемые Карлом Нойманном.

Опасный чернокнижник уже был способен выискивать в сновидениях нужных ему людей. Где бы они ни находились.

Всё это вызвало среди святых обеспокоенность. Это значило, что Миробоич уже активно владеет сотнями Дверей по территории всего своего Царства – и всё это, как нелестно выражались святые, благодаря предателю-Вальдемару.

Именно Вальд рассказал все секреты, каким обучился в Престоле, чернокнижнику. Святые корили себя же за доверчивость старшему сынку магистра.

Борислав покинул отряд Карла Нойманна не так давно, растворившись в неизвестном направлении, неизвестном даже Наталье. Он сорвал с себя кресты и гербы. С ненавистью, злобой. Это случилось почти сразу после тех самых переговоров, на какие его послали иерархи. Воитель не желал больше терпеть. Он жаждал уничтожить некроманта, а Престол заключал с Антихристом договор за договором, вместо того, чтобы стереть его в порошок. Борислав решил, что с такими христианами ему точно не по пути.

– Имей в виду. Борислав будет действовать не от нашего лица, – предупреждал Карл Нойманн явившегося к ним некроманта. – Он с Престолом теперь не имеет ничего общего. Иерархи даже попытались его задержать, чтобы он не натворил глупостей.

– Ему до меня не добраться. Если бы он хотел это сделать, то нашёл бы способ это сделать через сны, – они прогуливались в окрестностях Крайницы, и Камил осматривал обозы.

– В одиночку против опытного сновидца сложно что-то предпринять, – сказал Карл. – Но у Борислава огромный боевой опыт. Похоже, он хочет достать тебя не во снах, а в реальности.

– Вот как, значит… благодарю за предупреждение, Карл. Несмотря на былую вражду между нами – ты поступаешь невероятно благородно.

Камил Миробоич пропустил караван Карла Нойманна в Царство. Камил не стал гордо поворачивать их всех назад, чего больше всего опасался Карл, считавший Миробоича – завистливым и горделивым деспотом. Карл, как задумал ещё зимой, по весне собрал для похода на север огромный караван продовольствия, собранный на средства Нойманнов. Карл не мог жить зная, что где-то царит голод и нужда, не мог оставаться в стороне.

– Этот поступок принесёт тебе очень много добра, – сказал Камил, заставив и Карла и Наталью настороженно прищуриться. – И добро вернётся к тебе. В этом-то мире, где гораздо больше зла… в этом мире нужно делать всё – для того, чтобы не умножать зло. И пусть мы с тобой – правители – потому мы и должны больше всех стремиться к этому. Ведь тяжело быть благим правителем. Поверь мне, уж я-то знаю, о чём говорю. Кто вершит неблагие дела – тот глубоко несчастлив и обречён на страдания. И только добрые поступки дарят радость...

Это на него было совсем не похоже. Карл чувствовал и подвох, и некоторую фальшь. Камил издал приказ пропускать караван мимо замков и городков без пошлин и предоставлять рыцарям самый лучший ночлег и самое лучшее возможное гостеприимство.

Карл хотел сделать доброе дело, а Харвтиг и иерархи оказали ему помощь в подготовке каравана скорей из политических соображений. Ведь эта помощь могла укрепить их позиции среди народа Царства, который будет поминать христианских защитников веры, как спасение в вероятной будущей войне с Миробоичем.

Впрочем, никто не верил, что Царство выстоит в войне с Империей, которая должна разразиться вот-вот, едва весна перестанет быть морозной и период распутицы закончится. Легионы под рукой Прокула Юния Магнуса хлынут на территорию Долины Ветра неостановимым потоком, без труда сметут Ветроград, а затем направятся севернее и завершат эту войну ещё до начала зимы… и никакие новые союзники в лице Южного Герцогства их не остановят.

В Империи знали о заключении союза, и это никак не поменяло планы Императора.

Вторжение состоится со дня на день.

Крестьяне с радостью расхватали подачки, но они не выглядели голодными, больными и истощёнными. Карл только добравшись до некогда разорённых земель, обнаружил, что некие колдуны-Знатоки теперь умели обеспечить народ Горной Дали свежими овощами и фруктами прямо посреди зимы. Помощь его, собранная на немалые деньги рода Нойманнов, оказалась совершенно напрасной...

*

А спонсорам сегодняшней главы выражаю благодарность!

Константин Викторович 300р "темнейшему"