Такие праздники⁠⁠

Вчера я, наконец- то, побывала на центральной городской ёлке. Ну, пять дней я тудой шла- и дошла, наконец. Так себе, кстати, у нас ёлка. На такие мильёны могли б и помасштабнее чё- нить отгрохать.

Но началось всё не с этого. Началось всё с того, что сынище ко мне пришёл в поисках покушать и спиндить три сигареты. Я посчитала потом, три штуки спёр, гадёныш. Мне не жалко три сигареты, я не хочу, чтоб он вообще курил. Сказала уже не раз- увижу с сигаретой- буду бить по лицу. Но курящим я его не вижу- а сигареты из пачки пропадают… Но я даже не из за этого смертельно опечалилась.

- А ты чего меня в контакте из друзей убрал?- спрашиваю.

- Ну, ты же можешь мне писать. Ты же и завела контакт, чтоб со мной общаться- мы и общаемся.

И всякую пургу понёс, что чистит списки друзей, удаляет ненужных и всё такое.

- Значит,- говорю,- гипотетический Вася Писюлькин тебе очень нужный друг. А родная мать- нет?

- Ну, мы же с тобой не друзья. Мы- родственники.

И как то разом печально мне стало и очень обидно.

- Повтори мне это через тридцать лет.- говорю.- Не забудь только. Что мы не друзья, а родственники. Я- то забуду, у меня к тем годам будет паркинсон и альцгеймер, если доживу. А ты- вспомни, пожалуйста.

В джинсы влезла и к Ленке ушла. Всё равно, нужно было зарядку для автомобильного аккума отдать назад. Сели мы под ёлочкой, пива попили, поговорили за жисть, так, по бабьи. Вовка за компом, Полинка спит.

- И вот так все каникулы у меня и прошли. День сурка, блин. Этот-за компом сидит, эта- в постели, или спит, или в телефоне до семи утра. Никуда не сходили семьёй. Даже на ёлку не сходили. В кино хотела- не сходили. Ни разу никто жопы не поднял дальше холодильника.

И вот так мне жалуется на судьбинушку. И что ещё очень в баню хочется, в конкретное заведение, где у них зимний сад и из него в открытый бассейн выход, и там такие фотки получаются, что просто- ах. А муж, змей, в машине какой- то там стартер сломал и везти не хочет. И даже жопу поднять не хочет, чтобы этот самый стартер идти чинить. И вообще- всю жизнь испортил.

Тут уже я возмутилась.

- Темно на улице.- говорю.- Как он там чего чинить будет, вот прям сейчас? Фонариком себе светить? И зима, между прочим. Холодно там.

Потому что я Вовку почти всегда защищаю. Он мой единственный друг вражеского полу, уже лет двадцать точно.

И начинают они ругаться, как положено нормальной семейной паре со стажем в семнадцать лет. И слушала я, слушала, а потом сказала- ША!

- Лена, вот тут ты не права. И Вовка не Ванга и не Вольф Мессинг, и он силой мысли не может узнать, что ты думаешь и куда хочешь. Надо громко и внятно донести свои желания. Да, иногда два- три раза, потому что просто не услышал. Или забыл. Но он не со зла забыл, а просто потому, что мужик. И вообще, у тебя для таких целей есть я, и хер ли ты страдала днём сурка. Хочешь в баню? Вов, ищи их телефон, звони. Поедем на моей, пока Боба ещё не съехал, надо машиной пользоваться. Даже я с тобой в баню поеду, хоть я и была там один раз в жизни и очень не понравилось. Чтобы в бассейне тебя, сучку, среди пара пофоткать. Это на завтра. А на сегодня гугли кино. Вот прям щас и пойдём.

Но нормальное кино, так, чтоб с интересом посмотреть, нагуглилось только одно и спецпоказом- в 22.30 только. И не уехать потом, только на такси. А денег нет лишних. Расстроились.

- Ладно,- говорю,- Тогда просто на улицу пошли. Снеговика лепить. Или на санках кататься. Впрочем, у нас тут в округе гор нет, придётся ещё гору искать. И, с нашим везением… неее, на фиг санки. Я- то на костылях ходить уже умею, а тебе ещё учиться придётся. Лучше- снеговика. Лена, ты давно лепила снеговика?

- Давно.- Отвечает.- Когда ещё дитЯм это интересно было.

- Ну вот. И я тогда же. Теперь дети выросли и пора делать что- то для себя. Одевай репетузы с начёсом и пошли на улицу. Мы будем лепить куй. Большой такой, с анатомическими подробностями. Как символ очередного года и всей моей жизни вообще. Я в жизни лепила снеговиков всех модификаций, кошек, зайчиков, медведиков, тотторо и даже пыталась слепить котобус. Но ни разу в жизни я не лепила куй. Время пришло, Лена.

- Это, между прочим, хулиганство.- Заметил Вовка.- И если вас люди увидят- вам стыдно будет.

- А мы у меня во дворе слепим, там снега много. И никто не увидит. А потом переделаем в снеговика. И ничуть не стыдно.

Но, выйдя на улицу, обнаружили, что неожиданно похолодало. Неслабо так. И всё, что таяло и прекрасно лепилось- превратилось в замечательный гололёд.

- Снеговик не лепится, не растёт кокос…- спела я грустно.- Ладно, фистуй за санками, а я домой- одеваться в лыжные шуршучие штаны. Пойдём гору искать.

- А поехали на ёлку.- Сказала Ленка.- Мы ж на ёлке так и не были.

И мы поехали на ёлку. А там ходят все такие, с праздничными накрашенными красиво лицами. И мы- с природными. И ещё холодно мне ужасненько, потому что в одних летних джинсиках на голые ноги. И вообще- скучновато. Не, ну ёлка стоит и ещё всякой дряни полно, которая мигает и светится. Олени там всякие, сапоги с подарками и прочая шняга. И толпа людей бродит от одной шняги до другой и везде истово фотографируется. С детьми и без детей. И детей отдельно. Возле ёлки. Обнимая оленя. В ангельских крыльях. Выглядывая между сапогами. И просто из каждой светящейся конструкции выглядывая. Веселья- ужасть сколько. Ну и мы вместе с толпой обошли все эти штуки и везде я Ленку пофотографировала. Из стадного инстинкта. А больше, собственно, ничего там и нету. Ну, на сцене ещё кто- то голосил, и киоски с чаем, блинчиками и охренеть какими праздничными ценами. Чаю мне расхотелось и стало печально.

- Поехали домой,- говорю.- Я замёрзла, как цуцик, и писать от этого хочу. А общественные туалеты тут вряд ли есть. А если и есть- то закрыты, потому что наши городские власти считают, что по вечерам люди не писают. И стакан чаю стоит- как три пачки чаю. Я домой хочу.

И мы домой поехали. Потому что нормальным людям даже в репетузах с начёсом в такой мороз холодно. И фотографироваться по второму кругу- не интересно. А ещё у нас цены на проезд подняли, и это неприятно и настроение портит. Купили себе глинтвейна, выпили, отогрелись, потрындели…

Нет, ну на ёлке были? Были. Миссия выполнена. А на санках и потом можно. Когда потеплее будет.

А потом мне Вовка звонит.

- Моя жена там домой не собирается? Она что- то телефон не берёт.

И тут мне разом сплохело как- то.

- Она ушла домой. Час назад. Её нету???

- Нету её дома. Странно…

Тебе странно? Тебе, плять, странно? А мне страшно. Потому что я- баба, и я в долю секунды представила себе всё, что могло случиться. Упала на голольду и лежит со сломанной ногой. Или двумя. Или дали по башке, чтоб ограбить- никто ж, кроме меня не знает, что у неё денег сто рублей. Или машина насмерть задавила. Собаки загрызли. Вурдалаки зажрали. Да мало ли что могло случиться????

- Иду искать!!! А ты звони ей!!!

И я побежала искать. В домашних джинсах с огромной дырой на коленке и галошиках на босую ногу. В какой- то домашней куртке и с волосами дыбом. Потому что я очень быстро побежала. Я три раза прочесала всю местность между моим домой и их общагой. Там пятьсот метров пути всего. Я заглянула во все приямки, боясь увидеть там хладный труп с пробитой головой и вывернутыми карманами. Я заглянула под каждый кустик и за каждый сугроб. И мне с каждой секундой всё больше плохело, потому что трупа нигде не было. А это ещё страшнее. А вдруг маньяки? Уже расчленили и на помойку в пакетах?? От меня шарахались какие- то поздние люди и разбегались бродячие собаки. Наверное, я выглядела странненько в тот момент. Или очень страшненько. Как бешеный сумасшедший бомжик.

И вот я уже нацелилась на помойку- искать расчленённое тело, как это тело, блин, мне само звонит.

- Я не пОняла, а что за кипеш? Чего мне Боба названивает?

Как я орала… я ОРАЛА. Собака Баскервилей ушла и повесилась от стыда, потому что таких страшных звуков ей никогда не издать. Меня слышали не только в Волжском, но, наверное, и в Астрахани. Я вспомнила все матерные ругательства, которые знала- и сочинила несколько новых.

- Да не голоси ты. Просто тут Катька с мужем рядом сидели в караоке, и позвали к себе. И мы в другое кафе пошли и там плясали, и я телефон не слышала. Вот и всё. Я рядом, тут идти десять минут. Не знаю, чего Вовка всех вздрючил.

- Сука ты, Лена.- Сказала я прочувствованно. И домой побрела. Хорошо хоть, не успела в помойку полезть, большие чёрные пакеты развязывать. А то бомжи бы морду набили, как конкурентке. А я капли свои волшебные допила , и глинтвейн этот допила, к херам. И всё равно, уснула только под утро. Потому что нервная я.

Пришла на следующий день и с порога орёт:

- Аня, зашей себе рот! Зашей себе рот, хренова Ванга! Ты сказала, что мне ещё учиться на костылях ходить. И я вчера навернулась, прямо на собственных ступеньках. Вечером, когда в час ночи домой шла. На собственных ступеньках. Я прикусила губу и получила ушиб всей бабки! Костыли ищи!

- А это тебя боженька покарал.- Сказала я.- И костылей тебе не положено, ты пока сама ползаешь. Значит, у тебя ушиб не всей бабки, а только- половины. Как ты могла? Как ты- ТЫ- могла так накосячить? В нашем тандеме косячить должна я и делать всякие глупости. А ты- стабилизирующий, рассудительный элемент.

- Ну прости. И на старуху бывает порнуха. Откуда ж я знала, что муж впервые за все года заметит, что жены дома нету в двенадцать ночи? И вообще, это он виноват. Разорался на весь город… Ну, не слышала я телефон. Чего всех на уши- то поднимать? Кому я нужна, что со мной сделается?

- Я собиралась искать тебя в помойке. В расфасованном виде.

- За час бы меня никто расфасовать не успел.- Сказала она рассудительно.- Это дело долгое, а меня- много. Я другое спросить хочу. Ну, «собака семирёберная»- это ладно. А почему « АКУШЕРКА ТАРАКАНЬЯ»? почему, Аня?

- Не знаю.- Ответила я честно.- Как- то так само получилось.

Ну и в баню мы не поехали, потому что Полинка затемпературила, а у меня весь день голова болела. Ну и ладно. Ещё вся зима впереди. И на санках ещё успеем, чтоб окончательный ушиб всей бабки заработать. И куй из снега слепим. Вот прямо в ближайшую оттепель. Я уже и варежки приготовила и штаны шуршучие.