Это чувак попадос. Это Чёрная Арбузная Чума. Вон, в Астраханских степях так один посёлок сгинул. Всё ровно так же - один странный чёрный арбуз. Ничем не примечательная компостная яма, пока не видимые тонкие ниточки грибка. Где-то на третью ночь рядом стоящий трактор тихонько начал осыпаться - грибок начал есть сталь. Через неделю - месяц у аборигенов начались серьёзные проблемы с кальцием и витамином Д. Не задумываясь списали на работу части ПВО неподалёку и их ракетное топливо. В одну ненастную и дождливую ночь, грибок распробовал тёплый с жаркого дня, саман. Дальнейшее теряется под спудом тщательной вуали секретности, хотя некоторые фотографии, который принёс злой степной ветер, показывают в чёрных зубцах, с тонкими веточками и прожилками, руины, белые скелеты в чёрной паутине. Тлен, чёрная чума и разложение. Груда ржавчины, где стоял трактор. Чёрное жерло вулкана эпицентра заражения, на фоне жёлтой сожженой травы, белого солнца.
Что делать? А кто знает. Кроме того, что это конец.
Это чувак попадос. Это Чёрная Арбузная Чума. Вон, в Астраханских степях так один посёлок сгинул. Всё ровно так же - один странный чёрный арбуз. Ничем не примечательная компостная яма, пока не видимые тонкие ниточки грибка. Где-то на третью ночь рядом стоящий трактор тихонько начал осыпаться - грибок начал есть сталь. Через неделю - месяц у аборигенов начались серьёзные проблемы с кальцием и витамином Д. Не задумываясь списали на работу части ПВО неподалёку и их ракетное топливо. В одну ненастную и дождливую ночь, грибок распробовал тёплый с жаркого дня, саман. Дальнейшее теряется под спудом тщательной вуали секретности, хотя некоторые фотографии, который принёс злой степной ветер, показывают в чёрных зубцах, с тонкими веточками и прожилками, руины, белые скелеты в чёрной паутине. Тлен, чёрная чума и разложение. Груда ржавчины, где стоял трактор. Чёрное жерло вулкана эпицентра заражения, на фоне жёлтой сожженой травы, белого солнца.
Что делать? А кто знает. Кроме того, что это конец.