Список⁠⁠

Время замерло. Замерли старые часы на главной площади, замер в машине с заведённым мотором пьяный сановник, замер городовой, уже поднявший дубинку, чтобы проучить так же замершего с поднятой рукой протестующего на улице. Где-то далеко внутри Первого Дома замерла ручка в пальцах князя, зависшая над смертным приговором для бунтовщиков и их семей.

Даже снег, кружившийся в хороводе весь день, замер в воздухе.

Тишину замершего мира разорвали глухие шаги. Им с другой стороны вторили такие же.

Топ-топ, топ-топ. Топ-топ, топ-топ.

Два седых старика шли с противоположных концов улицы, не оглядываясь по сторонам, смотря лишь друг на друга

- Ну, здравствуй, старый друг.

- И ты здравствуй.

- Красивое место в этот раз.

- Столица. Я подумал, что здесь будет поприятнее, чем в горах или пустыне.

- Что же, не могу не согласиться…Начнём же?

- Начнём.

- В этот раз черный список твой.

- Я помню уговор.

В их руках появились огромные свитки, концы которых терялись где-то в бесконечности существующей реальности. В руках одного был угольно-черный свиток, руки другого же освещал мягкий свет от белого, как первый снег, свитка.

Из уст стариков полился бесконечный поток имен, они читали их поочередно, не прерываясь на сон или приём пищи.

В этом замершем мире только солнце осталось выполнять свою работу, сменяя день ночью и наоборот. Но даже ночью старцы не прекращали своего занятия, неумолимо зачитывая имена.

На исходе седьмого дня они, наконец, замолчали.

- Что же… И в этот раз они удержались.

- Перевесило всего одно доброе дело. Одно.

- Да…В этот раз прошли по самому краю. Если бы я был человеком, я бы помолился за этот мир.

Они помолчали, оглядывая место, которое неделю служило им домом.

- Пора приступить к приятной части работы… Клаус.

- Да, Мороз. Ты справишься тут?

- Обижаешь!

- Хорошо, старый друг, до встречи в следующем году!

- В следующий раз чёрный твой.

- По рукам.

Названный Клаусом исчез, Мороз же с улыбкой осмотрел площадь.

- Пора привнести в этот мир немного доброго волшебства. В этом году они заслужили.

Он хлопнул в ладоши и мир ожил.

Часы на старой башне продолжили свой неспешный путь, пьяный сановник, на минуту задумался, а потом заглушил мотор и вышел из машины, пробормотав «…че-то… лучше уж пешком», суровый городовой, оглядев совсем ещё молодого парнишку опустил дубинку и неодобрительно цыкнув на него, развернулся и пошёл в другую сторону.

Где-то далеко внутри Первого Дома, князь задумчиво повертел в руках ручку, перечеркнул смертные приговоры и размашисто написал «ПОМИЛОВАТЬ».

Снег усилился, будто стараясь скорее скрыть две пары следов, оставленных кем-то в самом центре древней столицы.