СМЕХ⁠⁠

Ирина и не смотрела по сторонам, летела через парк почти бегом, но вдруг остановилась, увидев его прямо у ног. Едва не наступила.

— Кто потерял?

Только продавщица кваса лениво повернула голову, но вокруг, кроме нее и не было никого. Ирина аккуратно подняла смех в ладони, и тот распушился теплыми желтыми лепестками, став похожим на бутон незрелого одуванчика.

— Не ваш?

— Нет. — Продавщица еще ленивее качнула подбородком: — Тут детвора пробегала, может, кто из них потерял. К каруселям пошли.

Дел много – на рынок надо, в аптеку, потом к матери, потом к коллеге, а еще к сестре, и домой успеть до семи, потому что ужин, стирка, уборка… дети на карусель собрались, а ей что, сейчас со своей бытовой «карусели» сойти надо, бросив все дела из-за находки? Но ведь это не вещь – это смех! Ценнее ценного, нельзя положить обратно и со спокойной душой бежать дальше!

Ладно, может, владелец найдется быстро.

Свернув к северной части парка, той, где были аттракционы, прошлась по всем – но пусто. Детвора из летних лагерей веселилась, звонкая молодежь и семейные отмахивались, а едва Ирина с вопросом подошла к дежурному охраннику, объяснив ситуацию, тот буркнул:

— У нас бюро находок давно нет. Сами разбирайтесь, а мне не до смеха. — Но через секунду смягчился, добавив: — К открытой сцене сходите, сегодня там комедию играют.

Ирина сказала «спасибо» и поторопилась к амфитеатру, прикидывая в уме расчет времени. Если рынок пропустить, к матери не опоздает. Но, когда добралась, растерянно встала в стороне – как вычислить нужного среди зрителей? Их много, все прикованы вниманием к сцене, на которой разыгрывалась комедия положений с двумя господами и хитрым слугой. Все смеялись! Опять мимо?

— Простите, вы не знаете, кто мог здесь потерять смех?

Не в зрительных рядах, а в теньке клена стоял мужчина с гитарой, и Ирина решилась его отвлечь.  Вдруг поможет?

— Потерять? Ого! Слушайте, я когда-то и где-то про проданный смех читал – печальная история. Но чтобы потерянный – впервые слышу.

— Жаль.

— Могу посоветовать – загляните на книжный развал. На площади, где рынок, с краю букинисты стоят, в таких вещах разбираются больше, совет дадут полезнее моего.

— Спасибо.

Благо недалеко, прямо через дорогу от парка – жаль по пути сумками не затариться, как хотела, смех в руках держать надо, в карман не сунешь. Прошлась краем, огибая толкучку, нашла книжный развал. Выбрала пожилую пару продавцов, они своим веселым разговором с покупателем внушили Ирине самую большую надежду на понимание. Дождалась, пока освободятся, подошла и сказала:

— Простите, что отвлекаю. Я смех в парке нашла, уже час бегаю, а кто потерял – не знаю. И где искать – не знаю. И что вообще делать теперь – не знаю. Помогите, пожалуйста.

— Да, ну! Покажь!

Ирина открыла руки, превратив ладони в лодочки, и под солнцем смех аж заискрился, став похожим не на одуванчик, а на пушистого зверька, свернувшегося калачиком.

— Гля, Ленусь, не фальшивый – живой, искренний. Во дела!

Та кивнула согласно:

— И не больной. Истеричный и злой не так выглядят, этот душевный. — Не удержалась, тронула пальцем: — И теплый!

— А мне-то как быть?

— Ну… дело серьезное.

«Ленусь» фыркнула:

— Улыбайтесь, господа, улыбайтесь. Все глупости на земле…

И оба не выдержали, засмеявшись.

— Извините, мы о своем. Ща, покумекать надо, не придумка же – реально человек смех потерял.

Ирина вздохнула и поняла одно – быстро и просто уже не получилось. Умудрилась же мимо не пройти! Пара продавцов ломали голову, но итогом лишь отправили Ирину к цирку, тот раскинулся шатром напротив торгового центра. С гастролями день как приехали, афиши повсюду. Благо, ехать не надо – снова через парк, но на другую сторону. У цирка билетерша ничем не помогла, лишь указала на художественную галерею, где выставлялись карикатуристы. Там ей посоветовали заглянуть на вечер пародистов, от них – на выступление частушечников, а последние вообще завернули к дому мод. Мол там как раз проходит такое дефиле от современных кутюрье, что обхохочешься.

Почти в десять вечера Ирина опять шла по парку, без ног и без сил, с одной последней надеждой – а вдруг тот, кто потерял, все это время носился по аллее, выглядывая пропажу. Надо бы вернуться в то самое место, где смех и нашла. Ну не может быть все зря, не может! Сама она никуда не успела, никаких своих дел не сделала, и знала, что придется завтра звонить и оправдываться – перед мамой, перед сестрой и коллегой, а сегодня объяснять семье – почему дома ни еды, ни чистой одежды, а полы как были немытые, так немытые и остались.

Но на аллее никого, кроме продавщицы кваса, не было. Та собиралась, закупоривая бочонки, а стаканы и баклажки запрятав в тумбу под замок, и понимающе качнула головой на всю Ирину сразу:

— Что, стоптала ноги? Устала?

— Да.

— Давай, обратно открою и квасом угощу.

Пока отпиралась тумба, пока доставался стаканчик, пока краник шипел ароматной пеной, Ирина пересказала ненарочной слушательнице всю историю поиска.

— Носилась со смехом, а сама и не хохотнула ни разу? И те парк, и те комедия, и те книжки с картинками, да цирк с конями! Слушай, — женщина протянула квас, — кто потерял, того и проблемы. Может, какой дурак нарочно выбросил. Может, он тут как раз для тебя и валялся, под ноги кинулся. Оставь себе!

— Да как же… да не могу! Некогда мне, на веселья всякие еще время…

— Так! — Рявкнула продавщица, сурово уперев свободную руку в бок и шевельнув челюстью — Я тут тоже за день намордовалась, на солнцепеке зад отсиживая. Не беси. Не ломай мои нервные клетки, в них сидят мои нервные тигры!

И вдруг они, через немую паузу в пару секунд, от души и звонко расхохотались, так что у продавщицы из протянутого стакана расплескался квас, а у Ирины солнечным зайчиком из ладони исчез тот, кого они обе давным-давно потеряли – и не заметили.

Ксения Татьмянина