Случай⁠⁠

Из мемуаров моего папы.

Вот, друзья мои, история у нас случилась в одной особенной бригаде группового подчинения. Бригада, надо сказать, была не чета обычным армейским — в два раза крупнее, да и роскошью своей по меркам службы отличалась. То ли курорт, то ли воинская часть: бассейн, зоопарк, молочное стадо, а по воскресеньям даже пони на тележке детей катали. Занятия по боевой подготовке, между прочим, в высотке проводили — стартовая батарея из трёх пусковых в помещении размещалась, ракеты к потолку поднимали, и ещё метр оставался. В общем, жили мы, как в санатории. Да и место-то историческое — ещё немцы тут во время войны отдыхали. Но речь не о немцах, а о двух персонажах, коих судьба столкнула лбами. В прямом смысле.

Первый — баран. Да-да, самый настоящий, по кличке Борька. Весил он, на минуточку, за сотню кило, безрогий, немецкой породы, гладкий, как танковая броня. Характер — хуже сержанта-деда. Авторитетов не признавал. Заслышит, что кто ладошкой по заду хлопает — сразу в атаку: голова вниз, копыта вперёд. А ещё он, понимаете ли, курил. Сигареты, значит, солдаты ему в столовой подносили. Кто без «подарка» — получал тычок в бедро. Так и жили: Борька — царь, мы — подданные.

Второй персонаж — начальник штаба, полковник Прихватов. Тучный, пузо в портупею упаковано, сапоги шитые, воронкой кверху. Фамилия-то какая! Ну и цеплялся ко всему, как репейник: «Не так стоите! Не так докладываете! Форма не выглажена!». Избегали его, как чумы. Даже комбриг, когда в Союз в отпуск уезжал, наверное радовался ,что эту рожу не видит.

И вот суббота, ПХД. Построилась бригада в парке, в чёрном обмундировании, ждём начальство. А вместо комбрига он в отпуске— Прихватов. Выезжает на УАЗике, тормозит перед строем, и… выползает из машины, как черепаха из панциря. Но вместо того, чтобы «Здравия желаю!» рявкнуть, нагнулся в салон, задницей к строю, бумаги какие-то перебирать.

А Борька, как всегда, крутился рядом — народ-то собрался, сигареты подают. Увидел он эту самую задницу, торчащую из УАЗа. Видимо, счёл оскорблением личным. Расстояние — метров пятьдесят. Бараний взгляд загорелся.

Бригада замерла. Даже птицы, кажется, замолчали. Борька рванул, как ракета. Копыта цокают, пыль столбом. Прихватов, глухой к миру, копошился в документах…

Удар! Грохот! Полковник, как пробка из шампанского, вылетел через противоположную дверь. УАЗик закачался. А Борька, гордый, отошёл, будто сказал: «Вот тебе, браток, за сигареты!».

Строй дрогнул. Кто-то фуражку уронил, кто-то — руку к лицу прижал, чтоб хохот не выдал. А на лицах — улыбки. Широкие, счастливые, хоть и некрасивые, может.

Прихватов, побагровев, вылез из-под машины. «Это что за безобразие?!» — заорал. Но бригада уже не боялась. Судьба, видимо, справедливость восстановила — через баранью морду.

Так и жили дальше. Борьку после этого случая не тронул зам по тылу не дал он у нас то же полковник был. А Прихватов… Ну, стал чуть тише. Видно, понял: в жизни всякое бывает — иной раз и баран тебе судья.

Вот и вся история. Смешная? Да. Непедагогичная? Возможно. Зато честная — как сама жизнь, где порой даже животные лучше людей понимают, где правда, а где кривда.