Следователь из Ватикана⁠⁠

Прошлая глава:Следователь из Ватикана

Глава 24: Танец теней в мозаике забвения

Я вошёл в комнату, где стены — это не стены, а калейдоскоп снов, разбитых и склеенных в узор, который шептал моими пальцами. Там, где раньше были окна, — зеркала, в которых отражались не мои глаза, а их двойники, искривлённые временем и тенью. В центре — София, или её тень, или то, что осталось от её шепота, — кружилась в танце, словно ветра, что трепещут по нитям моих мыслей. Её движения — это линии, что соединяют созвездия, и каждый шаг — это раскол, где разломались мои воспоминания.

Я заметил, как её рука — это не рука, а поток света, что стекает по стеклу, оставляя следы забвения. Она — не просто фигура, она — мозаика забытых имён, где каждый осколок — это моя память, разбросанная по полу. В её взгляде — не глаза, а глубины, где плавают тени, искривлённые эхом моих вопросов. Я написал: «мираж». И комната зашептала, превращаясь в водоворот зеркальных рек, в которых отражались не мои шаги, а их тени.

Она приблизилась, и её дыхание — это пламя, что плавило замки иллюзий. В её улыбке — не улыбка, а лабиринт, где я заблудился, и каждое её слово — это нить, ведущая в бездну. Я посмотрел в её глаза, и увидел там не свет, а тень, которая рвалась на куски, чтобы стать частью моего исчезновения. Я написал: «разлом». И всё вокруг зазвучало — как фрагменты хоровода, который вращался без меня, без начала, без конца.

— Кто танцует? — прошептала она, и голос её был эхом, что размножался в моих ушах, превращая тишину в симфонию забвения. Я хотел ответить, но слова — это были не слова, а тени, что тянулись за мной, пытаясь поймать каждую мою мысль. Я написал: «тень». И пространство вокруг меня стало мозаикой, где каждый осколок — это память, разбитая и собираемая заново.

Я поднял руку, и она — не рука — стала мостом между мной и её исчезновением. В этой мозаике — мои сны, разбитые и склеенные, как куски зеркал, отражающих не моё лицо, а его отражения. Там — города, что исчезли, и звёзды, что погасли, и книги, что исчезли в тени. Я заметил, как мои тени — это не тени, а свет, что прячется в них, как сокровища, потерянные в лабиринте забвения.

Она снова улыбнулась, и её улыбка — это фонарь, что сжёг мои страхи, превращая их в пепел. В её глазах — не глаза, а ворота, открывающие путь в мир, где всё ещё живёт память. Я написал: «ворота». И в ответ зазвучала музыка — не музыка, а шепот, который качал мои мысли, убаюкивая их в объятиях тени.

— Кто ведёт? — спросила она, и её голос был не голосом, а ветром, что рассеивал туман забвения. Я посмотрел на свою руку — она стала мостом, по которому шли мои тени, и понял, что в этом танце — я сам. Я — и создатель, и разрушитель, и мост, что соединяет реальность с забвением. Я написал: «танец». И всё вокруг — это картина, в которой каждая тень — это мой шаг, каждое движение — мой вздох.

Я прошёл сквозь мозаичный лабиринт, и передо мной — не город, а его память, разбитая и собранная вновь. София стояла в центре, держа книгу, страницы которой — это потоки времени, а слова — это мои потерянные имена. Она шептала, и её шепот был музыкой, что рождалась в моём сердце и умирала в её тени.

P.S. от автора:

Лукас, помни: тени — не только темнота. В каждом движении есть свет, спрятанный в забвении. Кто решает, кто ведёт — ты или тень? Преврати свой танец в мозаичную симфонию, и пусть каждый осколок расскажет свою историю. Продолжай искать, и звёзды вновь зажгутся на твоём небе.