Системный сбой. Том 3⁠⁠

Глава 23

Я был полностью сосредоточен на следах, что оставила Маша. Лес просыпался, утренний туман клубился между стволами, делая очертания деревьев размытыми и призрачными, и каждый след приходилось разглядывать с особенным вниманием, чтобы не перепутать его с чьим-то, оставленным неведомо когда.

Вот тут свежий излом веточки, ещё не успевший потемнеть, на конце торчат тонкие волокна. Вот здесь она прислонилась к дереву, будто стояла и о чём-то думала, от чего на коре осталось тёмное пятно от её ладони, и несколько едва заметных царапин, оставленных древком глефы, когда она перекладывала оружие из одной руки в другую.

— Бро, типа ты тоже че-то тут нашел? — Твич неуверенно переступил с ноги на ногу, его ботинки зашуршали по утренней траве, и он принюхался к дереву, проводя носом вдоль коры, как охотничья собака, и через пару секунд он уверенно ткнул пальцем вглубь леса. — Кароче, батя тут рядом прошел, его запах вон там.

Рука парня указала на старый, разлапистый дуб в двадцати метрах от нас, чьи корни выступали из земли, образуя естественные ступени.

— Плохое у меня предчувствие... — проворчала Софа, перебирая в руках патроны и успокаивая нервы этим монотонным перекладыванием из кармана в ладонь и обратно в карман. Её пальцы были напряжены, и я заметил, как дрожит её нижняя губа, когда она смотрит в ту сторону, куда показывал Твич.

— Согласен, мне это дерьмо тоже не нравится, — я поднялся с корточек и оглянулся на товарищей. — Смотрите в оба, мне не нравится вся эта ситуёвина.

Мирабель стояла чуть позади, сжавшись, как испуганный зверёк. Я поймал её обеспокоенный испуганный взгляд, кивнул сам себе, и мы отправились дальше.

Магичка всё время молчала, и временами виновато, украдкой на меня косилась. Она была похожа на ученицу, которая не выучила урок и боится, что учитель вызовет её к доске. Её жезл, который она обычно держала уверенно, сейчас пудовой гирей тянул её руку к земле.

Интуиция тем временем вопила набатом и отдавалась в висках. Она кричала, что идти дальше этим путём опасно, что лучше бы мне вообще повернуть назад, иначе случится что-то непоправимое.

— Мира? — обратился я к магичке, когда мы остановились у следующих следов, которые обнаружил Твич. Парень замер, пригнувшись, и водил носом над землёй.

— Д-да? — Мирабель вздрогнула, её голос сорвался на писк. — Простите... я слушаю.

Девушка приложила руки к груди с крепко зажатым жезлом, а её пальцы побелели, и я видел, как мелко дрожит кристалл на его навершии.

Я подошёл, и она вжала голову в плечи, а её глаза расширились, стали как два больших, серых блюдца, в которых плескался страх.

— Мира, успокойся, — я старался говорить мягко, хотя мне хотелось кричать. — Ты что-то знаешь? Скажи, я не буду тебя винить ни в чём.

— Ну... я... простите, я должна была, наверное, сказать раньше, — она затараторила, слова вылетали из неё, как пули, и её взгляд бегал по моему лицу, не задерживаясь ни на чём одном, будто она боялась смотреть мне прямо в глаза. — Пожалуйста, не злитесь, я прошу!

— Эй, чувиха, — Твич шагнул к нам, его голос был примирительным, почти дружеским, — да ты успокойся, я тебе говорю!

Софа взяла его за руку мягко и настойчиво, и заглянула в глаза с таким многозначительным взглядом, который говорил: «Не лезь, сейчас не время». Но тот высвободил руку, дёрнув плечом, и возмутился, а в его голосе послышались нотки обиды:

— Да хорош уже! Вы че за меня всё решаете вечно? Я чё вам... это...

— Лёш, — Софа вздохнула, и её плечи поникли, — а... ну ладно.

Она тут же сдалась и отпустила его руку, но в её глазах осталась тревога.

Я глянул на них и снова посмотрел в глаза магички. Взял её плечи в свои ладони и почувствовал, как они сжимались от напряжения, и затем мягко сжал.

— Я обещаю, — сказал я, глядя ей прямо в зрачки, — скажи, что ты знаешь.

Она опустила взгляд, её ресницы задрожали, и тихо, почти беззвучно, одними губами, прошептала:

— Она... простите... она хотела... всхлип... тот Гриша, она что-то говорила про него, но я ничего не поняла. Правда-правда!

Она быстро замотала головой из стороны в сторону так, что её пепельные волосы ударялись по её же по щекам. А я убрал руки и отпустил её плечи, после чего обратился к Софе и Твичу, который так и стоял, не решаясь подойти ближе.

— Шевелим булками! — скомандовал я. — Твич?

— Я тут, бро! — тут же отозвался парень, вытянувшись в струнку, как солдат перед командиром.

— Я иду вперёд, ты по моему следу. Всё понял?

Не дожидаясь его ответа — я видел это по его глазам, что он и так понял, я рванул в примерную сторону, где, по моим расчётам, должно было быть то поселение.

Я задействовал тот режим Ритма, когда я мог ускоряться и двигаться куда быстрее обычного. Мир вокруг расплылся, звуки превратились в сплошной, неразборчивый гул, а деревья, кусты, камни в мелькающие, смазанные пятна. Сил потратил половину и надеюсь, что на то, что меня ждёт, мне сил хватит.

Уже на подходе к поселку Солдатка я сначала выбежал к реке, она спокойно несла свои воды куда-то вниз по течению. Насколько помнил, это вроде бы Белый Атиг, и где-то дальше, если следовать по реке, будет городок Атиг. А вот там дальше будет поселок, который мне был нужен.

— Хм... — я присел у небольшой поляны, усеянной трупами местных. — А че тут столько народу? И все мертвые?

Судя по глубоким, рваным ранам с идеально ровными краями, убила их именно Маша. Глефа её оставляла именно такие чистые разрезы, без зазубрин и неровностей.

— Что в твоей головушке произошло, Маша... — я присел к одному из трупов, это был молодой парень, на вид лет двадцати, с застывшим, удивлённым лицом и широко открытыми глазами, которые больше никогда не увидят новый день.

На нём лежал камень опыта, пульсирующий тусклым светом, такие же камушки лежали на парочке других, убитых ею же людей.

— Почему не взяла? — хмыкнул я, поднимаясь на ноги.

Я не стал их забирать, так как это было бы уже неуважением к мёртвым, которые, возможно, были невиновны в том, что здесь произошло. Я побежал дальше, уже следуя за запахом въедливого гари и дыма, он забивал нос и вызывал желание закашляться.

Когда впереди показались высокие, рубленные из толстых брёвен стены, с наблюдательными вышками по углам, а за ними дымящиеся здания, я остановился.

Я влил в себя флакончик с энергетическим напитком и почувствовал, как тепло разливается по телу, а силы возвращаются и сердце начинает биться ровнее, а дыхание — выравниваться.

— Надо бы над вкусом поработать... аргх... — поморщился я от кислого напитка, что немного обжигал горло.

Тело начало остывать, пот, что выступил на лбу и спине, стал холодным. Я вытерел лицо рукавом и ступил дальше.

Сражение в поселке явно закончилось, потому как там не было никаких вспышек магии или взрывов, так же я не слышал и лязга оружия, а значит, лучше сосредоточиться на тех следах, что рядом.

Я прислушался к своим чувствам и заметил неподалёку что-то странное. Там, у старого сарая, на траве темнели пятна, и земля была взрыхлена, будто здесь недавно дрались.

Внутри всё похолодело, потому что здесь драка была явно не с кем-то из местных. Вот лежат гильзы от винтовки, они блестели на солнце.

Я присел, поднял одну, поднёс к носу и понюхал .

— Хм... — я прищурился, чтоб оценить, когда примерно была драка. — Полчаса назад где-то.

Я бросил гильзу обратно в траву и прошёл по следу из ещё нескольких гильз, которые вели к лесу. Увидел кровь на дереве ещё влажную, она стекала по коре тонкими, извилистыми ручейками.

Взял её двумя пальцами и растёр, она была липкая и достаточно вязка. По консистенции не засохла и не свернулась, а значит пролита была минут пятнадцать назад.

Я прикрыл на время глаза и отгородился от внешнего мира и шума ветра, чтобы прокрутить в голове картину произошедшего.

Лука пытался остановить Машу, они о чём-то говорили, и, видимо, разговор зашёл в тупик. Он попробовал остановить её силой, может быть даже схватил за руку, но не вышло, и произошло сражение. Она не хотела его убивать, я прекнасно знал это чувство, и поэтому она его только ранила, задела плечо или руку, если судить по тому, как она ставила ноги. А затем она убежала дальше, а разведчик, раненый и истекающий кровью, последовал за ней.

— Упрямый кретин... — проворчал я, открывая глаза, и отправился по следам.

Они шли куда-то в обход поселка, к лесной чаще, где деревья стояли плотно, и так как сам он двигался медленно, я его стремительно нагонял.

А вот тут она за ним вернулась, тут уже две пары стоп. Похоже, тут был ещё один разговор, и судя по срубленным деревьям, она психанула. А затем она его зачем-то потащила с собой. Надо же, два упрямых идиота.

Вот уже следам не больше пары минут, на некоторых листьях ещё не просохли капельки крови, и вот тут эта парочка свернула к поселку напрямую через поле пшеницы.

— Нашёл, — тихо шепнул я сам себе и ускорил шаг, почти переходя на бег.

За стенами поселка был большой отряд местных бойцов в полсотни бойцов. Они стояли полукругом, с арбалетами и самодельными копьями и щитами, и пытались окружить какое-то трёхэтажное здание с выбитыми окнами, где наверняка засела Маша.

— И нахрена ты сюда полезла, дура бешеная? — я зло проворчал и пнул какую-то ветку под ногами.

Та отлетела и ударилась о небольшое деревце, я лишь бросил взгляд на пару листьев, которые упали на землю, но шаг не замедлил.

Из окружённого дома раздалось несколько выстрелов, я выругался про себя и инстинктивно пригнулся, ища укрытие. Сердце забилось чаще, и я, сделав несколько быстрых, бесшумных шагов, спрятался за углом полуразрушенного амбара.

Через пару мгновений, когда понял, что стреляют не в меня, я бросился к стенам поселения, стараясь держаться в тени и не попадаться на глаза часовым.

— Просто выкурите эту суку! — прогрохотал голос Гриши, сотрясая стёкла в уцелевших окнах.

Его голос был таким громким, что, казалось, земля дрожала под ногами.

— Босс, может подожжём лучше? — чей-то высокий, гнусавый голос прозвучал рядом с главарём местных.

— Я тебя щас подожгу, Сява! — рявкнул Гриша. — Эй, вы там, у вас осталась пара минут!

Я замер за полуразрушенным домом, прижавшись спиной к шершавой стене. Ну зачем ты потащила его сюда, Маша? И зачем ты сама сюда потащилась?

Пока меня не обнаружили, я сделал быстрый, бесшумный перекат к другому дому, используя Ритм для ускорения. Перекатился через плечо вскочил на ноги и замер, чтоб прислушаться к отряду Солдатки.

— Тут кто-то есть! — тут же, как по команде, крикнул какой-то мужик, и его арбалет нацелился в мою сторону.

— Следите за домом!.. — прогрохотал Гриша, и дальше он, видимо, указания раздавал жестами, если судить по многозначительно возникшей тишине.

Я перевёл дыхание, перебирая в уме варианты. Нужно что-то придумать, и желательно избежать жертв. Остаться незамеченным уже не получится, значит, нужно действовать.

Чтобы не тратить силы на тех, кто не был моим врагом и просто защищал свой дом и мстил за своих, я поправил ремень с мечами и револьвером. Кожа скрипнула, пряжки звякнули, и я проверил, легко ли выходит оружие из ножен. Перевязь с гранатами я оставил как есть, но поднял ладони, показывая, что не собираюсь нападать, и вышел из укрытия.

Мои ботинки зашуршали по битому стеклу и мелкому щебню, и я, не делая резких движений, повысил голос, чтобы меня услышали все:

— Спокойно, Гриша. Мы с тобой уже успели познакомиться, и я пришел сюда за ними.

Я опустил руки и указал на окруженный дом, в котором всё ещё доносились редкие глухие удары, будто кто-то бил кувалдой по стене.

На меня тут же уставились несколько хищные глазницы десятков арбалетов, нацеленные мне в грудь. В руках магов зажглись огненные шары или ледяные стрелы, а кто-то просто готовил какое-то защитное заклинание. Некоторые ретивые бойцы начали заходить с флангов, чтоб взять меня в полукруг, отрезая пути к отступлению.

— А! — Гриша расплылся в широкой, почти радостной улыбке, и его лицо на секунду стало почти дружелюбным. — Ты же тот парень!

Но тут же он сдвинул брови и махнул своим стрелкам, чтоб те опустили арбалеты. Он спросил, и в его голосе слышалось не столько недовольство, сколько недоумение:

— Какого хрена ты не вошел нормально?

— Дай мне поговорить с ней, — я проигнорировал его вопрос и подошел почти вплотную к лидеру Содатки. Не хватало ещё объяснять, почему я предпочёл перелезть через стену, а не зайти в ворота.

— Хм-м-м... — протянул он, окидывая меня изучающим взглядом, и сложил свои могучие руки на груди так, что мышцы перекатились под тканью рубашки. — Она порешила много наших. Ты же понимаешь меня?

— Понимаю, — кивнул я, чувствуя, как ладони сжимаются в кулаки и ногти впиваются в кожу, оставляя на ладонях полумесяцы. — Гриш, у нее...

— Слушай сюда, — он перебил меня, не дав договорить, и шагнул ближе и ткнуо меня пальцем в грудь так сильно, что я сделал шаг назад и едва не потерял равновесие. — Хочешь потягаться со мной еще раз? Честного поединка не будет, потому что эти вот люди, — он обвел могучей рукой своих бойцов, которые смотрели на меня с ненавистью, болью и жаждой мести, — потеряли своих родных и близких.

— Именно поэтому, Гриша, — я почти небрежно отвёл его руку в сторону и ткнул в ответ своей в его грудь, где под рубашкой перекатывались стальные жгуты мышц, — Я и поговорю с ней первым. И если ты или кто-то из твоих людей захочет меня остановить, у него будут огромные проблемы. У всех у нас есть сюрпризы, а?

Я ткнул его в грудь еще раз в ту же точку, но вряд ли причинил хоть немного боли. Гриша только криво, недобро усмехнулся и, не говоря ни слова, отошел в сторону.

Я обогнул его и направился к дому, а взгляд Гриши был тяжёлым, как свинцовая гиря. Арбалетчики расступились, образовав собой узкий коридор, по бокам которого замерли люди с оружием.

— Хе-хе, иди, иди, мразь, мы тебя тут подождем, — мерзко, гнусаво хихикнул какой-то тощий тип.

Он был высоким и суетливым, с бегающими глазками, в которых было полное отсутствие интеллекта и какая-то животная, первобытная злоба. Его руки дрожали, и он то и дело облизывал губы кончиком языка.

Такие всегда лают, но редко кусают, так что я проигнорировал его и подошел к дому.

Я шел не скрываясь, специально громко переступая через обломки и битое стекло, чтоб меня видели те, кто внутри. Лука наверняка меня и слышал и теперь видел приближающегося меня.

Когда я вошел, меня встретила тишина и запах крови. Причем очень густой, тяжёлый запах, который заполнял всё пространство, въедался в одежду и кожу. Явно не от одного тела здесь так пахло смертью и тем, что не должно быть в этом мире.

Значит, они оба наверняка где-то рядом.

На втором этаже послышался тихий, осторожный шорох, будто кто-то наступил на бетонную крошку, и та не выдержала веса и хрустнула, рассыпавшись в пыль.

Я вынул оба клинка и один взял обратным хватом, лезвием вдоль предплечья, чтоб отразить удар сзади, если кто-то попытается напасть из засады.

На втором этаже было много выбитых дверей, все они они валялись на полу с вырванными петлями и дырами от ударов. А сами коридоры здесь были устланы трупами. Люди лежали там, где их настигла смерть: кто-то у дверей, пытаясь сбежать, кто-то у окон, пытаясь выпрыгнуть, кто-то просто в коридоре, закрывая голову руками.

Все они были истерзаны глефой Маши и лишь несколько были застрелены.

— Я не просила тебя приходить! — истеричный, срывающийся голос Маши раздался из дальней комнаты, и её крик эхом прокатился по мрачным коридорам.

— Ты... я не просила тебя! — она почти выла, и её визг резал слух, как нож по стеклу. — Ни о чем не просила!

Её истеричный крик сопроводился ударом чего-то тяжелого, от которого даже стены дрогнули. Видимо, она пнула какую-то тумбочку или стену, срывая злость на окружающих предметах.

— Лука? — я повысил голос, чтобы меня услышали. — Брат, ты там?

Мой крик прокатился по коридору, и где-то вдалеке, в ответ, послышался слабый, едва уловимый стон. А затем Маша пнула что-то еще, будто опрокинула стеллаж с инструментами.

— Оставь нас в покое! — она верещала, её голос становился всё выше, всё истеричнее. — Ты слышишь? Только сунься сюда, Дима!

Я вздохнул всей грудью, чувствуя, как сердце колотится где-то у горла, и перехватил клинки нормальным хватом, лезвиями вперёд. Очень сильно надеюсь, что я смогу хотя бы задержать Танцовщицу, пока не придет другая помощь.

— Я не просила тебя меня спасать! — снова её истеричный визг, и новый удар чем-то тяжелым по стене, отчего с потолка посыпалась мелкая, известковая пыль. — Я не просила тебя ни о чем!

Я заглянул в проем, откуда доносились крики. Комната была разгромлена и вся мебель была перевёрнута, окно разбито, и сквозь выбитые стёкла внутрь задувал холодный, влажный ветер.

Лука лежал на пыльном, грязном матрасе, который кто-то вытащил из угла и бросил посередине комнаты. Его лицо побледнело, что даже губы стали белыми, а на груди зияло тяжёлое, глубокое ранение от её глефы. Ткань куртки была разорвана, и сквозь рваные края виднелась красная, воспалённая плоть, из которой сочилась кровь.

Мои пальцы сжали рукояти мечей так, что скрипнула кожаная обмотка, а челюсти сжались с такой силой, что заныли зубы, отдаваясь болью в висках.

Я почувствовал, как внутри меня начинает пульсировать кровь, расползаясь холодком у сердца, сковывая грудь ледяными, невидимыми тисками. Я коснулся рукой с зажатым мечом своей груди, где под курткой лежали фото и визитка Софы.

Холод немного отступил, сменившись жаром, что поднимался к горлу и заставлял меня дышать чаще.

— Маша? — мой голос прозвучал глухо и надорванно, когда я посмотрел на обезумевшую Танцовщицу.

Она пнула труп какого-то бедолаги, который уже был просто куском окровавленного, изуродованного мяса, и от её пинка он ударился о стену с тем самым глухим, влажным звуком, от которого меня замутило. Её пальцы с воспалёнными обгрызенными ногтями резко убрали волосы с лица, и она выкрикнула, глядя на меня безумными, расширенными глазами:

— Я, может, и не хотела жить! — она начала задыхаться, хватая ртом воздух в попытках подобрать нужное слово, но не могла, и захлёбывалась собственной яростью. — А теперь...

— Маша? — я вновь обратился к ней, чувствуя, как внутри закипает тягучая злость, смешанная с отчаянием. — Что ты с ним сделала?

Я указал дрожащим клинком в сторону Луки, и заставил руку успокоиться, сжав её ещё сильнее. Я не слышал его дыхания, веки его не дрожали, и я не знал, жив ли он.

Маша посмотрела на своего возлюбленного долгим взглядом, в котором смешались боль и любовь, и ещё раз пнула труп бедолаги. Тот снова отлетел и ударился о стену, оставляя на ней кровавый, маслянистый след.

— Я не хотела! — закричала она, её голос сорвался на плач. — Он... он сам!.. Я говорила ему! Я ему сказала... почему? Почему он не дышит? Ты!

Её дрожащая рука с растопыренными пальцами вытянулась в мою сторону, и она почти взмолилась:

— Вылечи его! Или я... мне плевать! Сделай это!

Я следил за тем, как она переступает с ноги на ногу, как сжимает глефу, как дышит, и отчётливо понимал: она прокачалась. Танцовщица стала сильнее, быстрее, и куда опаснее нежели раньше.

Я подошел к лежащему разведчику, не делая резких движений, и опустился на корточки рядом с ним. Оружие положил рядом на вытянутую руку, чтоб схватить в любой момент, и боковым зрением следил за сошедшей с ума девушкой.

Пальцы нащупали тонкую, едва уловимую нить биения сердца, и я немного выдохнул. Он был жив, но слишком слаб. Сердце билось неровно, с перебоями, и кровь, которая сочилась из раны, была тёмной, почти чёрной.

Вынув сразу три пузырька на здоровье с мутной, зеленоватой жидкостью, я по одному влил их ему в рот и приподнял голову, чтоб он мог их проглотить. Его кадык дернулся, он закашлялся надрывно, а часть жидкости выплеснулась на подбородок и грудь, но я прикрыл его рот ладонью, чтоб остальное он смог проглотить.

— Если убьешь его, — заверещала Маша, её голос стал высоким и пронзительным, как у раненой птицы, — я из тебя сделаю фарш!

Она еще раз пнула труп бедолаги, что уже был просто грудой костей и мяса, а затем она громко, взахлёб разрыдалась, стала судорожно всхлипывать и плечи её затряслись, и после этого бросилась в мою сторону.

Я подхватил клинок и резко встал перед раненым, заслоняя его своим телом.

— Отойди, — спокойно произнес я, не сводя с неё взгляда. Мой голос был ровным и холодным, в нём была только усталость и пустота.

Она смотрела широко раскрытыми глазами, такими большими, что казалось, они занимают пол-лица. Волосы у неё растрепались, спутались, висели грязными, сальными прядями, и на них засохла своя и чужая кровь.

Маша неуверенно отступила на шаг и подняла глефу в стойке для атаки. Лезвие блеснуло в свете, и я почувствовал, как по спине пробежал холодок.

Я расставил ноги на ширине плеч и чуть согнул их в коленях, начиная пытаться ловить её ритм. Её дыхание, её пульс, её движения — всё это должно было стать музыкой, которую я смогу услышать и предугадать.

— А теперь... — она заговорила, её голос дрожал и срывался, но в нём чувствовалась сталь. — Дальше я сама! Уходи! Уходи, я сказала!

Она заверещала, и её крик эхом прокатился по пустой комнате, а затем она слегка изменила положение ног, буквально на милиметр чуть шире для устойчивости, и я понял: дальше последует атака.

Я прекрасно это знал, и она тоже это знала. Если я отвечу, на миг, лишь на жалкий миг моё дыхание собьётся, и она нанесет точный удар, от которого не будет спасения.

Друзья!) Вы были со мной до этого момента. И я хочу, чтоб вы были со мной и дальше. Перейдите на страницу книги, подпишитесь и останьтесь с этой историей дальше. Третий том будет заключительным для Пикабу. Книга продолжится, но на АвторТудей. Книгу можно читать и без регистрации, так как на ней нет отметки 18+. Но кто подпишется, буду только рад) - https://author.today/work/579579