Шаман поневоле
Рустам был солирующий артист в государственном чукотско-эскимосском ансамбле, когда их срочно вызвали на большое дальневосточное мероприятие в сопредельный с нашей могучей и великой державой китайский город. Народ в ансамбле опытный, выступали они вообще для всех и везде, включая пингвинов в Антарктиде и сомалийских пиратов в жарких морях Тринидада.
Поэтому все, прибыв на площадку, осмотрелись, быстро поставили импровизированную ярангу, накидали мха, лишайника, оленьих какашек и убыли отдыхать. Ночь прошла незаметно; утром в яранге собрались не все. При поголовном пересчёте выяснилось: не хватает артиста для роли шамана, который должен был, вобщем-то, площадку эту и открывать. А для шамана всё было готово - вот костёр электрический, вот дыммашина, вот костюм и ярар. А артиста нет.
- Не смогли разбудить, пьяный, - буркнул кто-то из ансамбля.
Руководитель пошёл к организаторам, говорит, у нас тут сценарий чутка поменялся, давайте сразу с обряда очищения огнём начнём, мол, шаман не очень-то будет смотреться.
- В смысле? - вскрикнул кто-то из организаторов. - Без шамана открывать не будем! Тут полкитая съехалось на чукотского вашего этого, блять, мухоморного посмотреть! Нет, давайте шамана, ничё не знаем!
- Говорят, ничё не знают, нужен шаман, - вернувшись, развёл руками руководитель. - Кто у нас знает его танец?
В ансамбле чуть слышно засопели носы. Ведь танец шамана был самобытный. И сложный. И танцевать его никому нельзя было, только прямому потомку шамана. А прямой потомок шамана устал, потому что ещё за полчаса до подъёма танцевал с китайцами в местном кабаке.
- Рустам? - то-ли спросил, то-ли уточнил руководитель. - Сможешь? Выручай, брат! На кону российско-китайские отношения! Не станцуешь - развяжешь мировую войну. А за это я тебя премии лишу, понял?
- А как я это... - начал было Рустам, но не закончил, потому что ему на башку уже надевали шаманский костюм. Это были сшитые между собой шкуры моржа, тюленя, оленя и медведя, а голову и лицо плотно закрывали кожаные полоски на манер причёски заслуженного артиста Валерия Леонтьева.
В руки Рустаму сунули палку и ярар.
- Погнал, вперёд! - скомандовали сзади и пнули между лопаток. Рустам выскочил из импровизированного чукотского жилища и огляделся. Засверкали сотни вспышек и послышались восторженные возгласы.
"А я, Серёга, этот танец его и не смотрел никогда же" - рассказывал мне потом Рустам: "просто как бы ну не моё дело было. И вот встал я на четвереньки и так, по-волчьи, начинаю исподлобья их рассматривать. Потом рычу и такой подбегаю к одним - орут, убегают. К другим - там кричат и швыряются бутылками. Чувствую - танец заходит".
Встав у полыхающих и подсвеченных тряпок в виде огня, Рустам схватил с земли мох и начал сыпать себе на голову, издавая нечеловеские звуки. Потом поднял ярар и громко в него стуча, начал скакать с хрипом выкрикивая на ходу придуманные слова. Несколько раз подпрыгнул, сделал разножку в воздухе, упал на колени, десять раз громко постучал палкой в бубен над головой, вскрикнул в последний раз и упал лицом оземь.
"И вот лежу, я короче, Серёга, и не дышу даже. А дышать хочется. Но нужно слушать. А слушать нечего - тишина мёртвая. Ну я так минуту лежал, лежал, и думаю - ну хуле делать уже, раз все разошлись, надо вставать".
Рустам, кряхтя, начал подниматься. И тут грянул гром аплодисментов. В бурном экстазе, заламывая руки, к нему бросились женщины и мужчины из самых разных делегаций. В Рустама бросали цветы, игрушки и даже оленьи какашки. Фото "шамана в исступлении" обошли все китайские журналы (в Россию, к сожалению, так и не вернулись). Мировой войны тогда не случилось, но премию руководитель всё равно зажал - такой уж он был человек.
Сейчас мой друг в военном госпитале. Надеюсь, это давнее его воспоминание ускорит выздоровление. Давно тебе хотел сказать, Рус: ты хороший друг, сильный и талантливый артист и, как выяснилось, шаман тоже нехуёвый.