Самоубийцы (роман) Часть первая глава 7⁠⁠

7

Степан был человеком запасливым и спрятал в первый день литровую бутылку водки, которая сейчас пригодилась, как нельзя кстати. Девушки отказались пить, к величайшей радости Олега Петровича, и ушли на верх. Мужчины же, прикрыв двери в круглую залу, расположились на кухне. Молча выпили по рюмке и закурили. Говорить ни о чем не хотелось, особенно о Еве, но все так и пришлось.

– Я так понимаю, что бабы убирать бардак в круглой комнате не намерены, – заговорил первым Олег Петрович, наливая по второй.

– И я того же мнения, – кивнул Степан, принимая рюмку уже не так сильно дрожащей рукой.

– Значит придется все делать самим.

– Блевотню со всем остальным уберем, но что будем делать с трупом? Куда его? Может в одну из ванных и зальем холодной водой?

– Не годится. Возни много, да и девочки, боюсь, будут против. Предлагаю Освободить морозильную камеру, вынуть все ящики и сунуть туда Еву. И нести не далеко, и запашка уж точно не будет.

Степан кивком головы согласился с доводами Олега Петровича и от первой сигареты закурил вторую.

После выпитой бутылки они переложили продукты из морозилки в верхний отсек холодильника и с помощью совков, веников и полотенец убрали с пола основную массу выделений Евы. Завернули тело в простыню, которую позаимствовали в спальне погибшей и перенесли труп в морозильную камеру, где он свободно разместился.

– Еще для одного место найдется, – попытался пошутить повеселевший от выпитого Олег Петрович, но Степан не поддержал его.

Далее они вытерли тщательно пол в круглой зале, а за одно и на кухне и пошли спать.

Школьницы, как обычно, ночевали в одной комнате и на одной кровати. Степан прочно обосновался в комнате Женевы. Олег Петрович ночевал один. Никто в эту ночь не сомкнул глаз.

Степан с Женевой даже не разделись. Они лежали в обнимку и, поглаживая друг друга, тихо разговаривали.

– У меня закралась одна мысль, – сказала Женева, вздрогнув. – Что если мы все так и умерли?!

– Если Ева имела неосторожность сегодня погибнуть, то мы явно находимся еще на этом свете, – успокаивающе проговорил Степан, скорее для себя, чем для Женевы.

– Я хочу выбраться от сюда, – прошептала девушка, крепче прижимаясь к молодому человеку. – Мне здесь не нравится, и так страшно…

– Это всего лишь развлекательный проект. Скоро все закончится… Если, даже, через неделю мы от сюда не выберемся, то нас наверняка будут искать и освободят. Это шоу, сто пудов, очень популярно, а в связи со смертью Евы, нас уже ищет полиция. Так что, думаю, все будет в порядке.

– Как ты думаешь, что здесь на самом деле происходит?

– Шоу… Что же еще? Только эту развлекуху придумал или маньяк, или влиятельный человек, или все вместе. В любом случае он заработает на этом кучу денег, если его не поймают и не привлекут по какой-нибудь уголовной статье… Но я все же надеюсь, что этот бардак закончится хорошо.

– Я тоже на это надеюсь, а еще надеюсь, что у нас с тобой будет все хорошо.

– Ты говоришь так, словно и не желаешь смерти, – улыбнулся одним уголком рта Степан. – Не хочешь быть похожей на Еву?

– Нет – не хочу, – категорически ответила Женева и несколько отстранилась от молодого человека. – А к стати, на счет Евы, она там до сих пор лежит?

– Не-а. Мы с Петровичем запихали ее в холодильник, чтобы не начался процесс разложения.

– Ты это серьезно?! – воскликнула Женева, вскочив на ноги.

– А что такое?! – также повысил голос Степан. Ее, судя по всему, наши организаторы убирать не собираются, а нам еще пять суток здесь торчать, если верить контракту…

Девушка саркастически рассмеялась и, выдержав некоторую паузу, вновь вернулась в объятия молодого человека.

– Ты действительно хочешь умереть? – спросил Степан, расцеловав Женеве все лицо.

– Нет, покачала головой она. – Я хочу справедливости. – Завтра моя очередь рассказывать, и ты все узнаешь… все узнают. Надеюсь тут и вправду есть камеры, подключенные к нету. Иначе, зачем все это?

– А я раньше действительно хотел подохнуть, но сейчас прекрасно понимаю, что был дураком. – Степан вновь расцеловал Женеве все лицо. – Когда мы сблизились с тобой, я понял, что…

Вдруг раздался не просто истошный вопль, а кошмарный визг, словно сам сатана испугался кого-то или чего-то еще страшнее его самого. Это кричали Зина с Дашей. Все немедленно прибежали в их комнату. При чем, Олег Петрович был в одних семейных трусах в красный цветочек.

Он нащупал выключатель и включил свет. В это время подбежали и Степан с Женевой. В углу комнаты они обнаружили дрожащих школьниц, при чем лица их были бледны не от пудры, а от испуга. От испуга же у них поседели ресницы и брови. И если бы волосы их не были крашенные, то на них наверняка наблюдалась бы та же седина.

Только через некоторое время девочек удалось разговорить, и они заикающимися голосами поведали, что просто лежали на кровати и разговаривали о Еве, как вдруг дверь открылась, и на пороге в свете коридорных ламп возникла Ева.

– То есть как это возникла? – не понял Степан. – Из воздуха появилась что ли?

– Да нет – просто открыла дверь и встала на пороге, – все еще всхлипывала Зина.

– Я сейчас, – сказал Олег Петрович и вышел из комнаты. Через три минуты он возвратился и с побледневшим лицом сообщил, что трупа в холодильнике нет.

Степан закашлялся. Женева охнула и закрыла рот ладонью. Школьницы еще сильнее вжались в угол и забились в ознобе.

– Спокойно, – проговорил Олег Петрович, поднимая Зину с Дашей и усаживая их на кровать. – Нужно мыслить логически. Если Евы нет в холодильнике, значит организаторы шоу ее от туда убрали, когда мы все сидели по комнатам. Не сама же она ушла! Так что никто нас тут оставлять не собирается.

– А как же то, что мы видели?! – почти закричала Зина. – Или вы считаете, что мы все это придумали? А может нам приснилось это привидение?! Старый пень! Это у тебя белая горячка бывает, а не у нас. Тем более, что у двоих одних и тех же глюков быть не может.

Или здесь действительно творится нечто странное, или над нами сильно прикалываются, проговорила Женева, вся дрожа от страха.

Все пятеро в попытке осмыслить происшедшее провели оставшуюся ночь в комнате школьниц, так как единогласно было решено, что оставаться порознь не вполне безопасно.

продолжение завтра