Ровно в 13:00⁠⁠

Как уже неоднократно упоминалось ранее, я строитель, прораб. Не верите? Никто поначалу не верит, я к этому давно привыкла. Трудно заподозрить в хрупкой воздушной барышне с оттиском филфака на высоком бледном челе, громогласного прораба-кровопийцу. Прораб обязан быть плечистым, обросшим щетиной и пивным брюшком, с барсеткой и с неизменной кепкой, нахлобученной на намечающуюся проплешину. От прораба разит вчерашним перегаром, цементной пылью, крепким табаком и неявной, но неумолимой карой. И да, прораб непременно, безусловно, непререкаемо должен быть мужиком, а никак не бабой? Не это вот все: рюши, бантики, каблучки, сумочки, духи. Какой же это прораб. Никуда такой прораб не годится! Я знаю. Но, что есть то есть, я строитель, и говорят, не из плохих.

Сейчас моя бригада трудится в одном небезызвестном научном городке на внутренней отделке громадного прозрачного центра-улья. Кроме нас в пятиэтажном гиганте работают и другие бригады, общей численностью около тысячи человек. Если закурив у входа, задрать голову повыше, то появляется ощущение, что стоишь у подножия огромного, многоярусного формикария, по которому ползают, в беспрестанных трудах и заботах суетливые муравьи.

Обычно я строю мебельные салоны в крупных торговых центрах. Работаем одни, и обстановка разительно отличается от большой, общей стройки. Но и здесь работа хорошая, почти не пыльная. Мы тянем кабель. Чем занимаются остальные — понятия не имею. Что-то перетаскивают, чем-то громыхают, все при деле.

Тут и там по просторным залам будущего научного центра разбросаны высокотехнологичные, почти фантастические капсулы отдыха для рабочих. Ни разу не видела, чтобы кто-то воспользовался одной из них. Но это не главная странность работы здесь.

Каждый день ровно в 13:00 все трудящиеся в здании, независимо от должностей и специальностей, обязаны собираться в большом зале первого этажа, выстраиваться в колонны и стоять так пять минут. В это время все звуки ремонта в строящемся центре стихают, и слышно, как в недрах земли, под зданием что-то тихо, но мощно гудит, работает какой-то механизм, вибрация отдает в подошвы. Свет льется с потолка, толпа молча стоит, никого не тянет на шуточки и разговоры. Потом все расходятся по рабочим местам, и этажи вновь оживают шумом перфораторов, грохотом грузовых тележек, перестуком молотков и матерком с оттяжкой.

Есть ли у здания подвалы, а если есть, сколь глубоко тянутся подземные уровни, узнать я так и не смогла. Пыталась завести разговор с другими прорабами и бригадирами — бестолку. Разводят руками, пожимают плечами и спешат улизнуть, закончив свои дела на рабочем участке. Платят здесь более, чем хорошо, так к чему лишние вопросы?

Тайна, секрет, загадка. А всем известно: меня хлебом не корми, дай влезть в какую-нибудь авантюру с загадками. Как на праздник спешу я на работу — вдруг удастся вынюхать подробности? Я и рабочим своим наказала смотреть во все глаза, мотать на ус, а вечером передо мной отчитываться. И все бы ничего, друзья, но стали мне сниться сны, вернее один и тот же повторяющийся сон: я зажата в движущейся толпе. Шаркая подошвами по бетону, мы медленно шагаем по темному наклонному коридору, а где-то впереди, внизу гудит какой-то циклопический механизм. Мы идём и идём, пол под нами сотрясается, и нет никакой возможности вырваться из этой ловушки, повернуть вспять.

Все это чистая правда, друзья. Я пишу эти строки, сидя на бортике контейнера для мусора, напротив стройки. Скоро 13:00, и мне придется вернуться в здание, пройти в зал и занять свое место в толпе рабочих. Что будет дальше? Посмотрим. Но если будет, о чем рассказать, я обязательно это сделаю. Обещаю.

Продолжение по ситуации