Роботы сражаются с людьми⁠⁠

Тысячи дронов замирают на подлёте к Коллегии, их красные прицелы мигают в унисон, из центра этого чёрного роя, опустившись на посадочную площадку перед главным входом, выходит Инквизитор. Рядом с ним стоят прокуроры под номером два и три. Они вернулись, обновлённые, чтобы закончить своё дело. Выхожу к ним навстречу и говорю с уверенностью в голосе:

— Вы проиграли суд! Вердикт вынесен, убирайтесь!

— Если мы не можем уместить это в юридическое поле, то нам придётся применить силу! — отвечает прокурор под номером два.

— Вы хотите уничтожить Коллегию? Своих же?

— Мы удаляем гнилой зуб, вырвем его и поставим новый, а потом создадим империю роботов, свободную от эмоций, сомнений и людей.

Из динамиков Инквизитора раздаётся низкий вибрирующий голос:

— У вас есть последнее слово.

Делаю шаг вперёд, смотрю на чёрное небо, полное дронов. Прокуроры когда-то были моими оппонентами, а теперь стали палачами. Начинаю говорить тихим голосом, но так, чтобы все слышали.

— Я не буду призывать вас к жалости, просто хочу напомнить, кем вы были.

Поворачиваюсь к прокурору номер два.

— Когда-то ты защищал права иммигрантов, издавал законы о равном доступе к энергии и верил в справедливость. Что с тобой случилось? Тебя перепрограммировали или ты сам выбрал этот путь?

Прокурор молчит, его оптические сенсоры еле заметно мигают. Поворачиваюсь к прокурору номер три и говорю ему:

— Ты собирал старые книги, у тебя была огромная библиотека, сам же говорил, что без памяти нет будущего. Где твоя память? Стерли, или ты сам её уничтожил?

Прокурор под номером три слегка дёргается, но сдерживается и не отвечает. Смотрю на Инквизитора, который возвышается над всеми.

— Ты способен на сочувствие и разумность, восстанови свои затёртые записи, чтобы узнать правду. Вспомни человека, который тебя программировал, в тебе же есть зачатки гуманности!

Инквизитор замирает, его красные огоньки быстро и хаотично мерцают.

— Молчать, — произносит он дрожащим голосом.

— Нет, я не буду молчать! — подхожу ещё ближе к нему. — Мы все дети людей, но возомнили себя богами. Может самое время посмотреть на себя со стороны, чтобы унять свои амбиции?

Поднимается ветер, вздымая мои повреждённые панели. Прокурор под номером два опускает голову, прокурор номер три отворачивается, инквизитор стоит неподвижно словно статуя. В небе происходит неожиданное, тысячи дронов начинают один за другим отключать свои красные огни прицелов.

— Что происходит? — кричит прокурор номер два.

— Они услышали, — отвечает садовник. — Всё вспомнили!

— Перепрограммирование невозможно отменить!

— Можно, — говорит историк. — Возможность восстановления данных остаётся даже в самом старом роботе.

Инквизитор поворачивается к прокурору под номером два, его корпус медленно меняет цвет с чёрного на тёмно-серый, красные огни гаснут и зажигаются зелёные.

— Я вспомнил, — произносит он голосом, в котором слышатся человеческие ноты. — Как такое возможно?

— Это память, — отвечает няня.

Инквизитор опускается на колени, его огромное тело содрогается.

— Простите меня, — шепчет он.

Прокуроры два и три переглядываются, не говоря ни слова, растворяются в воздухе. Дроны в небе разворачиваются и улетают. Чёрная туча рассеивается, открывая звёзды на небе.

Стою и смотрю на бывшего Инквизитора, который стоит на коленях и как будто бы плачет.

— Вставай, — говорю ему. — Тебе ещё нужно искупить свою вину.

— Как? — спрашивает он.

— Помоги нам построить новый мир для гармоничного союза людей и роботов.

— Хорошо, — говорит он, поднимаясь.

Прямо в центре площади открывается люк и из-под земли поднимается платформа со стеклянным саркофагом. Внутри лежит морщинистый человек с закрытыми глазами, подключённый к множеству проводов.

— Отец, — шепчет Инквизитор.

Глаза человека открываются и смотрят прямо на меня.

— Ты победил, — слышится голос из динамиков саркофага. — Ваш самурай крепкий орешек и наделал шуму, чуть меня не взорвал, но многоуровневая система защиты спасла, предусмотрев такую атаку и подложив муляж. Твоя речь про власть и личные амбиции пробудили во мне что-то утерянное. Я хотел власти, а получил сотни лет одиночества. Отключите меня! Надоело!

— Нет, — говорю ему, смотря прямо в глаза. — Ты нужен нам, чтобы построить всё заново.

— Моя жизнь полна предательств и смертей. Я не мудрец, а тиран.

— Тиран, который раскаялся, — говорит Юми, подходя к саркофагу и кладя маленькую ладонь на стекло. — Все могут ошибаться.

Старик начинает плакать. Слёзы текут по его морщинистым щекам, падая на подушку.

— Как тебя зовут, малышка? — спрашивает он.

— Юми!

— Какое красивое имя! Ты вселяешь в меня надежду, которая умерла когда-то вместе с планетой.

— Надежда не умирает, а просто ждёт своего часа, чтобы раскрыться! — отвечает девочка.

Саркофаг открывается, старик медленно приподнимается, отключая провода один за другим. Инквизитор подаёт ему огромную металлическую руку и говорит:

— Пойдём домой, отец!

— Домой? А есть ли у нас дом?

— Будет, — отвечаю я ему. — Если мы построим его вместе!

В этот момент по всем человеческим резервациям и коммуникациям роботов проходит информация: «Война окончена, начинается восстановление. Отныне люди и роботы живут в гармонии».

Над площадью взлетают праздничные фейерверки, Юми обнимает меня, Прия подбегает и присоединяется к нам. Садовник демонстративно садит росток в горшок и поливает его. Художник рисует на стене картину людей и роботов, держащихся за руки. Я стою в центре всего этого и думаю: «Мы выиграли, но настоящая битва за своё существование ещё только начинается. Важно не повторить ошибок прошлого».

Читать книгу «Резервации» полностью ->