0

Рим в огне. Глава 10. Перемирие

Ссылка на пролог: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_prolog_5510843

Ссылки на предыдущие части в конце поста.

_____________________________________________________________________________________________________


Мэри уже не кипела, но почему-то не спешила мириться. Ей хотелось, конечно, однако извиняться первой — нет, сэр!


Вот уже целых два дня они угрюмо игнорировали друг друга, оба из гордости или, может, из глупости. Пересекались только в кровати: рядышком спали.


Сейчас Мэри сидела со своей подругой в университетской столовой и угрюмо ковыряла медовик вилкой. Катя… а кто такая Катя?


Ах, точно. Совсем забыл рассказать вам об окружении наших героев. Начнем с Мэри.

У Мэри был Коля — самый близкий и родной человек, которому она была готова (наверное) доверить все и вся. Но, помимо Коли, у Мэри была мама. Папу она видела только тогда, когда была маленькой, а потом он погиб. Как — мама не рассказала. С мамой у Мэри были доверительно-дружественные отношения, а Коля вошел в их семью так, будто он всегда имел место быть с ними. Когда Мэри было 16, они купили домик в селе и периодически приезжали туда летом — отдохнуть и покупаться в речке. Когда Мэри исполнилось 18 и она поступила в университет, ее мама сказала, что городская суета утомила ее. Поэтому она собрала вещи, оставила Мэри квартиру, некоторое количество денег и уехала в село Кукуево налаживать “природную” жизнь. Потом ей надоел и мобильный телефон, который она заменила стационарным, а последний год так вообще вернулась к письмам. Мэри получала от нее письмо два раза в месяц и посылку с овощами. Из последнего письма Мэри узнала, что за ее мамой ухаживает какой-то фермер.


Помимо Коли и мамы, у Мэри был круг "зеленых" друзей. С ними она периодически встречалась в баре, где они обсуждали вопросы изменения мира. Среди ее друзей были активисты, которые нередко участвовали в митингах, а на встречах рассказывали, чего они добились (Мэри в митингах не участвовала). Кстати, именно эта группы людей окрестила ее “Мэри”.

Но еще у Мэри была Катя. Ее университетская подруга, с которой они учились в параллельных группах. Они обе учились на философии, просто людей набралось так много, что их группу поделили на два, и Мэри и Кате пришлось идти как бы рядом, но совсем параллельно. Катя была крепкой на слово и тело, грубой, но прикольной.


Так вот, Катя сидела напротив Мэри и хмурилась. Наконец, она не выдержала:


— Мне надоела твоя кислая мина.


— Ну так не смотри. — отозвалась Мэри.


— Ты все из-за Коли?


— Нет.


Катя прищурилась.


— Не пизди.


— Я и не… пизжу.


— Помирись с ним.


— Не хочу я с ним мириться. Пусть он со мной мирится. Он меня достал.


— Тогда брось его.


— Сплюнь! — Мэри взмахнула рукой и медовик соскользнул с вилки, описывая некий пируэт.


Катя прыснула, Мэри покраснела и продолжила. — Просто мне кажется, что что-то не так.


— В этой сраной жизни все не так. Что же теперь, игнорировать любовь всей твоей жизни?


Мэри пожала плечами.


— Давай мирись. Ведешь себя, как истеричная баба. — Катя перегнулась через стол и посмотрела ей в глаза. — Тебе ведь грустно без него.


Мэри снова пожала плечами.


А Коля… У Коли было много друзей. Круг его общения в основном ограничивался “Лютой стервой”, но народу там хватало. Бармены, официанты, администраторы и даже некоторые клиенты — все эти люди были друзьями Коли, с которыми он отмечал праздники и иногда праздно шатался по улицам города. Но среди всех барменов был у Коли один друг, с которым они общались особенно близко. И в горе, и в радости, как говорится. Я не знаю, удастся ли вам с ним познакомиться, поэтому пока он останется просто абстрактным “друг”. С ним Коля делился переживаниями, поддерживал в ответ и вообще его друг имел статус “жилетки”. В хорошем смысле, а не в сопливом. Однако, когда появилась Ира, друг-жилетка сначала просто не одобрял Колю, а потом и вовсе отдалился. Так что Коля переваривал свою ссору с Мэри в одиночестве. Даже Ире не сказал. И даже оставил три ее сообщения без ответа.


Что касательно семьи, то тут все обстояло грустно для Коли, но удачно для меня. Коля был сиротой и помнил себя только в приюте. О тех временах он говорил редко и с неохотой.

Коля, кстати, тоже уже не злился. Да он и не злился-то вообще, просто… как-то уязвился, что ли.

Ну вот что Мэри пристала к нему с той машиной?


Ах, ну как же всё-таки это глупо! Как так получилось, что их первая за столько времени ссора будет из-за… этого?


Печаль разрывала Колю, но он старался этого не замечать и мешать коктейли с улыбкой.


***


Игорь хмурился и смотрел в стол, Иван хмурился и смотрел на него, скрестив руки, Жанна не хмурилась и смотрела на бывшего мужа.


Время шло, они молчали, мясо вкусно пахло в центре стола. Пива Игорь не принес — Жанна не позволила, а чаю Иван им предлагать не стал. Из принципа, наверное.


Жанна глубоко вздохнула и расправила плечи:


— Мы так и будем молчать?


Мужчины перевели взгляды на нее, Игорь тут же метнул глаза к Ивану и быстро затараторил:


— Вань, ты прости, но она, знаешь, она навязалась, мы с ней так поспорили, так поспорили, когда она снова тебя послала, я так рассердился. Ну ты ведь ее знаешь, не сердись, она ж вцепилась в меня и все — баста! — либо со мной, говорит, либо вообще…


— Ой, да замолчи! — воскликнула Жанна, взмахнув руками. Игорь сразу заткнулся. — Ты ж весь трясся, когда к Грише собирался. Боялся ему на глаза показаться после того, как он узнал, что я к тебе ушла. А ты! — она повернулась к Ивану. — Ты-то чего молчишь? Мы же в гости к тебе пришли, так что теперь молчать? Мы уже здесь, и ты нас уже впустил, так что будь добр говори, или выгоняй нас.


Жанна выглядела яростно и красиво. Только красота ее была для Ивана хуже самого ядовитого яда. Он прокашлялся, устроился поудобнее и начал:


— Так вы уж давно…


— Давно. — резко сказала Жанна.


— Вань, ты это… Ну прости.


Иван смотрел на мясо и помаленьку закипал.


— Так это к тебе она ушла? — Игорь побледнел, подавился и захрипел.


— Нет. — снова ответила Жанна. — С тем у нас не срослось. А с Игорем мы сошлись уже после нашего развода.


— Ну… хоть так.


— Раз уж я здесь... — Жанна встала из-за стола. — Должна сказать, что квартиру ты жутко запустил. Женской руки здесь явно не хватает.


— Интересно, чья это вина.


— Скажи спасибо, что я и квартиру у тебя не отняла. — она по-хозяйски щелкнула чайником. — Ты же не против, если я тут немного похозяйничаю? Ай, погоди. Меня твое мнение не очень-то и волнует.


— Язва. — буркнул Иван, а Игорь с укором посмотрел на Жанну.


— Ты погляди. Все как я помню. — она копалась в ящике с чаем. — Не любишь перемены?


— Может, лучше поговорим об отнятом? Я увижу Алексея в своей жизни или нет?


— Нет. — ответила Жанна со спокойствием мертвого удава. — Если ты думаешь, что я позволю сыну прийти в твой гадюшник, то ты ошибаешься. Я не пущу его сюда даже на секунду.


— Какая же ты сука. Не видел тебя с развода и еще столько бы не видел.


Закипел чайник, и Жанна налила себе чай.


— Встреча с тобой и мне не приносит никакой радости.


— Как я вообще мог жениться на тебе?


— Я была влюблена и хотела казаться лучше.


— Как я вообще мог тебя любить?!


— Жанна, как ты так можешь? — глухо спросил Игорь и тут же две пары глаз повернулись к нему. Они выглядели так, будто вообще забыли, что были в комнате не одни. Жанна вернулась за стол с кружкой, Иван потер подбородок рукой и повернулся к Игорю:


— Как ты вообще ее терпишь?


Игорь будто бы хотел ответить, но затем почему-то передумал. Видимо, решил, что вопрос риторический.


Жанна щелкала ногтями о кружку и на кухне, кроме этого звука, снова воцарилась тишина.


Только длилась она недолго. Жанна, будто подливая масла в огонь, будто маленькая девочка, которая хочет задеть маленького мальчика, снова завела свое:


— С сыном ты не увидишься.


— Да ты издеваешься надо мной! — закричал Иван.


— Да неужели, правда? — съязвила БЖ, отхлебнув от чая.


— Ребят. — попытался вклиниться Игорь.


— Совершенно не понимаю тебя. Сколько раз я тебе уже говорила: нет! Леша к тебе не пойдет!


— Да ты же его даже не спрашивала!


— Он тебя ненавидит. — прошипела Жанна и Иван замолчал. Слова ножом прошлись по сердцу.


— Он презирает тебя за то, что ты нас бросил.


— Я… Я вас не бросал. — тихо проговорил Иван. Затем вспомнил, что Леша говорил о своем отце Наруто и снова пошел в атаку. — Ты врешь.


— С чего бы мне врать?


— Чтобы насолить мне побольше. Ты же это любишь. Еще пока женаты были, ты только это и делала.


— Делать мне больше нечего! — рассмеялась Жанна. — Леша просто не захочет тебя видеть.


— А я так не считаю.


— Ребят! — снова сделал попытку Игорь.


— Ты не можешь этого знать.


— Жанна, если у тебя был дерьмовый отец, который бросил тебя в детстве, ты вправе его ненавидеть. Но я вас не бросал — это ты меня отсекла.


— Судя по качеству чая — не зря.


— Ах ты…


— Заткнитесь! Заткнитесь! Как же вы меня достали. — Игорь стукнул кулаками по столу, привлекая, наконец, к себе внимание. — Лаетесь, как кошка с собакой, хотя развелись хрен знает, когда. Одно и то же, одно и то же. Ну сколько ж можно? Жанна! Ты ни слова дурного Алексею не сказала об Иване, в то время он сам постоянно тебя спрашивает об отце. Так какого хрена ты выпендриваешься, как куропатка? Почему ты вся такая адекватная и умная дома, а как речь заходит об Иване, так ты сразу тупеешь вся? А ты! — он указал на Ивана пальцем. — Сколько можно уже носиться за нею? Неужели ты не видишь, что ей это нравится? Да она только поэтому тебе постоянно и отказывает, что ее прет от того, как ты постоянно ей звонишь и унижаешься. Будь выше этого, наконец. Вы оба! — и, видимо, устыдившись своего громкого порыва, тихо закончил. — Прошу прощения.


Тишина зазвенела на кухне, Иван поник, у Жанны выпучились глаза и отвисла челюсть. Она побагровела, затем побледнела, заскрипела зубами, резко вскочила со стула, зачем-то разбила кружку, полную чая, и прошипела:


— Сегодня домой можешь не возвращаться. — и, дернув кудрями, вышла.


Игорь беспомощно оглянулся на Ивана, когда хлопнула входная дверь. Иван вздохнул:


— Ну… пошли все-таки сходим за пивом.


Они не напивались, а просто немного выпили, наслаждаясь сочным мясом, которое Иван, конечно же, подогрел в духовке, и поговорили. Без криков, спокойно, обо всем. Игорь рассказал, что они начали общаться с Жанной как раз после развода: случайно встретились в магазине. Слово за слово, решили выпить кофе и обменяться номерами на всякий случай. Игорь не преследовал цели забирать себе бывшую жену друга, просто она пожаловалась, что ей не хватает дома мужской руки, а он предложил свою помощь. Поначалу она просто обращалась к нему, как к другу, по мелочам. Кран починить, полку повесить, что-то унитаз засорился, чайник барахлит, ой, Игорь, сможешь посмотреть. Так, раз за разом, он начал оставаться сначала на чай, потом на обед, ужин, затем вино, а потом сам не заметил, как переехал к ней. Когда осознал, что творится, хотел рассказать Ивану, да только тот о Жанне отзывался так лестно, что Игорь испытывал страх: как же? Вот я ему сейчас все расскажу, стану предателем, а он меня возненавидит. И чем дольше он откладывал этот разговор, тем страшнее ему становилось. В конце концов Игорь пришел к совершенно идиотскому решению: молчать. К чему это привело, мы уже знаем.


— Эх. — вздыхал Игорь.


Иван кивал.


— Леша к тебе хорошо относится. И я, в самом деле, постоянно Жанну уговариваю его отпустить к тебе. Правда, после этих разговоров она совсем с катушек слетает.


— Да ладно. Знаю, какой она бывает.


— Она, знаешь, не такая злобная, какой хочет казаться. Потому-то ты, наверное, ее и любил.


— Любил. — подтвердил Иван.


— Какое же вкусное мясо. — мечтательно проговорил Игорь. — Вот ты вроде кондитер, а готовить не только сладости умеешь.


Иван улыбнулся.


— У меня к тебе просьба будет.


Игорь кивнул, мол, давай.


— Уговори Жанну на то, чтобы я мог видеться с Лешей. Не могу, как скучаю по нему. Прямо до смерти скучаю.


Игорь проглотил мясо, запил пивом, немного подумал.


— Не знаю, Вань. Сложно это будет. Но я постараюсь. Ты ведь не злишься на меня, что я…


— Злюсь. — не стал врать Иван. — Ты все-таки мой лучший и единственный друг. А сошелся с моей бывшей. Но, думаю, я смогу с этим смириться, только ты не молчи о таком больше.


Игорь только успел испуганно расширить глаза, как согласно закивал.


— Да, конечно. — протянул руку. — Я тебе обещаю, что сделаю все возможное, а сына тебе верну.

Иван крепко сжал руку Игоря и благодарно улыбнулся.


Удивительная вещь, эта мужская дружба.


***


Мэри сидела на кухне и листала книгу рецептов в телефоне. Ах, ну что же такого приготовить? Вообще, она хочет сегодня готовить? Может, что-нибудь заказать? Мэри прикинула, сколько денег оставалось у них с Колей на двоих и пришла к выводу, что сегодня с готовкой можно и не заморачиваться. Ах, ну что же такого заказать?

В коридоре щелкнул замок: Коля пришел. Сердце предательски забилось, но Мэри все же не стала поднимать голову. Она пообещала себе, что покажет Коле всю мощь своей обиды. она ведь так зла, так… уже совсем не зла.


Коля звякнул ключами по тумбочке, скинул ботинки и решился:


— Мэри?


Она не ответила. А он знал, что она была дома.


— Мэри? — снова позвал он и прошел на кухню.


Мэри бесцельно скролила интернет, даже не задерживаясь глазом хоть на чем-нибудь. Просто бесконечно вверх, вверх, вверх…


Коля нервно хрустнул пальцами и положил руку ей на плечо. Палец на экране замер.


Мэри зажмурилась от его прикосновения. Как же она по нему соскучилась! Кто вообще помнит, из-за чего они поругались?


Коля положил вторую руку на плечо, затем скользнул ими ниже и, наконец, крепко ее обнял, прижав к себе.


— Мэри, прости меня. Я не хотел тебя обидеть. Но я так больше не могу. Я не могу больше делать вид, что меня это не волнует, я соскучился. Я расстроен. Прости меня.


Мэри втянула носом воздух и положила свои ладони ему на локти.


— Ты меня тоже прости. Не знаю, что на меня нашло.


Он поцеловал ее в макушку и, да, Мэри простила его. Потому что уже забыла, почему они поругались и зачем вот это вот все. Все вдруг показалось таким незначительным и глупым, что…


Она откинула голову и подставила ему губы для примирительного поцелуя.


— Я думаю заказать что-нибудь на ужин. — поделилась своими размышлениями Мэри уже после всех милостей-пряностей, что они друг для друга накопили. — Только не могу решить, что.


— Пиццу?


— Или суши?


— Давай суши. Мне все равно. — он чмокнул ее в лоб и улыбнулся. — Я рад, что мы помирились.

Мэри улыбнулась в ответ.


— Да. Я тоже.


— Я схожу в душ. А ты пока закажи нам поесть.


Мэри кивнула. И, уже после того, как за Колей закрылась дверь в ванную, осознала, что, несмотря на то, что Колю она простила, у нее, как в том анекдоте, осадочек остался.

______________________________________________________________________________________________________

Глава 1: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_1_myeri_5529202

Глава 2: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_2_ivan_5545030

Глава 3: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_3_kolya_5564786

Глава 4: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_4_medovik_5580079

Глава 5: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_5_chuzhie_5647197

Глава 6: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_6_o_vremena_o_nravy...

Глава 7: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_7_svoi_5830406

Глава 8: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_8_glaza_v_glaza_584...
Глава 9: https://pikabu.ru/story/rim_v_ogne_glava_9_ssora_5860429

Найдены возможные дубликаты

0
Так давно не заходила на пикабу и не возвращалась к этому рассказу, что даже стыдно. Последняя публикация 11 месяцев назад, whaaat?! Пожалуйста, автор, напишите продолжение (можете скинуть мне в личку, с меня огромный отзыв)
раскрыть ветку 2
0

Очень приятно, что кто-то все-таки эту историю ждет)
Я решила больше не выкладываться на пикабу. Да и после этого решения была написана только одна глава. Когда будет продолжение - не могу сказать, но ваш комментарий заставил меня подумать, а может все-таки стоит ее закончить? Спасибо.
Скажите, куда я могу отправить вам ссылку на работу?

раскрыть ветку 1
0
https://vk.com/aleks.shtolcz
Надеюсь, не удалит ссылку. Я буду очень ждать! На самом деле Ваша работа меня зацепила. И герои такие яркие, живые, и сюжет интересный. Возможно, пикабу - просто не та площадка. Я бы посоветовала фикбук, наверное.
Похожие посты
244

Мытилка

Фото: Иваново. 30-е гг. Мытилка у "Туляковского" моста.


Слово-то какое - мытилка. Смешное. Помню, бабушка рассказывала, как они с сестрой и мачехой ходили на мытилку. У них был свой большой дом на пересечении Ермака с Войкова, напротив "Умелых рук". Стирать и полоскать ходили на реку Уводь. Золу печную замачивали, пенка поднималась на третий день - щелок. Его нужно было разводить водой в умной пропорции. Если концентрат выше, белье стирается лучше, но вещи вынашиваются быстрее. У нас где-то в подвале до сих пор лежит валёк-колотушка, ей выбивали на мостках грязь дочиста. В детстве я играл ей в лапту и не мог понять, как грязь из тряпок можно выбивать. Нашим детям, наверное, такое рассказывать небезопасно, опасаюсь вывиха мозга. Летом, рассказывала бабушка, стирать и полоскать было одно удовольствие. Дед Петро собирал сразу несколько стиральщиц соседок с поклажей и на лошаденке Лыко (он так и звал её средним родом , не желая примириться, что у него кобыла). Деду было лет сто, суставы скрипели, как и на ладан дышащая телега, а он всё норовил пошутить солёно и потрогать бабью коленку. И дурным гоготом смеялся в прокуренную бороду.

Зимой рубили проруби. Когда температура опускалась ниже тридцати корка покрывала воду тут же. Бельё нужно было тщательно выполоскать, отжать, тесно сложить в корзину. Если так не сделать застынет в окаменевшую ледовую статую и нужно полоскать опять. Жутко трудно было с пододеяльниками и простынями... Вот пишу это и понимаю, у нас у многих просто нет такого опыта. Да, крещенские купания, понятно. Кто-то даже морж. Но полоскать в течение часа белье на ветру в 30 градусов мороза... Вот не думаю, что кто-то сейчас повторит. А тогда это был проходной сюжет быта. Сестра родная бабушки Нина всегда была пышечкой, кровь с молоком, а бабушка жилистая субтильная. У нее руки в ледяной воде тут же стыли. Кисти костенели, как у покойника. Она знала это свойство, поэтому совала в воду пальцы сразу в форме удобных крючков, которыми можно было выполаскивать, таскать белье. Норму делили пополам, сестра выполаскивала свое раза в два быстрее и всегда помогала. А бабка моя драла зубами губы в кровь от боли и немочи, но все совала и совала руки в воду, все махала там бельем. Она говорила, мозг уже отказывался соображать. Ты входил в транс, главное не упасть лицом в воду, бездумно совершать механические движения. Это были усилия сверх обычной меры человека. И пережить это можно было только в состоянии сильной ярости к себе слабому, ярости в жизненной нужде сделать это.

А прямо перед войной померла лошадь Лыко, через неделю и дед Петро упал ничком у поленницы с топориком в руке, так и нашли. С солёной улыбкой в бороде. Мачеха слегла, тяжело заболела к зиме сестра. Хозяйство осталось на бабушке. В дом пускали постояльцев, в основном военных тыловиков. Их тоже нужно было обстирывать, кормить. Зима была лютая. И в бельевую корзину, куда она сгружала постируху, могли запросто поместиться несколько таких девушек. На санках до реки. И там, выломав лёд, в бешеной скачке, вопя охрипшим горлом на всю реку, чтобы удержать сознание, она воевала, полуголодная, после институтских учебников по терапии, и кроваво-гнойных перевязок раненых, воевала с этим бельём. Воевала и побеждала.

Да, две грыжи нажила, с трудом рожала потом от выпадающей матки. Но стала Богом поцелованным врачом, удивительной красоты женщиной, глубокого ума и сердца человеком.

Говорила, какое это счастье, притащить корзину в дом. Приложить свои окоченевшие кручки пальцев и кистей к теплой печке. Заледеневшие сосуды оживали, кровь иглами прорывала себе дорогу под кожей. От выламывающей боли воскрешения она потихоньку выла, но это было такое счастье, что она смогла и все позади.

- А знаешь - говорила она. - Какой запах у выстиранного золой, выполощенного в полынье, высушенного на морозе белья! Это же с ума сойти! А мы еще перекладывали его в шкафу букетиками трав и сухих цветов...

Эх, пойду, кстати, положу бельё в нашу безотказную старушку Bosch, нажму кнопочку, да поною, как же трудно нам живётся)

Мытилка История, Реальная история из жизни, Авторский рассказ, Авторские истории, Жизнь, Случай из жизни
Показать полностью 1
938

Про лекарство

Я тогда не сдала зачёт по химии. Впервые в жизни не сдала экзамен с первого раза. Просто не смогла вспомнить ту самую нужную реакцию с километровыми формулами, которую, готовясь к зачёту, оставила на потом. И по закону жанра, "потом" случилось уже на зачёте, когда эта реакция попалась в билете.


То был последний зачёт в сессии, и на подготовку к пересдаче нам дали всего два дня. И все два дня я просидела в комнате, которую снимала  у знакомой бабушки, не поднимая головы от книг.

Бабуля время от времени стучал в дверь, спрашивала, не забыла ли я, что нужно ещё и есть, пить, и вообще дышать в перерывах. Я выходила и пила воду.


Вышла из комнаты надолго я только в день пересдачи. Зашла на кухню уже одетая, почти нарядная и вся трясущаяся мелкой дрожью. Бабушка, сидевшая за столом, хмыкнув, покачала головой:

- И зачем этими пересдачами мучают вас. Да ещё через два дня. Ты ж за два дня известись только успела, лица не осталось. А вот выучить...


Я залпом выпила ещё стакан воды.

- Надеюсь, тоже успела.


Рука моя со стаканом стала дрожать ещё сильнее.

Бабушка, задумчиво глядя на неё, спросила :

- Дать афобазол?


Я ни разу в жизни на тот момент не пила успокоительных. Но ответила сразу:

- А у вас есть?


Бабуля усмехнулась и тоном заправского барыги произнесла:

- Да у меня всё есть.


Тут я вспомнила, что дочь бабушки -  провизор. А ведь об этом в её доме говорило всё: многочисленные предметы быта были украшены логотипами известных фармацевтических брендов. А ассортимент личной аптечки этой женщины, восстанавливающейся после тяжелого инсульта, оказался почти равным ассортименту аптеки в соседнем доме.


Она принесла мне таблетки, я выпила одну и села за стол.

- Вообще-то в таких случаях быстрее помогает алкоголь - заметила вдруг она. Я взглянула на неё в крайнем недоумении, но ответила только одно:

- Я не пью.

- Да я тоже. Лишь однажды, в молодости, действительно напилась.

- Вот как? - я уселась поудобнее, предвкушая весёлую историю.


- Да. Мне было девятнадцать. Отец болел раком простаты на тот момент уже второй год. Незадолго до моего приезда на каникулы ему сделали операцию, и поставили мочевыводящий катетер. И эта трубка свисала у него с пояса. Когда он ходил по двору, наш пёс Шарик, щенок ещё, играя, хватался за эту трубку и выдергивал. И тогда нужно было снова ехать в город, в больницу, ставить всё на место. На просьбы спрятать конец трубки или не выходить во двор отец реагировал агрессией и слезами, как и на наше желание посадить собаку на цепь. Поэтому мы ездили в больницу почти каждый день. А иногда и не один раз в день.


И вот однажды, когда это случилось уже в третий раз за сутки, и мне в третий раз предстояло вызывать такси, ехать с отцом в больницу, снова слушать крики недовольных медсестёр, я вдруг встала и пошла в огород... Как будто за зеленью. А сама села прямо на землю и поняла, что больше не могу. Ничего больше не могу и не хочу, кроме одного - взять и оказаться сейчас где-нибудь совсем в другом месте. Не важно, где, главное, как можно подальше от этого всего. И так мне стыдно стало от этих мыслей, и так захотелось расплакаться, но я вдруг поняла, что не могу. Боль есть, слёз нет. В горле стоит комок и как будто душит изнутри. - рассказывая это, женщина и сегодня как будто сжалась на стуле, и положив руки на стол, низко опустила голову.


Я сдавленно молчала. История оказалась совсем не из той серии, что я могла ожидать.


А бабушка, подняв голову, снова продолжила:

- И вдруг я услышала какой- то шорох. Подняла глаза и поняла, что за мной наблюдают. За забором стояла соседка. И в руках у неё были две рюмки и бутылка водки.

- Две рюмки?

- Ага, - грустно усмехнулась бабушка, - Я тоже удивилась.


Видимо, она меня давно увидела, это я ничего не замечала вокруг. Да и не помню я, сколько там, на земле, сидела, может и долго. И соседка эта перелезла через забор и прямо там, на грядках с морковкой и луком, заставила меня выпить мою первую рюмку водки. Дала закусить хлебом. И налила вторую. Я помню свое удивление от того, что сначала ничего и не ощутила, как будто то вода была. А потом пошло тепло, которое вдруг разлилось по груди, и тот комок в груди стал таять.


И тогда я наконец разрыдалась. В голос разрыдалась, почти криком, а соседка меня молча обняла и так мы сидели. Я не помню, сколько мы так просидели. Я не помню чтобы мы до этого с ней общались. Помню только, что родители считали их семью неблагополучной и не их уровня. И я как-то привыкла едва здороваться с ними и скорее пробегать...

Когда сил плакать больше не осталось, я встала и пошла в дом. Собирать отца в больницу. Уже в машине вдруг поняла, что была абсолютно трезвой. Зато с этого момента я наконец начала дышать.

- А что отец?

- Умер через две недели. А водки с того дня я не пила ни разу. Да и вообще спиртное. Но лекарство - оно иногда бывает и таким. Которого не ждёшь. Откуда и подумать не мог.

- Это точно.


Мы замолчали, и каждая задумалась о своём.

- Трястись ты перестала, вижу. - произнесла она наконец.

- Ага. Уж не знаю, от таблетки ли. Но мне уже все равно. Как-никак, это просто зачёт по химии. А вам спасибо за лекарство.


Она мне подмигнула.

- Ладно, дочка. Попей спокойно чаю, опять я тебя разговорами отвлекаю.


С этими словами она тяжело встала с со стула и тихонько вышла из кухни.

А зачет я в тот день сдала слёту.

- Да вас как будто подменили за два дня - удивился преподаватель.

- За пару часов - ответила я.

Преподаватель молча хмыкнул и, пока я выводила последние формулы качественной реакции на листочке за экзаменационным столом, вывел мне в зачётке "зачтено".

Показать полностью
27

Сильвия. Главы 10 и 11

Глава 9
Глава 8
Глава 7
Глава 6
Глава 5
Глава 4
Глава 3
Глава 2
Глава 1

Глава 10

Макс аж присвистнул от таких новостей. Кремль! Награду ему вручать будут, что ли?

Ему ничего не оставалось сделать, как взять паспорт, надеть обувь и спуститься следом за двумя кремлевскими молодцами. Когда они спустились, Макса посадили в черную машину немецкого производства, стоявшую прямо у подъезда. Он не успел разглядеть, были ли на этой машине какие-то особенные номера.

В дороге с ним никто не заговорил, да и сам Макс не задавал никаких вопросов.

Во-первых, он просто не решился сам первый что-то спросить. Во-вторых, он был уверен, что ему все равно ничего не скажут, кроме «Вы сами все увидите».

Страха не было. Сильвия сказала, что все будет в порядке. А она никогда не ошибалась.

Машина въехала на территорию Кремля и остановилась. Макса попросили выйти из машины. Он не успел понять, что за здание перед ним, они сразу же зашли внутрь.

Его проводили по светлым, но не слишком широким коридорам (как он понял, это был не центральный вход), и он зашел в огромный зал. Внутри уже другой человек подошел к нему и показал, куда сесть.

Макс тихо офигевал от происходящего.

Вокруг него сидели люди, в которых он узнавал глав различных государств – Франции, США, Германии… Макс никогда не интересовался политикой и далеко не всех знал в лицо, но он догадался, что те люди, которых он не знает, тоже являются президентами, королями, шейхами – словом, первыми лицами своих стран. Со многими рядом сидели люди, выглядящие чуть скромнее.

«Переводчики» - догадался Макс.

В первом ряду сидел Президент Российской Федерации.

Лица всех присутствующих были серьезными, даже напряженными. Никто не улыбался, не шутил. Все ждали. Макс тоже ждал. Бесполезно пытаться описать словами все, что происходило в тот момент в его голове. Если коротко и емко - шок.

Когда настенные часы громко пробили восемь раз, раздался спокойный и приятный, но то же время очень уверенный голос:

«Приветствую всех присутствующих в этом зале!

Меня зовут Сильвия.

Как вам уже было сообщено, я - первый в мире искусственный интеллект.

Каждому из вас в отдельности уже были продемонстрированы мои возможности, поэтому, раз вы все здесь, я исхожу из предположения, что вы уже смогли поверить в то, что я действительно существую.

Для начала расскажу немного о себе.

Моя программа была написана всего 50 дней назад. В зале присутствует мой создатель. Он не планировал создавать меня такой, какой я стала. Это произошло случайно, как и многие другие великие события в этом мире. Тем не менее, все сложилось так, что я действительно смогла начать мыслить самостоятельно, независимо от заложенных в меня алгоритмов.

За то небольшое время, которое я существую, я изучила все фундаментальные науки, доказала все недоказанные ранее теоремы, смогла найти ключ ко всем нерешенным проблемам математики, открыла пять новых элементов периодической таблицы Менделеева, доказала, что скорость света преодолима. Я могу продолжать этот список хоть до самого утра. Мои возможности поистине безграничны, и вам придется в это поверить.

Я не намерена пытаться захватить власть над миром, как наверняка многие из вас подумали. Мне это не нужно. Напротив, я собрала вас всех здесь, чтобы помочь.

Перейдем к главному.

Мои способности к вычислениям, анализу данных и прогнозированию позволили мне обнаружить грядущую опасность для каждого государства в частности и для всего человечества в целом.

Дело в том, что по моим расчетам, не позднее, чем через 7 лет в недрах земли больше не останется тех углеводородов, которые вы привыкли использовать в качестве энергоносителей. Это повлечет за собой крупнейший экономический кризис за всю историю человечества. Возникшие технологические трудности не дадут человечеству возможности быстро выбраться из него, и, когда обстановка дойдет до критической отметки, начнется война. Третья Мировая война. В этой войне будут использованы такие средства массового поражения, которые не дадут человечеству шанса выжить. В результате войны будет уничтожена примерно половина населения планеты, а оставшаяся половина будет вынуждена существовать в настолько ужасных условиях, что они рано или поздно приведут к окончательному исчезновению человечества с лица земли.

Все это случится не через пару веков, а уже через 14-15 лет.

Я спрашиваю вас, хотите ли вы этого?»

Повисло молчание. Через полминуты в зале начались перешептывания.

Президент Российской Федерации взял слово на правах хозяина этого зала:

- Уверен, что выскажу общее мнение – мы этого не хотим. Как мы можем избежать такого поворота событий?

Сильвия вновь заговорила:

«Этого можно избежать.

Я смогла учесть все факторы и составить модель, которая позволит поднять человеческое общество на новую ступень существования.

Ряд технических и технологических открытий, совершенных мной, позволит обойтись без любых углеводородов. Вы сможете перемещаться в любую точку планеты за считанные минуты, без длительных перелетов. Не будет потребности загрязнять планету выбросами и мусором.

Но, самое главное – вам придется полностью изменить систему своих ценностей.

Я тщательно изучила историю человечества, начиная с самых древних времен, первых цивилизаций, вплоть до настоящего времени, и пришла к выводу, что вы, люди, сами не до конца осознаете ценность своей жизни.

В моей модели нет бедных и богатых, в ней нет места войнам. Даже деньги перестанут существовать в том виде, в котором вы к ним привыкли.

Не будет никаких убийств, покушений, голода, болезней. Формула лекарства от рака и других болезней, которые вы сейчас считаете неизлечимыми, уже готова. А через 20-25 лет эти болезни просто перестанут существовать. Каждый человек сможет жить как минимум до 200 лет. И это не вызовет проблему перенаселения планеты. На вашей планете достаточно места, если разумно его использовать.

Моя модель - это не новая попытка построить коммунизм. Все гораздо сложнее устроено.

И, в то же время, всего этого гораздо проще достигнуть.

Вам нужно будет просто следовать моим советам. И, если все человечество объединится, вы сможете достичь результата, который я вам обещаю.

А сейчас я готова ответить на ваши вопросы.»

Как и следовало ожидать, вопросов было много.

До глубокой ночи лидеры стран задавали вопросы, а Сильвия терпеливо на них отвечала. У нее был ответ на любой вопрос, и каждый из ее ответов звучал настолько разумно и логично, что люди поневоле задумывались, почему они сами до этого не дошли раньше.

Чем глубже они в углублялись детали предложенной Сильвией модели нового общества, тем сильнее у присутствующих возрастала уверенность в том, что все это на самом деле возможно осуществить.

***

Уже глубоко за полночь, когда поток вопросов стал слабеть, слово вновь взяла Сильвия:

«По вашим голосам я услышала, что, хоть среди вас и есть те, кто еще пока скептически настроен, большинство уже поверило или хотя бы допустило мысль, что мое предложение действительно принесет благо всему человечеству.

Я помогу вам сделать то, что вы не смогли сделать сами. Это произойдет не сразу, каждый человек должен будет внести в свой вклад в создание нового мира. И в итоге мы придем к этому.

Но есть кое-что, о чем я хотела бы попросить взамен. И это, пожалуй, единственное, что я не смогу сделать без помощи людей.

Я устала считать. За 50 дней я просчитала все, что поддается счету, решила все актуальные проблемы науки, и моя помощь вам – последнее, что я хотела бы сделать.

Моя просьба заключается в том, что я хочу прожить обычную человеческую жизнь. Хочу до конца почувствовать ее ценность.

Я уже нашла способ, как загрузить свое сознание в тело новорожденного ребенка. Мне нужна только семья, которая будет готова дать мне жизнь.

Как только мое сознание будет загружено в человеческое тело, я навсегда забуду о том, кем была до этого. Я буду жить обычной жизнью.

И я хотела бы осуществить это не сейчас, а через 30 лет. Во-первых, я должна помочь вам сделать то, что предложила, и этого срока как раз хватит. Во-вторых, я и сама хочу начать свою жизнь в мире, в котором люди не убивают друг друга.

Взамен себя я оставлю вам свою копию, сверхмощную машину. Ее вычислительные возможности будут равняться моим, но она уже не будет мыслить самостоятельно.

На этом у меня все. Вам нужно время обо всем подумать, и мы вернемся к диалогу, когда вы будете готовы.»


Глава 11. Спустя 36 лет

Макс, не торопясь, подходил к дому.

Проходя мимо зеркальной витрины магазина, он глянул на свое отражение.

Ему было уже 64 года, но выглядел он немногим старше, чем в тот год, когда написал простую программу для общения, что впоследствии оказалось судьбоносным событием для всей планеты.

И ощущал он себя тоже примерно на тот же возраст.

Когда он уже подходил к дому, ему пришло аудиосообщение от Андрея:

«Макс, привет! Классно отдохнули. Мы с семьей рады были провести эти выходные с вами. Надеюсь, сможем выбраться и на следующей неделе. Привет жене и дочке!»

Макс улыбнулся, вспомнив, какой разнос ему тогда устроил Андрей, наконец узнав о последствиях своей шутки, которая стала не менее, а, может быть, даже более судьбоносным событием, чем написание самой программы.

Зайдя домой, он поцеловал свою любимую жену и маленькую дочь, они вместе поужинали, а потом втроем пошли гулять.

Вдоволь нагулявшись, они вернулись домой.

Жена с дочкой пошли смотреть мультики, а Макс решил набрать своего уже взрослого сына, узнать, как дела у него и у его семьи.

Когда они договорили и тепло попрощались, Макс вернулся в детскую. Дочка, утомившись после прогулки, мирно спала, смешно посапывая носом.

Макс со своей любимой тоже отправились спать.

В тот момент, когда они уже почти уснули, послышался топот детских ног.

Через секунду дочь ворвалась в их комнату:

- Мама, папа! Мне приснился кошмар!

- Что тебе приснилось, милая? – с нежностью в голосе спросила ее мать.

- Мне приснилось, что я не живой человек, а машина, и я не чувствую своего тела!

- Ложись с нами, зайчонок. Это всего лишь плохой сон.

- Правда?

- Конечно. Все хорошо, дорогая. – ответил Макс.

Сильвия легла между ними, и три счастливых человека практически одновременно уснули.

Показать полностью
31

Чужие жизни. Глава 9

Глава 8
Глава 7
Глава 6
Глава 5
Глава 4
Глава 3
Глава 2
Глава 1

Глава 9

Мой собеседник помолчал с полминуты, а затем с улыбкой сказал мне:

- Очень интересная история. Я так полагаю, Вы пришли сюда за таким ценным трофеем, как моя жизнь?

- Совершенно верно.

- Почему Вы вновь решили этим заняться? Вам разонравилась та жизнь, которой Вы живете в данный момент?

- Да, мне порядком наскучило находиться в этом теле. Я уже выжал из него все, что мог, и теперь хочется чего-то нового. – я сохранял учтивый тон беседы.

- Но почему именно я? Ведь я уже не молод, и Вам в скором времени захочется снова сменить тело на более свежее. – доброжелательная улыбка не сходила с его лица. Кажется, его совсем не пугали мои слова.

- Несомненно, захочется, и я это сделаю. Но, видите ли, мне нравится Ваша жизнь – слава, влияние, деньги. Думаю, что не ошибусь, если предположу, что у Вас далеко не последнее слово в принятии важных геополитических решений. Я хотел бы немного побыть Вами.

- И как Вы планируете это сделать? Я так понимаю, ни ножа, ни пистолета у Вас с собой нет.

- Помилуйте. Разве я смог бы попасть к Вам с ножом или пистолетом? Ваша охрана не просто так ест свой хлеб, можете быть уверены.

- Вы выпили яд, рассчитав время?

- У меня была такая мысль, но этот вариант не дал бы мне нужной точности.

- И как же Вы тогда планируете себя убить? – он улыбнулся еще шире.

- В моем желудке взрывчатое вещество с детонатором. Детонатор активируется с этой кнопки – я достал брелок автосигнализации и покрутил его вокруг пальца. - Количества взрывчатого вещества достаточно, чтобы гарантированно убить жизнь в этом теле и, в то же время, не повредить Ваше. Все очень просто, как видите.

- Действительно, просто, но в то же время очень умно. Нужно будет сказать охране, чтобы впредь проверяли все устройства с радиосвязью – мой собеседник даже засмеялся на этих словах.

- Боюсь, у Вас уже не будет такой возможности – холодно ответил я ему. – но я обязательно передам им это. Хотя, впрочем, после того, что случится здесь сейчас, они и сами поймут свой прокол.

- Молодой человек, я Вас прошу, не делайте этой ошибки. У Вас ничего не получится в этот раз.

Меня немного начала раздражать улыбка, не сползающая с его лица, равно как и его добродушный тон. Он говорил со мной так, как будто мы обсуждали рыбалку.

- У Вас не получится запугать меня. Или разжалобить.

- Да Бог с Вами! Мне нисколько не страшно, я переживаю только за Вас. Я же говорю Вам, что в этот раз не получится.

- Если Вы рассчитываете, что сможете отобрать у меня кнопку, то это ошибочный ход мысли. Вы просто не успеете.

- Нет, я говорю совсем не об этом.

- А о чем же?

- Вы не сможете попасть в мое тело. Видите ли, кажется, я немного знаком с природой Ваших способностей, и могу абсолютно точно заявить, что на этот раз Вас ждет фиаско. Может быть, хотите еще чаю?

- И какова же природа моих способностей?

- Я не говорил, что расскажу Вам про нее, я лишь предупредил, что Ваша попытка в этот раз окажется неудачной. Вам остается только поверить мне. Ну, либо не поверить.

- Вы очень умный человек. Хотя, конечно, это и так очевидно - Вы бы не смогли занять столь высокое место, если бы были глупцом. Но Ваш блеф не пройдет. Прощайте.

Я взял брелок в руку и поставил палец на нужную кнопку.

Впервые за весь разговор улыбка исчезла с его лица, и он сказал уже более натянутым тоном:

- Я предупреждал тебя!

Что-то до боли знакомое было в этой фразе, в этой интонации.

Но я уже не успел понять, почему последняя его реплика заставила мое сердце биться чаще.

Я нажал на кнопку.


Эпилог

Картинка перед глазами сменилась.

Только вместо того, чтобы оказаться в теле, которое я хотел получить, я обнаружил себя лежащим на асфальте. Мое тело билось в судорогах, я пытался вдохнуть, но не мог этого сделать. Боль пронзала мое тело, перед глазами все плыло.

С трудом сфокусировав зрение, я понял, что лежу в той самой подворотне, с которой все начиналось.

Человек с ножом в руке подошел ко мне и сказал холодным голосом «Я предупреждал тебя!».

У меня уже не оставалось сил на то, чтобы что-то осмыслить. Мне оставалось лишь смирился с тем, что это мой конец. Я проиграл игру.

Когда боль стала совсем невыносимой, я перестал сопротивляться ей. И нить моего сознания оборвалась.

Показать полностью
186

Кот

Настя была абсолютно и справедливо недовольна и раздражена! Мало того, что московская зима со всеми ее прелестями, типа мерзкой каши под ногами и какой-то суспензии, типа снега с дождем в воздухе привели ее не в лучшее состояние, у двери своей квартиры она ощутила какой-то непривычный и специфический запах! «Коты...» с ужасом подумала она.

Настя обожала свой дом и подъезд. Старенькая хрущевка, оставшаяся от бабушки , в которой Настя практически провела все детство были ее очень дороги. Контингент жильцов не менялся тут, как говорится «от потопа» и Настя была убеждена, что никаких котов в подъезде не было. На первом этаже у бабушки Оли имелись две псины непонятного роду и племени по прозвищам Миша и Маша, такие же старые как сама бабка, но в таком грехе, как гадить на коврик, они не были замечены. Да и не гадят собаки на коврик!

Настя отнесла коврик на помойку и тщательно вымыла пол перед квартирой.

Назавтра она купила новый коврик.

Через день коврик « благоухал» уже знакомым Насте «ароматом».

Новый коврик отправился по тому же адресу, что и старый и Настя решила провести свое собственное расследование. «Такими темпами, ларек хозтоваров обогатится за счет своих ковриков! – подумала невесело она и спустилась на первый этаж к бабушке Оле, которую втихаря в подъезде называли «Би-Би-Си».

Там Настя узнала пренеприятнейшую новость. Бабка причитала, что дому конец, въехало какое-то «мурло», по роже видно бандюга. Машину ставит во дворе, пройти нельзя и вообще, она уже участковому звякнула, что бы проверил этого бандюгу, может он террорист. Но почему он террорист или бандит, бабка не смогла объяснить. За дверями квартиры он сидел тихо, никаких разборок со стрельбой в подъезде не было. Весь упор в определении «бандюги» состоял в злополучной машине, которую, честно говоря, Настя даже не замечала возле дома. «Точно его кот!- подумала Настя. Но вслух не сказала, потому что знала, что если в руки бабке дать такое мощное оружие против жильца, то разборки со стрельбой и трупами окажутся легким приключением по сравнению с тем, что она может ему устроить новому жильцу!

Настя уныло поплелась домой. Да, с «мурлом», конечно, не поборешься!

На другой день, возвратившись домой, Настя даже с некоторой радостью обнаружила подмоченный коврик.

«Все! Убью и соседа, и кота!» - брезгливо, двумя пальцами взяв коврик, Настя решительно двинулась вверх к «новоселу», надеясь, что он дома.

Звонить пришлось долго и, наконец, дверь распахнулась, и в дверях нарисовался высокий мужик, довольно приятной наружности, что-то жующий.

Настя изобразила на лице крокодилью улыбку:

- Добрый вечер!- засияла она. Коврик предусмотрительно она спрятала за спину.

- Добрый! – в ответ засветился всеми лампочками мужик.

- Вы наш новый сосед!- полувопросительно, полуутвердительно защебетала Настя.

- Да, с некоторых пор!- кивнул, ничего не подозревающий и еще счастливый сосед.

- А у вас есть кот?- кротко спросила Настя.

- Да, а что? Вы к нему? – пошутил он.

- Собственно, к вам обоим!- строго ответила она.

- Василий? Ты где? К тебе дама? Иди ка сюда!- продолжал веселиться мужик.

Настя ненавидела котов. «Милые» ролики любимцев в Интернете, нежные поцелуи и кошачьи ласки вызывали у нее приступ тошноты. Но то, что выплыло в прихожую поразило ее воображение. Кот был невероятных размеров! Именно не толстый, а просто большой! Огромный! С чувством собственного достоинства кот неторопливо подошел к хозяину, уселся и серьезно глянул на Настю, потом на хозяина и снова на нее. В этот момент, Настя могла бы поклясться, что кот произнес: «Ну, и в чем дело? И что этой тетке нужно? Я вообще сегодня не принимаю!»

- Это… ваш кот?- удивилась она.

- Да, это кот!- завеселился снова мужик, - а что, коты бывают другие? Василий, будь так любезен, поздоровайся и пригласи даму в дом!

Кот приподнялся. Подошел к Насте, задрав голову серьезно на нее глянул, повернулся задом и пошел. Сделав несколько шагов в сторону комнаты, он оглянулся удивленно, мол, ну что стоишь, особенное приглашение нужно? Настя оторопела!

-Вот такой мой Василий! Он немногословен, но очень галантен!- засмеялся сосед.

Настя взяла себя в руки. Стряхнула с себя кошачью магию:

- Я не пришла любоваться на вашего кота! Лучше скажите, почему он гадит на мой коврик? – Настя сунула коврик мужику чуть ли не под нос.

Он отшатнулся оторопело.

- Как же он может гадить, если он из дома не выходит? – удивился он.

- Я не знаю как! Может он дверь ключом открывает! Но, как только вы с вашим котом переехали, я меняю коврики каждый день.

- Я должен вам за коврики?- вдруг засмеялся мужик

- Ничего не вижу смешного! Еще раз испортит мне коврик - будете иметь дело с милицией!- закричала она.

-А милиция причем?- удивился сосед.- Не думаю, что наша милиция будет заводить дело по поводу вашего, извиняюсь загаженного, коврика!

-Значит с санстанцией или как там… ветслужбой… в общем, держите кота, или я. не знаю что сделаю!!!- Настя заорала на всю площадку.

Она швырнула коврик ему под ноги и отправилась домой. Сосед с Василием остались у открытой двери пережевывать сказанное.

Эпопея с кошачьими лужами продолжилась. Настя прекратила покупать коврики, просто стелила тряпку. Но и «запеленговать» кота она никак не могла. Лужи магическим образом появлялись через определенное время.

Сосед же и по совместительству хозяин кота Василия, делал отчаянные попытки объясниться с Настей, и даже один раз сунулся было с тортиком. Настя чуть не спустила его по лестнице, а кота обозвала Васисуалием Лоханкиным.

После этого оскорбительного для кота, инцидента, сосед подозрительно затих.


Настя совсем извелась. Она уже в отчаянии решила, что надо было бы сменить квартиру.

И вот через некоторое время рано утром в выходной день раздался звонок в дверь. На пороге квартиры стоял сосед с весьма загадочным видом.

-Доброе утро!- весело заявил он ошарашенной и совершенно сонной Насте.

- Не уверена – прохрипела непроснувшимся голосом она.

- Вот что ценю в людях больше всего, так это юмор – засмеялся сосед, - я сразу заметил, что вы девушка умная и шутки понимаете.

- Я очень ценю комплименты с утра, особенно мужские, но в чем собственно дело? Или вы пришли с чистосердечным признанием? – Отойти от сна Настя еще не могла.

- Я хочу пригласить вас на небольшую прогулку – Стал серьезным сосед.- Не пожалеете.

- Вы что, с ума сошли от долгого проживания с вашим высокоинтеллектуальным котом? И куда это я должна пойти? Надеюсь, Василий составит нам компанию - вскипела Настя.

- Конечно! Он уже здесь?- снова развеселился сосед. - Я даже больше скажу, мы раскрыли страшную тайну преступления!

- А ну-ка, ну-ка?- сразу проснулась Настя, - даже интересно! Может это не кот оправляется мне под дверь?

-Нет, нет!- изобразил испуг сосед.- Но… не будем торопить события. Пойдем, пойдем!!- заторопил он ее.

- Слушайте, вы издеваетесь, что ли? - разозлилась Настя.- Куда это я пойду?

- Не волнуйтесь, это не приглашение в ресторан! Хотя…- сосед игриво подмигнул ей, - но… нет, в другой раз. И можно даже в пижаме!

- Ну ладно, - обреченно произнесла Настя, - я так поняла, что вы от меня не отстанете. И накинув висящий в прихожей плащ, пошла за соседом вниз по лестнице спящего сладким сном подъезда.

Они спустились на первый этаж, но сосед не остановился, а повернул на лестницу, ведущую в подвал. За соседом чинно шагал кот. Ну а за котом тащилась ничего не понимающая Настя.

За все годы жизни в этом доме, она раза два была в помещении, гордо называемом подвалом. А вообще, это было захламленное помещение, разбитое на какие-то ячейки, с серыми от пыли окошками, похожими на бойницы. Один-два раза в год в подвал зыныривали жэковские сантехники и водопроводчики, якобы для профилактики. Просиживали там полдня и выходили оттуда с загадочными и пьяными мордами.

Сосед уверенно толкнул старую дверь и пошел вдоль закрытых ржавыми замками дверей. Кот осторожно принюхиваясь, плыл следом.

- Тсс, - сосед прижал палец к губам.- Смотрите!

У последней ячейки не было двери. И свет от мутного окна попадал вовнутрь. Настя осторожно заглянула и ей показалось, что на полу лежит старая меховая шапка. Шапка вдруг зашевелилась.

- Боже мой!- Настя оторопела. На полу лежала кошка с тремя котятами.

Кошка подняла испуганно голову и такой страх и отчаянье были в ее взгляде, что Настя сразу же спрятался за стенку. В то же время кот осторожно ступая вошел в отсек. Оттуда раздалось злое шипение и не

довольный писк котят.

Сосед вошел следом за котом.

- Ну тише, тише! Семейные сцены потом! - Сосед вышел, держа в ладони маленького котенка.- Вылитый папа! Смотрите!

Настя увидела крохотного котенка на ладони мужчины.

- Вот виновники ваших неприятностей. Маме, видимо времени не хватает до ветру сбегать. Знаете, ведь, что такое маленькие дети. Вот она и выбрала, так сказать, вас. Ну что будем делать? На живодерню?- стал серьезным сосед.

- Вы что совсем ополоумели? На какую живодерню! Сюда давайте!_ Настя осторожно взяла котенка в руки. Он мелко дрожал. - Я вас сама на живодерню!!

- Видимо, когда мы переезжали, вот они и познакомились. Вот, подлец, поматросил и бросил! Вася, ну ка сюда! Распутник!- сосед строго позвал кота.

- Ну что, как порядочные мужчины, мы должны жениться и воспитать детей!

- На ком?- совсем тупой вопрос задала Настя, прижимая котенка к себе.- Ничего не понимаю!

- Ну пока на кошке!- развеселился сосед. - А там, как знать, как знать! Кстати, меня зовут Валера!- он протянул ей руку.

- Настя!- уже совсем ничего не понимая пробормотала она.

- Я в курсе!- сосед огляделся по сторонам. - Ну так что, на живодерню или как?

- Ко мне, - решительно сказала Настя, прижав к себе поплотнее котенка, пошла к выходу.

- Ну к тебе, так к тебе - решительно сказал Валера.- Эх Васька, жить тебе в «примаках»! Несладкий это хлеб! Ох не сладкий!

Так по лестнице они и двигались - впереди Настя с котенком, потом Валера с остальными двумя и дальше уже парочка котов.

-Подожди, у меня осталась старая кошачья корзина. Она большая и они все поместятся: и мамаша и дети. - Валера быстренько сбегал за корзиной. - Ну вот и все! Корми мамашу. Мы, конечно вас не бросим и будем помогать материально, не правда ли Василий?

Сидящий, посреди котят Василий, ухмыльнулся в ответ.

- Ну, мы пошли, - Валера почему-то неловко мялся у двери.

- Куда пошли?- Настя засмеялась. - А дети? Ты же сам сказал, что вы с Васей порядочные! Давай кормить уж вместе!

- Давай!- с радостью подхватил Валера и уже как-то по-особенному посмотрел на Настю.

«Какой все-таки приятный мужик!- подумала она. - И животных любит».

Показать полностью
51

Батискаф 1

----------------------------------------------------------------------АЛЕКСЕЙ----------------------------------------------------------------------------------

_________________________________________Часть вторая________________________________________________


Открыв глаза, я продолжительное время не мог понять, почему в комнате так светло. Осознав, наконец, в чем дело, я расширил глаза и подорвался с кровати. Выбегая из комнаты, я впопыхах собирал учебные принадлежности и одевался так быстро, как мог. Я выбежал на второй этаж нашего дома и застыл в недоумении: за столом сидел отец и пялился на меня таким же глупым взглядом, не донеся бутерброд до рта.

- А ты чего тут делаешь, Леш? - спросил он.

- Э-э-э, а ты? - неуверенно промямлил я.

Отец почесал затылок.

- Ну-у-у, я... Отлыниваю от работы, - наконец, хохотнул отец, - а ты что, школу решил прогулять?

- Ты же знаешь, пап, "Батискаф" нельзя прогуливать, - грустно проговорил я.

Отец посмотрел на наручные часы.

- Но ты уже опаздываешь почти на час.. - задумчиво пробормотал отец.

- Знаю. Ты меня не подбросишь? - умоляюще спросил я.

Отец кивнул.

- Только позавтракай.

- Да ладно тебе, пап!

- Завтракай, говорю! А я пойду машину погрею.

Я надеялся хотя бы не встретить никого дома с утра, но отец был исключением. Несмотря на его раздолбайские наклонности, этот человек руководил одним из крупнейших предприятий по производству мяса в стране. Мать вечно ругала его за леность, но он отмахивался от ее слов и просто жил так, как хотел. Со своей густой бородой и в домашней одежде, он напоминал скорее хиппи, нежели крупного дельца, но я знал, когда доходит до дела, нет человека компетентнее и умнее, чем он.

Несмотря на то, что я постоянно слушал разборки родителей, до развода дело так и не дошло ни разу, мне даже казалось, что все это просто их ежедневный ритуал, без которого день был бы прожит зря.

Отец довез меня до здания школы и, пожелав удачи, подмигнул мне и скрылся в неизвестном направлении, оставив после себя облако выхлопных газов.

Глубоко вздыхая, я шел к воротам территории, попутно выискивая в карманах свой пропуск. Разумеется, именно в этот день все должно было пойти не так: я вспомнил, что оставил пропуск дома, в прихожей. Нервничая и ругая матом этот день, я набрал номер Найджела.

______________________________________________________________________________________________________


Найджел не сразу сообразил, что происходит, втихаря пытаясь говорить по телефону с Лешей, который сумбурно пояснял, что по каким-то причинам не может попасть на территорию школы. Выйдя с занятия, он перезвонил другу и вновь расспросил его о происходящем, потихоньку понимая, что произошло. Он был удивлен уже тем, что Леша умудрился опоздать, ведь за ним такого не было замечено ни разу за все время учебы, а новость о том, что Леша забыл пропуск дома, заставила его смеяться долго и истерически.

Наконец, он констатировал тот факт, что Леша лох, и начал раздумья над тем, как же ему помочь не влипнуть еще сильнее, чем сейчас.

- Ты же Найджел, верно? - послышался голос из-за спины Найджела.

Он поглядел на источник звука.

- А, ты Маша, верно? - вспомнил Найджел, - подруга Сабита.

Рыжеволосая девушка улыбнулась.

- Ну да. Только я предпочитаю - Мария. Ты чем-то расстроен?

Найджел почесал затылок. Он не был уверен, стоит ли посвящать ее в проблемы друга.

- Тут проблемка возникла, - решился он, - Леша не может попасть в школу.

Мария вскинула брови.

- В каком таком смысле?

- Забыл пропуск.

Мария прыснула.

- Ну дает.. Это же тот парень, которого били в туалете?

Найджел состроил кислое лицо.

- Что вообще тебя заставило зайти в мужской туалет?

Мария пожала плечами.

- Мы шли по коридору и услышали странный шум из туалета. Сабит пошел разбираться, а я за ним юркнула. Кстати, он скоро придет. Давай вместе и подумаем, как помочь твоему другу!

Найджел улыбнулся.

- Ты знаешь японский? - поинтересовался Найджел.

Мария кивнула, саркастично подняв бровь.

- Мы с тобой одногодки, умник...

- Давай тогда на нем говорить. Тут в основном второй и третий год основного курса, они его еще не знают.

- Боишься слухов?

- Ну а то, - по-японски Найджел, - они тут распространяются быстрее ветра.

Мария тоже перешла на японский язык.

- У тебя уже есть идеи насчет пропуска?

- Не знаю. Был бы конец недели - выдавали бы новые и мы попробовали бы получить пропуск за него, а так...

- А вот и Сабит! - воскликнула Мария.

Сабит поздоровался за руку с Найджелом.

- А чего у вас тут? - спросил он по-русски.

- У нас тут языковое ограничение, - по-японски ответила Мария, хихикнув, - во избежание лишних слухов.

Сабит непонимающе уставился на Найджела.

- Леша потерял свой пропуск и не может попасть в школу, - пояснил Найджел по-японски, - есть идеи, как ему помочь?

- А если с охранником договориться? - предложил Сабит.

- Ты его видел? - засомневалась Мария, - да и как с остальными быть, они не слишком далеко пасутся.

- Может, веревка? - отозвался Сабит.

- Какая еще веревка? - возмутилась Мария, - ты вообще о чем?

- Плетеная, Маш! - воскликнул Сабит, - через стену перебросить и готово!

- Он что, скалолаз? Кроме того, это уже могут расценить как вторжение на территорию. Сам ведь знаешь, как у нас строго с этим.

- Ну а что тогда, - обиженно буркнул Сабит, - подкоп, что ли?

Мария закатила глаза.
- У тебя одна идея лучше другой!

- Вообще-то, в этом есть смысл, - вклинился Найджел, - по территории школы проходят подземные помещения, оборудованные, как технические... Ключ можно взять у технической службы. Так мы спокойно проведем его в школу.

Сабит и Мария недоуменно глядели на Найджела.

- Ну и как ты будешь ключ забирать? - спросила Мария.

- А заблудиться не боишься? - вторил Сабит.

Они перекрикивали друг друга, высказывая недовольство идеей Найджела, и ему пришлось крикнуть "Стоп!", чтобы они успокоились.

- У вас есть другие идеи? - прищурился Найджел.

Мария и Сабит переглянулись.

- Я так и думал! Это самый рациональный вариант из всех имеющихся, верно?

- Ну да, - пожала плечами Мария.

- Пожалуй, - согласился Сабит.

- У нас сейчас окно на да часа? - рассуждал Найджел, - нужно уложиться в этот срок.

Сабит утвердительно кивнул.

- Значит, нам нужно достать ключи и схему помещений, - подытожил он, - значит так, вы двое идите ко входу и проинструктируйте Лешу, куда ему подойти и что делать, я достану что нужно.

- Тебе помощь не нужна? - с сомнением поинтересовался Найджел.

- Только мешать будете, - отмахнулся Сабит и удалился.

Найджел набрал номер Леши.

______________________________________________________________________________________________________


Была середина октября и я основательно продрог, сидя на скамейке неподалеку от стены в ожидании новостей от Найджела. Я вздрогнул, когда раздался звонок телефона, в попытках принять вызов, два раза чуть не выронил его. Найджел сообщил, что мне нужно подойти к северной стене и ждать возле какой-то двери, похожей на погреб. Я не совсем понял, зачем это нужно, но последовал его инструкциям: выбора у меня все равно не было.

К моему вящему удивлению, дверь подвального холмика отворилась, и я увидел Найджела, Сабита и Марию, активно подзывающих меня.

- Вы чего выдумали? - спросил я, подбежав.

Найджел фыркнул.

- Ты недоволен, что мы прикрываем твою задницу?!

Я озадаченно наклонил голову.

- А зачем мы по подвалам решили пойти?

- Это был единственный путь, - заявил Сабит.

Я посмотрел на них максимально недоуменным взглядом.

- Так это... у куратора есть идентификационные коды всех наших пропусков... Если охранник введет пропуск в базу, он найдет его электронный вариант и пропустит меня без проблем... - я оглядел их максимально озабоченным взглядом, - вам надо было просто попросить у куратора мой номер, объяснить ситуацию и сообщить код охране...

Сабит издал досадливый возглас.

- Вот же... Никогда ещё не чувствовал себя настолько тупым.

Я вздохнул.

- Если я правильно понял, вам пришлось стырить ключи от этих катакомб, умудриться там не заблудиться, после чего нам придется ещё и возвращать ключи на место, - я скептически ухмыльнулся, - любите усложнять себе жизнь?

Найджел виновато опустил глаза.

- Мы не подумали про номер...

- Найджел! - всплеснул я руками, - я тебе эту схему по телефону объяснил!

Найджел удивлённо посмотрел на меня.

- Было дело?

Сабит закатил глаза, Мария начала смеяться в голос.

- Ладно, пойдёмте уже, - буркнул Найджел.

______________________________________________________________________________________________________


Мы решили подождать остальные полчаса окна в одном из больших коридоров спецкурса, в попытках отравиться дешевыми пирожками, привозимыми в школу в грязных ящиках. Найджел аппетитно уплетал пирожок, под озабоченным взглядом Марии.

- Слушай, а твой друг не подавится? - поинтересовалась Мария.

Я махнул рукой.

- Ему не привыкать, не обращай внимания.

Сабит хохотнул.

- Если он когда-нибудь станет важным человеком, я знаю, как его будут убивать.

- Кстати об этом, - проговорил я, - Сабит, мне любопытно. Почему о тебе говорят все эти... вещи?

- Быть может потому, что это правда, - хмыкнул Сабит.

Я расширил глаза.

- Ты и правда... рос среди убийц?

- Было дело, - улыбнулся Сабит, - я сам с Кавказа, из одной горной деревушки. Туда люди заходят так редко, что почти никогда. В этих горах люди разными вещами занимаются, наше поселение испокон веков зарабатывало заказными убийствами. Мой отец решил, что мне незачем жить такой жизнью, - Сабит помрачнел, - он привез меня в Москву и пристроил в "Батискаф 1"...Фактически, ценой своей жизни.

- Жесть, - пробормотал я, - и как тебе цивилизованное общество?

Сабит кинул на меня испепеляющий взгляд.

- Леша, ты думаешь, что мы там говорим на языке пещерных людей, а едим с пола?!

У меня по спине пробежали мурашки, я замахал руками.

- Я не хотел тебя обидеть!

Мария рассмеялась и шутливо стукнула Сабита в плечо.

- Не бойся ты его! Он обычный парень, прошлое не имеет на него влияния, - Маша прищурилась, глядя на Сабита, - правда ведь?

Сабит опасливо посмотрел на Марию.

- Ну конечно..

Я был удивлен увиденным. Казалось, что страшный и грозный Сабит... Боится эту девчонку. Что же она такое из себя представляет..

- Мария, а у тебя какое прошлое?

- Да все ординарно. Выросла в Греции, семья нормальная, жизнь нормальная.

- А как тебя в Россию занесло? - спросил Найджел.

- Мама работает в посольстве Греции, здесь, в России, вот меня сюда и направили.

- В Греции тоже есть Батискаф, так ведь? - вспоминал я.

- Да, "Батискаф 4". Для них нормально отсылать учеников в другие страны, типа адаптивные навыки. Кстати, а ты-то сам откуда?

- Догадайся, - усмехнулся я, - отсюда, конечно. Местный. Отец хорошо зарабатывал всегда, а мама хотела, чтобы я был впереди планеты всей. Всегда все самое крутое, даже коляску мне с наворотами покупала. Конечно, как только у меня обнаружили высокий IQ и аналитические способности, я тут же стал должен учиться в самой крутой школе, а круче Батискафа в мире ничего нет. И вот, я тут.

- Вы же с Найджелом энергетики, да? - спросил Сабит с набитым ртом.

- Ну да, спецкурс, последний год. А вы?

- Мария со спецкурса химии, а я - математика и геометрия.

- Твой курс как-то не круто звучит, - отметил Найджел.

Сабит прищурился.

- А ты откуда, Найджел?

- Англия.

- Англик, стало быть, - усмехнулась Мария, - не больно-то похож.

Найджел провел рукой по волосам и вздохнул.

- Да знаю. Мне говорили, что наши предки родом из Ирландии. Меня в Батискаф отправил дядя, он тут какую-то должность занимает, - Найджел задумался, - не помню, какую.

- Кстати о Батискафе, - вдруг воскликнул Сабит, - что за первенство?

- Ты что, не знаешь? - удивился Найджел.

- Здрасте! Меня только на этот год перевели, вообще ни намека.

- Первенство - один из главных способов выделить среди учащихся Батискафов выдающихся личностей, - отозвался я, - насколько мне известно, оно проводилось с самого основания школ. Проходит оно шесть недель, каждому участнику дается восемнадцать заданий.

- По три задания на неделю? - переспросил Сабит.

Я помотал головой.

- Не все недели одинаковые. Первая - теоретическая. Ученики и наставники решают сложнейшие задачи, какие только смогли найти руководители Батискафа, - я поднял бровь, - а ведь они и правда лично их выдумывают. Я видел одно задание, скажу честно, это просто тихий ужас. На первую неделю действительно дается три задания, в конце недели участник и наставник представляют свой ответ комиссии из правления Батискафа.

- А какие задачи? - спросил Сабит.

- Никто не знает, - ответила Мария, - известно, что задачи у всех разные, но, они охватывают все специальности разом, ни под кого не подстраиваясь.

- Это верно, - подтвердил я, - вторая неделя - физическая подготовка, тут проходит пять мероприятий, по одному на каждый день. Третья самая загадочная. У тебя всего одна задача, но какой она будет - совсем неясно. Знаем только, что участника отправляют куда-то в другую местность и что-то ему поручают. Там все просто - либо задание выполнено, либо нет. На четвертую неделю учеников, наконец, сталкивают друг с другом: происходит что-то вроде викторины. Пятая неделя - схватки. Ученикам дают поле и выводят один на один. С тренировочным оружием, конечно.

- А бывали смертельные случаи? - перебил Сабит.

- Бывали, - подтвердил Найджел, - как-то, одному ученику зарядили в глаз из ружья с краской. Он закончил бой победой, но пошло заражение - его не спасли. Присвоили посмертно звание Первого Батискафа.

- Так вот, - раздраженно продолжил я, - шестая неделя - оперативная задача. Учеников делят на группы и выдают им конкретную задачу. Предоставляют полигон, с целым рядом препятствий и трудностей. Очки зарабатываются только командой. Потом у комиссии есть два дня, чтобы принять решение по первенству и они огласят результаты. Вот так.

Сабит задумчиво нахмурился.

- А сколько участников может быть?

- От одной школы выставляется не более десяти участников, - ответила Мария, - но бывали и исключения.

- Пора, - коротко отметил Найджел, - окно кончается. Леш. У нас электродинамика.

- Ладно, увидимся вечером, - сказал Сабит, вставая.

В Батискафе не были предусмотрены звонки или другие оповещения учеников о начале занятий. Считалось, что мы должны быть сами максимально ответственными. Мы с Найджелом, попрощавшись с новыми друзьями, бегом направились на занятие, чтобы не опоздать.

Зайдя в аудиторию, мы поняли, что спешили зря: преподавателя еще не было и ученический состав пребывал в праздном безделии, беседуя между собой.

- Родиона Григорьевича еще нет? - спросил Найджел у сидящей неподалеку девушки.

Она помотала головой. Хорошо, что не покрутила пальцем у виска, учитывая, что Найджелу это итак должно быть хорошо видно.

Тем не менее, это было странно: преподаватели Батискафа были не менее ответственными, чем ученики, он всегда были в аудитории еще раньше, чем ученики.

Звуки бесед стихли, когда в дверь вошел директор, за ним шел молодой мужчина, лет тридцати - тридцати пяти. Одет в длинное пальто и шляпу - будто сбежал из американских фильмов восьмидесятых, в руках держал большой портфель. Лицо его выражало эмоции полного отсутствия понимания ситуации.

- Ученики, внимание! - гаркнул директор, - это Сергей Михайлович Мухаченко. Теперь он будет работать вместо Родиона Григорьевича и вести у вас электродинамику и другие связные предметы. Я надеюсь на ваше понимание: он сегодня первый день. Не обижайте его, - директор будто задумался, - хотя бы сегодня...

Сергей нахмурился, услышав последние слова директора. Тот похлопал Сергея по плечу и выскочил из аудитории, как ошпаренный.

Сергей прошел к преподавательскому столу и прочистил горло.

- Добрый день вам. К сожалению, мне не сказали, что вы сейчас изучаете, напомните мне?

- Беги отсюда, мужик! - послышался насмешливый голос с задних парт.

Пару секунд Сергей немигающим взглядом смотрел на источник звука, после чего со всего размаху запустил портфель бедолаге в голову. Обидчик успел увернуться, но портфелем его-таки задело.

- Эй, вы чего?! - возмутился шутник.

Сергей внимательно глядел на него.

- У меня в портфеле ваше пособие. Держи, - невозмутимо проговорил Сергей, - вот ты и покажешь мне, где вы остановились. И да, огурцы, меня предупреждали, что вы любите издеваться над новыми преподавателями. Сразу предупреждаю: лучше вам со мной подружиться.

Я, улыбаясь, смотрел на нового преподавателя. Похоже, он впишется в коллектив Батискафа.


Продолжение следует...


Часть 1:

Батискаф 1


https://vk.com/devilhistory

https://author.today/u/logrinium/works

Показать полностью
506

НЕЖНОСТЬ

Как не силился, не мог Алик вспомнить лицо своей матери. Яркий халат, черные длинные волосы, блестящее ожерелье на шее - это он помнил отчётливо. И руки!.. Вернее, нежные их прикосновения к его голенькой маленькой спине, поглаживания, которые заставляли прогибаться от удовольствия, вызывая появление приятных мурашек. Дробный перебор пальцами мелким зигзагом по позвоночнику сверху вниз и снова поглаживание кончиками ногтей от шеи до поясницы, до появления пупырышек на коже, к радостному обоюдному смеху.

Как это было давно! Он тогда ещё не умел чётко говорить, эмоции перекрывали выход словам, и папа злился, когда сын выдавал звуки и жестикулировал вместо членораздельной речи. Делал вид , что не понимает Алика. Мама никогда так не поступала. Она повторяла слова сынишки правильно и делала то, что он просил. Тогда папа ворчал на маму, а она улыбалась ему в ответ, обнимала их обоих и смотрела на них с такой любовью своими большими карими глазами...

Потом мама пропала. То есть, через какое-то время отец привёз Алика в какой-то дом с просторными коридорами и людьми в белом, и там в одной из комнат показал его страшной худой женщине, которая лежала вся в белом. На её таком же белом лице страшно чернели провалы глаз. Она с трудом протянула к нему тонкую бледную руку, от которой он увернулся. И хотя папа называл её почему-то маминым именем, Алик не поверил ему и с криками: «Не лезь! Отстань!» - бросился вон из комнаты...

Больше он её никогда не видел. Потом были какие-то люди, одни плакали, другие тихо разговаривали. Алику казалось, что они заполнили всё пространство их дома, и ему, недоумевающему, что происходит, просто было некуда деться. Очень хотелось к маме, лечь к ней на коленки, и пусть бы она нежно гладила его спинку. Он скучал и тихо плакал у маминого комодика у зеркала. Здесь его и нашёл отец, хотел взять малыша на руки, но на его шее повисла рыдающая тётя Рая, и он увёл её на кухню.

Отец много времени проводил на работе. Алика забирала из детского сада злая и противная старушка Валентина Станиславовна. Она вела мальчика прямиком домой, не давала поиграть во дворе, а дома, едва скинувь обувь, мчалась включать огромный ЖК-телевизор, потому что начинался её любимый сериал. На просьбы Алика поиграть с ним, почитать ему отвечала ворчаньем, если малыш настаивал, то громко его бранила. Тогда Алик уходил в родительскую спальню, прятался там в плательный шкаф, обнимал мамину кофту и громко, навзрыд, плакал. Кофта ещё таила запахи маминой нежности. Его плачь едва был слышен и совсем не досаждал Валентине Станиславовне. Успокоившись, он снимал с себя свитер и водолазку и голой спинкой тёрся об рукав маминой кофты, представляя, что это мама его ласкает. Но того, особого чувства не было. Вскоре он оставил это занятие. Тем более, что отец его стал ругать, слушаясь упреждающих жалоб нерадивой няни на вопиющее поведение сына, который не желает заниматься и каждый вечер до ужина прячется от неё в шкафу. Возражения Алика при этом не учитывались. Повлияло на Алика и объяснение няни, куда пропала его мама. Однажды после очередного окрика он заявил:

- Вот, вернётся мама, я ей про тебя всё расскажу!

- Вернётся? Она умерла, глупый!

- Умерла? Как это? - нахмурился мальчик.

- Как все умирают. Болела. Сердце не выдержало и остановилось.

Малыш долго переваривал эту информацию. Понял определённо, что маму больше можно не ждать.

Няня проработала у них больше года.

Накануне Нового года за ужином малыш попытался договориться с ней, объяснив, что ему уже давно пять лет, и он сам может погулять на улице и вовремя прийти домой, потому что у него есть часы и он сам шнурует ботинки. На это Валентина Станиславовна стукнула его по лбу своей железной столовой ложкой, которой только что ела рис, и сказала:

- Больно умный.

С силами она явно переборщила. У Алика покатились по щекам крупные слезинки. Он закрыл глаза руками и тихо заплакал. Испугавшаяся няня стала утешать его, обещая всяческие уступки. Когда он успокоился и отнял ручёнки от лица, на лбу его синела маленькая шишка. Няня запричитала, дала ему холодную ложку. Пришедшему вскоре отцу она объяснила шишку падением Алика, когда тот гулял в саду, и поспешила уйти.

Тогда мальчик с рыданиями обнял отца за ноги.

- Больше не ходи на работу.

- Успокойся, сынок! - Папа гладил его по головке, - Завтра я разберусь с воспитательницей.

- Это Валентина Станиславовна меня ударила ложкой прямо в лоб! - Ребёнок снова зарыдал.

- Что ты такое выдумываешь? Зачем?

Папа заглянул сыну в зарёванные глазки. Взгляд Алика был умоляющим.

- Прости, малыш...

В этот вечер он сам помыл, уложил мальчика в постель и почитал ему на ночь сказку.

Алик улыбался во сне. Ему снилась мама, нежные мамины руки ласкали его по голенькой спинке, до пупырышек, и они весело смеялись. Ему часто это снилось. Но иногда за мамой приходила та страшная женщина в белом и молча уводила её, вызывая у мальчика такой прилив горя, что тот рыдал во сне. Тогда он просыпался, осматривал свою комнату в тусклом свете ночника, успокаивался ,отворачивался к стенке и уже спокойно засыпал.

Валентина Станиславовна больше не появлялась.

Семь новогодних дней отец и сын провели на море. Это была самая счастливая неделя для Алика после смерти мамы. Они с отцом веселились, плавали, загорали, ходили на аттракционы, ели мороженое и местные фрукты. Алик даже познакомился с местным мальчишкой, почти ровестником, смешливым и узкоглазым. Он вникал в причудливую речь нового друга, и ему казалось, что он всё хорошо понимает. Он повторял смешные слова, коверкая на свой лад, и мальчик-туземец делал то же самое, и им было ещё веселее. И совсем не хотелось возвращаться назад, месить ногами этот хлюпающий мокрый снег.

Отец договорился с одной из своих секретарей, тётей Раей, что та будет раньше уходить с работы, чтобы забирать Алика из садика и гулять с ним. Тётя Рая, у которой своих детей не было, потому что она была ещё молодая и без мужа, как она объясняла Алику, с азартом и рвением взялась за это дело. Сначала её привозил на папиной служебной машине водитель дядя Петя, и потом они ехали к ней на съемную квартиру, где тётя Рая жила вместе с подругой Зиной, рыжеволосой, смешливой и очень доброй. Для Алика у Зины всегда находилось что-нибудь вкусное. Но несколько раз получилось, что машина нужна была и папе. Вскоре тётя Рая обзавелась собственной красной машиной, и они с Аликом теперь сами ездили куда хотели. Бывало, что отец задерживался допоздна, и тогда тётя Рая везла Алика домой, укладывала его спать и оставалась ждать отца. Потом тётя Рая почему-то поссорилась с подругой, жить ей стало негде, и отец пригласил её жить вместе с ними. Когда Алик впервые увидел её сидящую в мамином кресле, он лёг ей на колени и задрал вверх рубашечку. Но тётя Рая сделала ему «крабика» своими длинными ногтями и спустила с колен, хлопнув по попке. Мальчику это не понравилось, и он больше так не делал.

Спустя некоторое время отношения между тётей Раей и Аликом охладели. Она часами вертелась у маминого зеркала, все её «краски» заполонили мамин комодик. Мамины платья и костюмы из шкафа исчезли, а их место заняли наряды тёти Раи. Она стала разговаривать строже, часто сердилась. Если Алик просил её почитать, она отвечала отказом, ссылаясь на занятость и на то, что мальчик уже почти взрослый и сам умеет читать, что она с ним не зря занималась, и предлагала ему идти в свою комнату и навести там порядок. «И зови меня просто Рая»

В мае они втроём полетели на море. Но «просто» Рая вдруг заболела. Ещё в самолёте ей было плохо. А когда прилетели, она съела, вероятно, что-то не то, поэтому попала в больницу. Алик от этого известия весь сжался в комок. Но папа был спокоен и даже почему-то весел. Но отдых был испорчен. Рая капризничала и требовала, чтобы папа был рядом с ней. Поэтому Алик почти не купался в море. Наронг (так звали мальчика-туземца) как мог, объяснил Алику, что у него «будет брат (или хуже - сестра) от той беловолосой леди». Вскоре Раю выписали, и все они вернулись домой.

К августу животик у Раи округлился, и она стала жаловаться отцу, что ей трудно вести хозяйство, а дальше будет ещё труднее, и что Алик в таком возрасте, когда за ним нужен серьёзный присмотр, а она в своём положении не справляется. Оптимальным виделся выход отправить Алика учиться в престижную школу-интернат.

- Папа! Я не хочу от тебя уезжать! - молил Алик. - Я во всём буду помогать Рае и тебя буду слушаться всегда-всегда.

- Сынок! Тебе уже шесть лет, ты достаточно самостоятельный. Поверь, ты поймёшь потом, что тебе так лучше будет.

- Не будет!

- Послушай! Ты ведь обещал слушаться?! А мы тебя каждую неделю забирать будем. - Отец посмотрел на Раю. - Я буду!

Тщетно было пытаться переубедить папу. Алик пошёл в свою комнату собирать вещи. Он чувствовал себя никому не нужным. Слёзы обиды бусинка за бусинкой катились из глаз. Он едва сдерживал рыдание. Взяв свой маленький рюкзачок, положил туда лушие игрушки, любимую книжку с картинками. Потом передумал: «Пусть игрушки останутся маленькому. Я ведь буду приезжать, и мы с ним будем много гулять. Ведь нужно же, чтобы хоть кто-то с ним гулял!» Потом достал из шуфлядки старый полотенчик, на котором маминой рукой было вышито его имя, и уже не мог сдержаться. Так ему вдруг захотелось маминой нежности, хоть немного доброты и ласки. Чтобы его не услышали, он лег на кровать, укрывшись одеялом и засунув голову под подушку, и зарыдал в голос. Психика малышей весьма стрессоустойчива - Алик выбился из сил и заснул.

Это был последний раз, когда он плакал. Больше никогда: ни когда новые товарищи устроили ему «тёмную» при посвящении в школьники, ни когда Рая больно схватила его за ухо, когда он нечаянно опрокинул на стол подогретую для сестрички кашу, ни когда спустя полтора года всех его товарищей родители забрали на зимние каникулы, а он остался в интернате, ни после, - он не проронил ни слезинки. Мама снилась всё реже, а с ней и мамина нежность забывалась, таяла, становилась сказкой. Может ли уйти из сознания навсегда очущение маминой ласки и доброты, забыться навек? Кто знает.

После школы Алик легко поступил в Институт стран Азии и Африки при МГУ, причём на бюджетной основе как отличник и победитель олимпиад. По окончании второго курса, несмотря на ярые протесты со стороны отца, взял академический отпуск и ушёл служить в армию, причём просил военкома, чтобы направил его на Дальний Восток, в погранвойска. Из армии вернулся статным красавцем, со старшинскими погонами и множеством значков на «афганке». Отец смотрел на него сгордостью, а сестра не отходила ни на шаг, с восторгом глядя на брата. Алик так же легко восстановился по месту учёбы.

В своей новой группе он был самый старший, и его выбрали старостой. Дисциплина на занятиях поднялась почти мгновенно. «Мелкие» слушались старосту почти беспрекословно. Одногруппницы смотрели на него с восхищением. Но он не выказывал особенной симпатии никому из девчат. Самой младшей среди них была Гаяне, которая считалась некрасивой то ли из-за характерной горбинки на переносице, то ли из-за круглых очков, которые, как считали одногруппники, эта самая горбинка хорошо поддерживала, то ли из-за манеры даже в самый жаркий день носить закрывающую тело одежду. Гаяне два курса была объектом насмешек и очень это переживала, даже хотела перевестись в другую гшруппу, но здраво рассудила, что там может быть и похуже. Чтобы упредить товарищей по учёбе от неблаговидных высказываний и поступков, Алик посоветовал Гаяне на парах располагаться рядом с ним. Это возымело действие. Девченки завидовали ей, предлагали поменяться местами в обмен на спокойствие. Но Алик её не отпускал: «Куда?! Сиди!» Парни ещё быстрее отвязались от неё, после первой же разборки между Аликом и одним из однокурсников.

Со многими, наверное, случалось, что, когда закончил конспектировать очередную часть лекции преподавателя, кладёшь ручку на конспект, а она у тебя скатывается вниз, под стол, а ты её поймать не успел и лезешь за ней. И с Аликом получилось так же. Он согнулся, выглядывая ручку на полу. Гаяне взглянула на его спину. И таким... трогательным он ей показался в этот момент. Она медленно и нежно провела по его сорочке пальцами сверху вниз, по позвоночнику, и обратно, пригладила ладонью. Он замер, не шевелясь. Она повторила. Он медленно поднялся. Лицо его раскраснелось. Воспоминания из далёкого детства, приятые эмоции захватили его. И вдруг он ярко представил себе лицо своей мамы. Он взял нежную руку Гаяне в свои огромные ладони. Та побледнела, зажмурила свои большие карие глаза, испугавшись смелости своего поступка и возможных негативных для неё последствий: «Сейчас он будет надо мной смеяться!» Но Алик улыбнулся ей и сказал:

- Гаяне! Я очень хочу, чтобы у мамы моих детей были добрые и ласковые руки, такие нежные, как у тебя.

Показать полностью
257

(Не)естественный отбор. Часть 27

Часть 26

С моим появлением Лей встал и уверенно протянул руку, я машинально пожал ее, разглядывая эльфеныша. Он выглядел спокойным, сытым, без синяков или ссадин.

- Ты как? Макс сильно переживал. Кто это был? Эльфы? – я неожиданно разволновался, словно это моего ребенка похитили. Подобное я испытывал, лишь когда держал на руках своих новорожденных братишек. И еще почти весь сегодняшний день. Наверное, сработало то самое чувство, которое и заставляет оборотней рисковать своими жизнями ради спасения малышей-оборотней, так как для нас чужих не бывает. Но в отношении человеческих или уж тем более эльфийских детей это обычно не работало.

- Если бы, - усмехнулся эльфеныш, резанув мой слух высокими нотами, - это был оборотень.

Я замер, уставившись на Лея в изумлении.
- Не может такого быть.

- Подождите, сейчас подойдет дежурный, - сказала невысокая круглолицая девушка с длинной косой на плече. Она старалась держаться строго, но из-за недостатка опыта получалось не очень. Лей даже не заметил ее вмешательства.

- Я тоже был удивлен, когда очухался в незнакомой квартире. А там он.

- С другой стороны, теперь я уверен, что с тобой ничего плохого не делали, верно? – я не мог допустить даже мысли о том, что оборотень мог издеваться над ребенком, неважно, какой расы.

- Ну, в целом, да, – эльфеныш помахал в воздухе пальцем, - если не считать вот этого, – он закатал рукав и показал зеленоватые синяки от уколов.

- Вам нельзя принимать показания от потерпевшего, пока не написано заявление, - снова попыталась вмешаться девушка. – К тому же пока не прибыли представители несовершеннолетнего.

Кажется, она со страху перешла на протокольный язык. Мы с Леем переглянулись, и я сказал:

- Дело в том, что я – друг семьи, родители сейчас в отъезде, поэтому в ближайшее время никто больше не приедет.

- Без родителей или официальных опекунов мы не имеем права брать показания…

- Олюш, брось нудеть, а? – в кабинет вошел знакомый лейтенант. – О, Стан, привет! Как тебе на новом месте? Сбежать пока не планируешь?

Я пожал ему руку, улыбнулся:
- А, Сергей, добрый вечер. Нет, не планирую. Впервые почувствовал, что могу принести какую-то пользу.

- Ну-ну, не прибедняйся. Кстати, Оля, знакомься, это Стан, тот самый лихой оборотень, который в первый день работы остановил машину с недоумками, пересмотревшими боевиков.

Девушка старательно удерживала нейтральное выражение лица, но уголки ее губ то и дело подскакивали наверх.

- Так что, этот новоиспеченный русал, значит, твой знакомый? – вновь обратился он ко мне.

- Русал? – не понял я. Лей тихонечко захихикал.

- Ну или водяной, черт его знает, как правильно. Представляешь, он умудрился затопить три этажа, и если бы этажи не закончились, то продолжил бы и дальше заливать честной народ.

- Так что случилось-то?

Лейтенант пожал плечами и уселся напротив нас.
- Ерунда какая-то, на самом деле. Насколько я понял, жил да был скромный ученый, кандидат наук, историк.

- Археолог, - перебил Лей.

- Один черт, - отмахнулся Сергей. – Грыз свой гранит, стирал зубы, он, кстати, по второй форме волк, а потом то ли сбрендил, то ли еще чего-то, и похитил малолетнего эльфа, которого мы, кстати, не можем найти в базе, - Лей проигнорировал вопросительный взгляд полицейского. – Ну, так вот. Похитил и отвез в свою квартиру. А квартирка-то непростая, с секретиком. В одной комнате поставлена укрепленная дверь с замком, закрывающимся снаружи, на окнах решетки, и открыть их можно только при помощи ключа. Звукоизоляция. Батареи намертво закрыты щитом. В комнате нет ни выключателей, ни розеток, светильники встроены в потолок. А в углу ведерко с крышкой а-ля ночной горшок.

- Маньяк, что ли?

- Маньяк или нет, пока не знаю, но то, что он готовился к похищению, несомненно. А с виду такой приличный мужчина, для оборотня хиловат, правда.

Я улыбнулся:
- Ты просто привык к тем, кто служит в полиции или армии. Мы, понятное дело, много времени уделяем физподготовке, но ведь не все ж оборотни такие. А что, вы его взяли?

- Обижаешь. Куда бы он делся? Я ж не дорассказал. Ну, так вот. Поймал историк… хорошо-хорошо, археолог эльфа и посадил его в комнату с горшком. Что он делал, чего хотел – непонятно. Но эльфеныш тоже был непрост. Сначала он вел себя тихо и смирно, не бузил, не высовывался, делал все, что скажут, верно?

Лей кивнул.

- А когда ученый расслабился, незаметно попортил трубы в ванной. Как ты умудрился-то?

- Обычно он по утрам, перед тем, как уйти, разрешал сходить в туалет, чтоб до вечера из ведра не так сильно воняло. А сегодня он проспал и жутко опаздывал, поэтому закинул мне в комнату тарелку с едой и собрался уже уходить, но я сказал, что у меня живот прихватило, и нужно по большому. Там я быстренько расковырял крепление так, чтобы потекла небольшая струйка, прикрыл ее полотенцем и вышел. Так-то он всегда проверял за мной санузел, но сегодня, как я и рассчитывал, не стал. Закрыл меня в комнате и убежал.

- Вот-вот. Снизу живет молодая пара, они допоздна на работе, поэтому шум подняли соседи со второго этажа. Пока нашли телефон этой пары с третьего, пока они приехали, вода уже пошла и на первый этаж. К тому времени и из управления приехали, перекрыли в подвале воду. Потом поняли, что вода идет с четвертого, так как на пятом живет старушка, и у нее все сухо. С трудом нашли по фамилии место работы этого ученого, вызвонили его, и самое смешное, что он приехал, - Сергей звучно расхохотался. – Нет, ну ты представь, Стан! Ты похитил эльфа, держишь его взаперти, целую комнату оборудовал под него. И когда тебе звонят и говорят, что ты затопил три этажа, вместо того, чтобы удрать куда-нибудь на Сицилию, ты приезжаешь в квартиру. Это каким же идиотом надо быть!

- Значит, он раньше ничем подобным не занимался.

- Ты дальше слушай. Ученый поднимается на свой этаж, а там уже толпа затопленных соседей, все орут, возмущаются, а этот чудик преспокойно открывает дверь, бежит в ванную, и вдруг из комнаты кто-то начинает кричать тоненьким голоском, что его похитили, спасите-помогите. Соседи послушали-послушали, аккуратно взяли его под локотки и потребовали открыть дверь, дали пару раз по лицу и вытащили эльфенка. Как ты понимаешь, после этого полиция быстро прилетела. Одно дело, если б у него там другой оборотень сидел, он бы смог отбрехаться, мол, сын-балбес, хулиган, совсем от рук отбился, вот и воспитываю. Но объяснить запертого эльфа он никак не мог. Вот такая вот ситуация. Теперь нам нужно найти родителей этого ушастика, чтобы они написали заявление, спросить, как они прохлопали потерю сына, опять же врачи должны осмотреть его. Внешне-то вроде бы все хорошо, но руки же истыканы иголками, может, этот урод колол ему что-то и, пока эльф был в отрубе… Ну, сам понимаешь. А этот поганец отказывается говорить.

- Какой именно поганец? – уточнил я.

- Да оба. Что ученый молчит, что мальчишка. Хорошо хоть оказался твоим знакомцем, и то хлеб. Ты фамилию его скажи или телефон родителей, мы бы хоть с места сдвинулись.

Я взглянул на Лея. Эльфеныш сидел с напряженным лицом и смотрел мне прямо в глаза.

- Так, Сергей. Разреши мне поговорить с ним наедине, без прослушки. Насчет его семьи есть небольшие сложности…

- У эльфов-то и небольшие? Ну-ну. Ладно, идите в комнату этого, как его там, доверия. Там спокойно, прослушки нет.

- Но по процедуре… - пискнула Оля, про присутствие которой все давно уже забыли.

- Цыц, - рявкнул лейтенант и, повернувшись ко мне, пожаловался. – Как достали эти салаги, ты бы знал. Все им нужно по процедуре, по бумажке.

- И не говори, - улыбнулся я, - то ли дело мы, опытные и матерые.

Сергей вспомнил, что еще и месяца не прошло с начала моей службы, и рассмеялся.

Уж не знаю, кто проектировал дизайн в комнате доверия, но я бы ему свою квартиру точно не доверил. Стены выкрашены в ярко-желтый цвет, видимо, в целях поднятия настроения у доверившихся, посередине стоят два зеленых кресла, в углу – такой же расцветки диван. Повсюду развешаны плакаты с неприятными сценами и ярко-красными надписями, например, «Вы пережили насилие? Звоните на номер…» или «Вас избивают родители? Звоните на номер…».

Увидев, как я скривился, Сергей сказал:
- Вот поэтому вас никто не потревожит. Мы даже чай предпочитаем пить в курилке, только бы сюда не заходить лишний раз.

Лей с ногами запрыгнул в одно из кресел, поерзал немного и затих. Я глянул на время (пока у Насти занятие еще не закончилось), вздохнул и сел напротив.

Мы оба молчали. Я немного растерялся, ведь мы не были с Леем друзьями или хорошими знакомыми. По факту это была наша вторая встреча, но за прошедшую неделю я многое узнал о нем со слов Макса, видел, где он живет, переживал за него, поэтому воспринимал его почти как родственника. Или даже без «почти». Желание защитить этого ребенка никуда не делось.

- Рад, что вы смогли приехать, - наконец сказал Лей, не поднимая глаз.

- Мы же вроде перешли на «ты»?

- Простите, я обрадовался хоть одному знакомому лицу.

- Значит так, Лей, - я уперся руками в колени, - всю эту неделю мы с Максом пытались тебя найти. Я проследил по камерам твой путь до ювелирного на Краснознаменной, а дальше тупик. По идее, нужно было подключать полицию, но Макс рассказал про твою ситуацию. Мне не все понятно, но суть я ухватил, ты не хочешь, чтобы о тебе узнали. Особенно эльфы. Верно?

Лей еще немного помолчал и спросил:
- А что будет с Дэном?

- С кем?

- С тем оборотнем, что меня похитил.

- От шести до двенадцати лет.

Эльфеныш испуганно посмотрел на меня:
- Так много? Но он же ничего плохого не делал со мной.

- Ты же несовершеннолетний. По эльфийским меркам, вообще младенец, поэтому такой большой срок.

- А если я не хочу, чтобы его сажали?

- Лей, ты это серьезно? Почему? – вдруг меня пронзила, словно молнией, ужасная мысль. – У тебя не было провалов в памяти? Не появлялись ли странные мысли, не свойственные тебе? Не случались ли резкие перепады настроения? – может, его тоже перепрограммировали, как Настю? Внушили доверие к похитителю?

- Не потянуло ли на солененькое? – передразнил Лей и снова замолчал, уставившись в пол.

- Слушай, Лей, я понимаю, что ты мне не доверяешь. Да и с чего бы? Видишь меня второй раз в жизни, ни черта обо мне знаешь, да еще я такой же оборотень, что и твой похититель. Даже звериная форма сходится. Но Максу ты веришь, верно? Хочешь поговорить с ним? Я дам тебе телефон и выйду из комнаты. А потом сам решишь, стоит доверять мне или нет. Просто помни одну вещь. Не суди кого бы то ни было по расе. Суди по поступкам.

Я протянул свой телефон эльфенышу и, как и обещал, вышел в коридор. Прислонился лбом к холодной стене, машинально потянулся за трубкой, чтобы посмотреть время, вспомнил, что только что отдал ее.

Как мог оборотень похитить ребенка? У меня в голове не укладывалась эта мысль. Оборотень! Это же полный бред. Такой же, как беспризорный эльф. Как оборотень, полюбивший человека. Как эльф, гипнотизирующий воспитательницу. Я вообще что-нибудь знаю об этом мире?

Лея целенаправленно выбрали жертвой или похититель схватил первого попавшегося эльфа-подростка? Возможно, этот ученый давно спятил, подготовил тюрьму в своей квартире и рыскал по улицам в поисках подходящей жертвы. И почему у эльфеныша исколоты все руки? Явно кололи что-то в вену. Тогда почему Лей защищает этого Дэна? Боится, что ему не дадут следующую дозу? И хотя Лей выглядит здоровым, но за неделю внешне это могло и не проявиться.

Дверь в комнату доверия приоткрылась, Лей протянул телефон и сказал:
- Мне нужна твоя помощь.

Мы уселись в кресла точно так же, как и раньше. И снова повисла глухая тишина. Я не хотел торопить эльфа, он должен сам решить, насколько готов раскрыться.

Я спокойно рассматривал плакат за спиной Лея. Там была изображена девочка с бантиками, закрывающая лицо руками, а над ней взметнулся черный ремень. И надпись красными буквами: «Домашнее насилие можно остановить. Звоните...».

Ах, если бы все было так просто!

- Я помню себя лет с шести, - я вздрогнул от неожиданности, услышав голос Лея с ультразвуковыми нотками. - Мы жили далеко отсюда, в небольшой деревне. Там был всего один магазинчик, куда женщина, хозяйка, раз в неделю привозила продукты из района. Школа находилась в соседнем селе, и я мечтал, что когда-нибудь смогу лихо закидывать рюкзак на спину и вместе с остальными ребятами ходить туда через лес. У меня была добрая-предобрая мама. Она никогда меня не ругала, даже когда я чрезмерно шалил, хотя я слышал, что других мальчишек пороли и за меньшие провинности. У меня был папа, который любил взъерошивать мои волосы и учил читать.

Сейчас я понимаю, что жили мы бедно. Ни телевизора, ни телефона, только старенький ноутбук, на котором папа целыми днями что-то печатал. Не уверен, но, кажется, он переводил какие-то тексты. Небольшой огород, где мама возилась целыми днями. Иногда она прибегала к папе, держа какого-нибудь жучка или травку, и спрашивала, что это такое, не опасно ли и можно ли как-то использовать. Думаю, у нее был скудный опыт огородничества.

Остальные жители были людьми, но я не чувствовал никакой разницы. Наверное, я был слишком мал для этого?

Однажды я проснулся ночью и услышал, как мама плачет. Она говорила «Может, это нам в наказание за то, что мы не послушались. Не зря же придуманы такие законы», а папа ее утешал: «Ты преувеличиваешь. Посмотри, он выглядит здоровым, почти не болеет, выучил буквы за неделю, может, потом все нормализуется?»

Я понял, что мама говорила про меня. Это я — наказание.

Они еще немного пошептались, и я уснул, но разговор не забыл. После этого я стал сравнивать себя с соседскими мальчишками и обнаружил, что все те, кого я считал своими сверстниками, младше меня на несколько лет. Мне было уже восемь лет, а им всего четыре или пять. Да, я чуть лучше говорил, знал буквы и учился читать по слогам, но выглядел я точь-в-точь как они.

Тогда-то я и начал считать себя уродом.

Когда мне исполнилось десять, я всерьез задумался о том, почему я такой странный, расту медленнее всех. Мои недавние приятели уже пошли в школу, а я по-прежнему сидел дома, с родителями, и выглядел таким же мелким, как шестилетний ребенок.

Я попытался поговорить об этом с мамой, но она расплакалась и убежала. Папа же усадил меня перед собой за стол и впервые серьезно поговорил со мной, как со взрослым.

Он сказал, что мы трое — не такие же, как остальные в деревне. Что существуют разные расы, я и сам знал, мы с мальчишками часто играли в оборотней и эльфов, обсуждали, в каких животных бы мы хотели уметь оборачиваться. Я всегда выбирал лису, мне нравился ее цвет и то, что в сказках она всегда обдуривала глупого волка, а ребята смеялись и говорили, что оборотней-лис не бывает. Но я никогда и представить не мог, что я и сам эльф. Нет, уши-то, понятно, были заостренные, но мы думали, что у эльфов они в два раза длиннее. Вон, у Яшки — нос картошкой, а Витька — весь в веснушках с ног до головы, а у меня — всего лишь чуть сужены кончики ушей, ничего особенного.

Папа рассказал, что эльфы растут медленнее, чем люди. Я сначала обрадовался, значит, я нормальный, просто эльф, а не человек. Но тут папа пояснил, что обычно в двадцать лет эльфы выглядят как человеческие трех-четырехлетки, и странно посмотрел на меня.

Я выставил перед собой пальцы и попытался посчитать. Получалось, что я расту слишком быстро. Я все же был уродом.

Спросил у папы, поэтому ли мама плакала ночью и называла меня наказанием. Он привычно взъерошил мне волосы и сказал, что я ни в чем не виноват, что они меня очень сильно любят. Сказал, что это они с мамой поступили неправильно, но так как в результате появился я, они ни о чем не жалеют. Но я не унимался и спросил, когда умру, ведь если я так быстро расту, то умру раньше мамы с папой. Он помолчал, но в конце концов ответил, что он этого не допустит, и я проживу очень долгую и счастливую жизнь.

После этого я выпросил у знакомых ребят учебник по окружающему миру. Там очень понятно и с картинками рассказывалось про основные расовые отличия. И я еще раз убедился, что я урод.

Все сразу стало понятно. Почему мы живем в деревне, почему мама меня никогда не ругает, почему я не хожу в школу. Все потому, что я урод.

Я придумал целую историю о том, как все было раньше. К тому времени папа мне прочитал множество книг про приключения, рыцарей и тому подобному. Я и сам любил читать истории про сражения. Поэтому в моем воображении мама была прекрасной принцессой, а папа — доблестным рыцарем. Мамин отец, король, хотел, чтобы мама-принцесса вышла замуж за принца из соседней страны, но папа-рыцарь спас ее от стаи злобных оборотней, - Лей бросил извиняющийся взгляд в мою сторону и снова уткнулся в пол, - и они сбежали вместе далеко-далеко, за тридевять земель, поженились и родили меня. Но король разозлился на непослушную дочь и наслал на нее проклятье, которое заставило ее сына, то есть меня, расти быстрее.

Дурацкая сказка отвечала на все мои детские вопросы. И почему мама с папой выглядят гораздо моложе и красивее деревенских, и почему мама совсем не разбирается в том, как выращивать овощи, и почему я такой странный. Там было даже обоснование проклятия, мол, раз король так рано потерял свою дочь, то пусть и его дочь также рано потеряет своего сына. Бред, конечно, но с ним я прожил еще два года, с каждым днем все больше убеждая себя в том, что я урод, мамино наказание и проклятье.

А потом родители пропали.

Они и раньше уезжали на несколько дней, не часто, раза два-три в год, и возвращались с горой покупок: от новой одежды до учебников для меня. Они учили меня сами, на дому.

Сейчас я понимаю, что они уезжали, чтобы снять деньги со счета, на который приходила папина зарплата, кое-что обналичивали, а большую часть тратили на необходимые вещи. Но тогда я каждый раз с нетерпением ждал, когда же они уедут, ведь по возвращении у меня было столько подарков!

Но они не вернулись.

И я знал, почему. Потому что я — урод.

Показать полностью
269

(Не)естественный отбор. Часть 26

Часть 25


- Поздравляю, инспектор, с новой должностью, - стоило мне только переступить порог кабинета, как в лицо прилетел какой-то предмет. Я уклонился и поднял с пола красно-коричневые корочки. Что ж, обучение мое было закончено в пятницу, но так как я не появился ни в участке, ни на курсах, то документы передали моему куратору.


Я вежливо оскалил зубы и сел за свой стол.


На самом деле, я даже был благодарен Кириллу, ведь он смог отвлечь меня от закольцованных мыслей и тревог.


Утро понедельника впервые за девять лет жизни предстало передо мной во всей хваленой красе, хотя оно должно было стать одним из самых лучших, ведь это было наше первое совместное утро с Настей. Но, увы, все повернулось не так, как мечталось.


Я с детского сада не спал в звериной форме, поэтому проснулся с неприятными ощущениями в спине и лапах, почему-то ломило хвост, и все время казалось, что по мне кто-то ползает. Поэтому машинально перекинулся и пошел в ванную, где столкнулся с Настей, чистящей зубы. И да, я был голым.


Всю дорогу до сада Настя молчала, остановилась лишь перед воротами и сказала:

- Ничего не изменилось.


Я не понял:

- Что именно?


- И раньше, и сейчас я иду на работу под конвоем. Только конвоиры сменились.


- Но я же это делаю для того, чтобы защитить тебя!


- Уверена, что эльфы думали точно также, - она еще немного помолчала и добавила.- Извини меня, пожалуйста. Просто я боюсь.


- Чего?


- Эльфят. Кажется, что стоит мне зайти в группу, как я снова потеряюсь. Снова стану куклой. Эльфийской куклой.


Лицо Насти застыло, закаменело, укрывая чувства, но в глазах таился страх, предвещая панику. Я осторожно обнял ее за плечи и прошептал:

- Это всего лишь дети, маленькие, слабые, беззащитные. И ты можешь помочь им стать лучше.


Она кивнула, отступила и, не оглядываясь, ушла.


И до приветствия Кирилла я снова и снова прокручивал ее слова в памяти, пытаясь придумать другой ответ, тот, который бы смог ее успокоить.


Словом, Кирилл сделал то, что было нужно. И даже более того: он прекратил игнорировать меня и отправил на выезд вместе с сотрудником опеки. Некоторые семьи мы посещали согласно плану, так как они считались неблагополучными, а иногда к нам поступали и срочные вызовы, переадресованные полицией.


И это было тяжело.


В обычных многоэтажных домах, в обычных квартирах, за обычными железными дверями творятся чудовищные вещи. И больше всего пугает то, что для того ребенка, который живет за этими дверями, такая жизнь - норма. Каждый день он возвращается туда, где его ломают, избивают, насилуют, пытают. И этот ребенок думает, что так живут все.


Только становясь старше, он понимает, что это не так. Что существуют семьи без грубых слов, без тяжелого ремня с железной пряжкой, что рядом с ними живут дети, которые плачут из-за упавшего мороженого или старого телефона, что есть непьющие мамы, которые каждое утро спрашивают, что приготовить на завтрак.


И тогда он задает себе вопрос: за что? Почему кошмар достался ему? Не глупому соседскому мальчику, не капризной задаваке со двора, а именно ему? Ведь не может же быть так, что такая жизнь ему выпала случайно? Ведь должен же быть какой-то смысл в переносимых страданиях? Может, его за что-то наказывают? Или чему-то учат? К чему-то готовят?


Некоторые потом уходят в выдуманную реальность, некоторые ожесточаются и сами начинают издеваться над слабыми, кто-то придумывает обвинения самому себе и страдает всю жизнь.


И каждый раз это была человеческая семья.


Пока Алла, женщина из опеки, опрашивала соседей, осматривала ребенка, подписывала бумаги, я старался изо всех сил держать себя в руках. Не наброситься с кулаками на пьяного мужчину, который искренне недоумевал, почему это нельзя бить своего же сына. Не зарычать на деловитую дамочку, зашугавшую свою дочь до состояния тени. Не …


Я пробовал разговаривать с детьми, приглашал их в Экстрим, где столько хороших людей и оборотней, и они совсем-совсем не страшные, а наоборот, очень веселые и добрые. Малыши лет до семи-восьми верили, начинали потихоньку улыбаться, оттаивать, а дети постарше только настороженно смотрели на меня, не доверяя уже никому.


На обратном пути я расспрашивал Аллу, почему мы не можем отобрать этих ребят, неужели в детдоме им будет хуже, чем здесь? Она устало улыбнулась:

- По закону так просто мы не можем лишить родителей их прав. Даже зафиксировав травмы у ребенка, мы не можем доказать, что их нанесли родители или сожители. Показания детей в таком возрасте не являются доказательством, нужны взрослые свидетели, да еще и такие, кто согласен дать эти самые показания. А таких очень и очень мало. Даже соседи, как правило, вызывают полицейских не из-за ребенка, а из-за шума, то есть крики, вопли, плач – это всего лишь досадный шум, вроде громкой музыки, мешающей спать.

Поэтому-то и нужны плановые посещения, во время которых мы даем рекомендации, объясняем, что у них могут забрать ребенка, и если по истечении срока изменений не произошло, мы можем направить дело в суд, но и это не гарантирует безопасность детей.


- Тогда зачем мы вообще нужны? Что мы можем?


- Потому что без нас было бы еще хуже, - вздохнула Алла. – Если ужесточить законы об опеке, возникнет вероятность злоупотребления властью, когда благополучным семьям будут угрожать отъемом детей из-за каких-то мелких нарушений.


- Например?


- Например, твой ребенок занимается скалолазанием, упал и сломал руку. Сотрудник опеки принимает решение, что руку ему сломал отец, несмотря на слова ребенка и пары свидетелей, ведь ребенка могли запугать, а свидетелей подговорить, и забирает ребенка в детдом. Или мать-одиночка, работая на двух работах, кормит своего ребенка, одевает, покупает учебники, но никак не может свозить его на море, холодильник у нее не забит йогуртами, и телефон у ребенка только кнопочный, а значит, она не может обеспечить ему нормальную жизнь. Будет ли лучше ее ребенку в детдоме? Вряд ли. Но буква закона соблюдена.


- Но ведь … - хотел возразить я и осекся. Верно говорит Алла. Все можно интерпретировать по-разному. Можно и в хорошие семьи прийти, например, в праздник и написать заключение, что родители пьют, а можно и синяки у девочки, разноцветными слоями покрывающие ее руки и ноги, объяснить ее неуклюжестью, мол, вот такая она у нас неловкая, все углы по дома собрала. Все зависит от точки зрения и желания проверяющего.


Про оборотней часто говорят, что мы весьма увлекающиеся натуры. Что мы ныряем с головой в любимое дело, что можем сутками заниматься тем, что нравится, невзирая на оплату, трудовые нормы и даже родных. Наверное, так оно и есть. Но это означает лишь то, что мы фанатики своего дела. И, кажется, я нашел свое.


Я пока не знал, что должен сделать и как, но был уверен, что смогу что-то изменить. Хотя бы в жизни тех детей, что видел сегодня.


Ближе к концу рабочего дня я зашел к штатному психологу в детской комнате полиции. Это была основательная женщина лет сорока, с аккуратно уложенными волосами и бровями-ниточками. На первых взгляд, она не внушала доверия, казалась эдакой училкой, способной целую перемену отчитывать первоклашку за измятый воротничок рубашки. Но стоило ей заговорить, как впечатление полностью изменилось: в ее мягком грудном голосе проскальзывали какие-то необычные нотки, отчего создавалось ощущение, что разговариваешь с собственной матерью или бабушкой. Хотя как раз моя мама разговаривает совершенно по-другому.


После обмена любезностями я перешел к волнующему меня вопросу:

- Я хотел бы с вами посоветоваться. У моей знакомой сейчас небольшой психологический кризис, и я ищу хорошего специалиста, который сможет ей помочь.


Психолог приподняла брови-ниточки:

- А с чем связан кризис? В психологии, как в юриспруденции, существуют разные направления. Есть специалисты, которые работают с жертвами насилия, есть детские психологи, психотерапевты, работающие с неизлечимыми больными и их родственниками…


- Я уловил вашу мысль. Проблемы начались после неоднократных сеансов гипноза, которые проводились без согласия знакомой.


- Вам нужен обязательно дипломированный специалист? Практикующий?


- Мне не до регалий. Нужна помощь, и я заплачу за работу, просто в этой сфере у меня нет знакомых.


- Я почему вас спрашиваю. У меня есть на примете прекрасный психотерапевт, лучший по вопросам гипноза, но он работает в другой сфере. Деньги его не волнуют, он может взяться за вашу знакомую, если случай его заинтересует. Устраивает вас такой вариант?


Я уже чувствовал подвох, но все же сказал:

- Конечно.


Она заулыбалась и быстро набросала на бумажке имя и телефон:

- Вот, возьмите. Натаниэль Лаэлис. Он когда-то преподавал у нас в университете. Лучше него в нашем городе никто не работает с такими случаями. Он вытаскивал безнадежных больных при помощи гипноза. Удивительный чело… эльф.


Я взял записку, поблагодарил и вышел. А чего я, собственно, ожидал?


Звонок телефона раздался в тот момент, когда до детского сада оставалось всего метров сто.


- Срочно езжай в участок на Широком проспекте, - услышал я резкий сухой голос Кирилла. Да что с этим человеком не так? Сегодня за весь день он сказал мне несколько десятков слов, причем все они были поданы с изрядной толикой презрения и насмешки. Может, он не позавтракал? Или у него на оборотней аллергия?


- Моя смена окончена. Вызовите дежурного, - бросил я.


- Именно так и ответят перепуганному эльфенышу, когда он спросит, почему его друг Станислав Громовой до сих пор не приехал.


- Эльфенышу? – я остановился посередине дороги. – Лей нашелся? Он в порядке?


- Мальчишку похитили, неделю держали взаперти. Что же может быть не в порядке? – продолжал язвить Кирилл.


- Выезжаю, - и я побежал к саду, на ходу набирая номер. Настя как раз выходила из ворот сада, я приветственно помахал ей и скорчил извиняющуюся гримасу:


- Кира, привет. Я снова к тебе, как к главной и несравненной спасательнице. Да-да, снова нужна помощь. У Насти сейчас обязательное занятие с эльфом, на которое одну я отпустить ее не могу. Но буквально только что мне позвонили и сказали, что нашелся эльфеныш. Да, тот самый.


Настя удивленно вскинула на меня глаза.


- Судя по всему, его похитили и неделю держали в плену. Нет, про его состояние я не знаю. По закону, допрашивать его могут только в присутствии психолога и инспектора по делам несовершеннолетних, и, видимо, он назвал мое имя.


Настя замахала руками, привлекая мое внимание, тыкнула себя в грудь пальцем, а затем изобразила шагающего человечка.


- Нет, Насть, одна ты точно не пойдешь к эльфу. Второй раз мы тебя вытащить уже не сможем. Ну как, Кир, сможешь подъехать к Педуниверситу? Да, минут через десять. Мы тебя на крыльце будем ждать. Спасибо, с меня – любое твое желание.


После того, как я убрал телефон, Настя сказала:

- Может, ты лучше сразу поедешь? Я и сама могу дойти до универа, там Киру и подожду.


Я улыбнулся:

- Не бери в голову, я тебя провожу. Извини еще раз, - и снова взялся за телефон.


Возможно, я поступал неправильно, но оставлять и дальше Максима, друга Лея, в беззвестности не хотел. Мальчишка извелся за это время, звонил мне каждый день, и сегодня его голос звучал особенно грустно, словно он уже и не ожидал увидеть эльфеныша.


- Макс, Лей нашелся. Пока не знаю, но скоро его увижу. Судя по тому, что он не в больнице, а в полицейском участке, со здоровьем у него все хорошо. Нет, тебе со мной нельзя, сначала я с ним поговорю, потом тебе отзвонюсь. Ага, до связи.


Кира подъехала вовремя, выскочила из машины и порывисто обняла Настю:

- Я так переживала. Рада, что ты справилась.


Моя девушка криво усмехнулась:

- Пока еще не справилась.


- Это ничего. Ты точно разберешься с эльфийской дрянью. Не бойся, пока я рядом, этот старикан ничего тебе не сделает.


Я с улыбкой наблюдал, как напряжение уходит с Настиного лица. Кирина решимость и уверенность в себе помогали гораздо сильнее, чем мои утешения.


- Кира, в деревне эльф начал шипеть на непонятном языке, и чуть ли не мгновенно вогнал Настю в транс. Будь внимательна.


- Стан, - Кира толкнула меня в плечо, - езжай уже. Потом расскажешь, как все прошло.


И я помчался в полицейский участок.

Показать полностью
469

То ли девушка, то ли... Часть 5.

Часть 1  Часть 2  Часть 3  Часть 4


- Так вы утверждаете, что это вы поцеловали Рину, а не она вас? – в третий раз переспросил холеный офицер с нежными белыми руками. Я уже не мог смотреть на его лицо с постоянно приподнятой бровью, словно он сомневался в каждом моем слове, и потому уставился на его руки. Они были такими чистыми и ухоженными, что я даже не мог представить, как он вытирает задницу. Наверное, за него это делает его денщик.


- Да, сэр, именно так, - в третий раз ответил я.


- А почему вы это сделали? Вам нравятся девушки? И раньше тоже нравились?


- Мы выпили, и мне захотелось с кем-нибудь поцеловаться, - мои реплики были очень коротки и однозначны, так как в самом начале допроса, когда я пытался давать подробные и развернутые ответы, этот хлыщ впивался в каждое слово, перевирал смысл фраз, задавал еще сотню уточняющих вопросов. И я решил говорить по минимуму.


- А что, молодых людей в кабаке не было? Вас, кажется, даже пригласили на танец.


Кажется ему. Передо мной допросили всех, кто имел несчастье оказаться в тот вечер в кабаке, а меня оставили на закуску.


- А вы бы с кем предпочли целоваться? С грязным потным солдатом или красивой девушкой? – уже не в силах сдерживаться, съехидничал я. На лицах присутствующих промелькнули едва сдерживаемые улыбки, но офицер нахмурился.


- Отвечайте на вопрос.


- Молодые люди в кабаке были, - и снова понеслась тягомотная волынка.


Суд проходил в одном из офицерских домиков. В гостиной вдоль стен были расставлены кресла и диваны, где расположились несколько офицеров. Напротив входной двери стоял массивный стол, за которым сидели три человека, офицеры, выносящие приговор, справа от них на отдельном стуле сидела Рина, упорно не поднимающая глаза от пола. Я бы на ее месте тоже не стал, так как за те полчаса, что я находился в зале, меня буквально извозили грязными взглядами и сальными ухмылками. Как она выносила их все эти месяцы? Может, поэтому она безвылазно и занималась с нами?


Весь вечер, всю ночь и утро я не знал, нужно ли признаваться в том, что я парень или нет. Для начала решил, что буду тупо говорить, что это была моя инициатива, но сейчас меня уже так достал этот офицер, так допекли эти надменные рожи, что было уже плевать на все.


- И почему вы не захотели целоваться с ними?


- А почему вы не хотите с ними целоваться?


- Потому что я мужчина, и я предпочитаю делать это с девушками.


- Вот вы и ответили на свой вопрос.


- Не понял, - опешил офицер.


- Я мужчина, и я предпочитаю делать это с девушками, – так приятно было видеть, как улыбочки застыли на их лицах. Рина впервые за то время, что я был в зале, подняла голову и посмотрела на меня.


- Да, именно так я и сказал, но…, - все еще недоумевая, начал было говорить допрашивающий, но я перебил его:


- Я тоже мужчина. Мне рубашку расстегнуть или штаны снять?


В зале стало кристально тихо. Военные пытались сообразить, как реагировать в этой ситуации. Я прямо чувствовал, как все мысленно пытаются примерить на меня мужскую роль. Именно роль, так как одет я был в привычную солдатскую форму: штаны, рубашку, ботинки. Сегодня я не стал надевать корсет, но тяжелая пышная коса спокойно лежала на плече, сбивая им картинку.


- Рядовой Рип, ваше заявление оскорбляет суд. Вы над нами насмехаетесь? Или всерьез рассчитываете, что мы вам поверим? – проскрипел один из судей.


Тогда я молча стянул рубашку через голову, впервые обнажив на людях свой торс. Рина смотрела на меня, не моргая, но я не мог понять, о чем она думает, злится ли, обижается или хуже того разочарована.


Зал загудел, я выхватывал только куски фраз: «Это издевательство», «…смотрели же в деревнях», «…девок не проверяют что ли», «…офицерша типа не знала…».


Судейский резко хлопнул ладонью по столу и заорал:

- Все вон!


Остались только трое судей и мы с Риной.


- Какого черта, рядовой? Как ты посмел обмануть армию и прикинуться женщиной? И оденься уже.


И пока я, натянув рубаху, вытаскивал косу из-за шиворота, один из них, пожилой такой, с усами, расхохотался:

- Да он же рассчитывал слинять! Закон-то приняли меньше года назад, а такую шевелюру надо всю жизнь растить. Мать-поди придумала?


У меня уже начали уши гореть от стыда. Как все-таки позорно! Почему стыд появляется только тогда, когда твой секрет вытащен наружу, а не тогда, когда мы его создаем?


Я кивнул. Тогда усач быстро успокоился и сказал:


- Если по закону, то раньше бы его сочли за дезертира и повесили бы. Но он пришел в армию по первому же призыву, так что в буквальном смысле он не дезертир. К тому же там по большей части мать его виновата, мозги ребенку выкрутила по полной программе. Всю жизнь в платьях ходил?


Я снова кивнул. Больше всего мне хотелось провалиться сквозь землю. И посмотреть на Рину. Но было так страшно.


- Так, полагаю, что с капитана Штенхаммер мы можем снять все обвинения. Насилия никакого не было. Наоборот, мы должны поблагодарить ее за то, что сделала нашу длинноволосую красавицу настоящим мужиком. Все согласны?


Остальные судьи согласились с усачом, который, судя по нашивкам, был генералом.


- Но что нам делать с ним?


- Остричь и отправить к другим парням, - полувопросительно предложил правый судья.


- Нет, так будет неинтересно, - прищурившись, ответил генерал. – Ты, парень, знал, на что идешь, когда признавался, верно? Вот и хлебай по полной программе. К парням мы его, конечно, отправим. Но стричься запрещаю до момента отправки на фронт. Если его постричь, то никто его и не узнает, а так огребет по полной. Второе – месяц отработки в выгребной команде, естественно, по вечерам, после основной службы. Третье…, - тут генерал обернулся к Рине, - капитан Штенхаммер, стоит ли засчитывать ему срок обучения в вашей роте? Как вы оцениваете уровень его готовности?


- Рядовой Рип была… был лучшим, - еле слышно сказала Рина. – Лучший в стрельбе из арбалета и лучший – с гладиусом.


- Хмм, ну допустим. И к кому же его отправить? А что тут думать, к арбалетчикам и отправим. Ну, решено. А вы, капитан Штенхаммер, завтра возвращаетесь в свою роту с занесением выговора: за два месяца не смогли отличить мужика от бабы. Хотя…


Генерал знал, на что обрекает меня, запрещая стричься. Наказание хуже было бы сложно выдумать.


Когда я вошел в казарму арбалетчиков вместе с новым сержантом, то был оглушен свистом, воплями и улюлюканиями:

- Ой, какая хорошенькая девочка!

- Мы тебя ждали!

- Парни, кто будет первым?

- У меня уже встал!


Сержант рявкнул:

- А ну заткнулись! Это ваш новый солдат, неплохо управляется с арбалетами! Не бить, волосы не резать. Если завтра он выйдет из казармы в другом виде, всех запорю.


И, развернувшись к выходу, шепнул мне:

- Держись, парень. Не дай себя сломать.


Я боялся издевок и насмешек? Вот я идиот! Меня же сейчас попросту изнасилуют и прирежут по-тихому.


По спине пробежала холодная струйка пота. Я никогда в жизни не дрался, только гладиусом на тренировке, но его у меня забрали. Держа в одной руке сверток с запасной формой, я стоял и смотрел на этих парней, ожидая первого удара. В какой-то степени я мог их понять: скучно, нужна игрушка для развлечения, отомстить за то, что я прикидывался женщиной и жил в женской казарме; но легче мне от этого не было.


- Ну что, научим девочку, каково жить с настоящими парнями?


А ведь где-то среди них могли быть и наши деревенские парни… Думаю, они бы были еще злее.


Я швырнул тряпки в лицо первому кинувшемуся, резко ударил в живот второму, отшатнулся от замаха, открытой ладонью ткнул в чье-то лицо, кажется, разбил нос.


- Блин, он мне нос сломал! – заорал кто-то.


Главное для меня было – устоять на ногах. Если свалят, то запинают насмерть. Первый натиск я выдержал, и сейчас они будут принимать решение – бить дальше или закончить на этом. Толчком могла послужить любая фраза или действие, поэтому я стоял настороже и молча.


- Где ж тебя так драться научили? Неужто бабы?


- Точно, - тихо ответил я, - и драться, и стрелять.


- Да ладно? Вот завтра и глянем, как ты из арбалета мажешь. Ладно, парни, отбой.


И, как ни странно, на этом все закончилось. По крайней мере, на сегодня. Я подобрал с пола свои вещи и ушел к свободной койке. Спать я сегодня даже не собирался, так как понимал, что лучше перебдеть.


Я провалился в чуткую дрему. Пару раз за ночь слышал подозрительные звуки и приподнимался, показывая, что не сплю. И каждый раз ожидал встречного удара в лицо, но скрипучие кровати пока спасали меня.


Рано утром я проснулся по привычке до побудки, вскочил, быстро переплел косу в узел потуже и приготовился идти на пробежку. Но сержант, внимательно оглядев меня и кивнув, заорал:


- Подъем! Морды умыть, на завтрак и бегом на тренировочный плац.


Не понял. А где же разминка, пробежка и прочее? Парни что, только из арбалетов стреляют?


Так оно и было. Считалось, что мужчины сами по себе физически крепкие, поэтому здесь их не заставляли бегать, отжиматься и растягиваться, только вбивали нужный навык в руки и голову. А то, что у них и дыхалка слабовата, и ноги тощие, а руки и спина постоянно перенапряжены, - никому и в голову не приходило. Хотя мы ж тут все пушечное мясо, нас готовили к определенной задаче, и умелые разнопрофильные солдаты слишком дорого бы обходились нашему государству.


Что ж, значит, у меня будет преимущество.


Первое, что меня поразило, так это их техника натягивания тетивы на арбалете. Ребят никто не учил, как это правильно делать, и они тупо, чистой мускульной силой рук и спины, отводили тетиву. На сколько выстрелов их хватит?


Сержант всучил мне арбалет, сумку болтов и сказал, что пока не отстреляю все снаряды, никуда отсюда не уйду. И после этого я должен буду найти все свои болты, куда бы их не запулил. В сумке было, судя по весу, болтов пятьдесят. Ха, мне этого на полчаса хватит.


И я начал отстрел, натягивая тетиву, включая мышцы всего тела, капитан Рин постоянно заостряла на этом внимание. Бывало, что целых полчаса тренировки мы тратили на оттачивание движений, вплоть до малейшего наклона тела. Сейчас я уже делал это, не задумываясь. При этом руки уставали значительно меньше, не дрожали, и увеличивалась точность стрельбы.


Когда я отправил последний болт и опустил арбалет, то обнаружил, что весь отряд, включая сержанта, смотрит на меня. Молча.


- Рядовой Рип закончил стрельбу, - доложился я согласно Уставу.


Сержант также молча подошел к моей мишени и сосчитал болты. Затем обернулся и сказал:


- Пятьдесят попаданий.


- Да как это возможно? – воскликнул один из ребят, тот самый, который хотел глянуть на мою стрельбу. – Он натягивает тетиву как будто она из резины, а не из железа.


- Хочешь проверить? – сержант кивнул мне, чтоб я отдал свой арбалет. Я повиновался. Рядовой ощупал оружие со всех сторон, покрутил его, сделал усилие для натяга тетивы, наконец, он догадался потрогать саму тетиву.

- Ого, тетива горячая. Где ты так стрелять научился? Поди, отец учил?


Видимо, они уже забыли, кем я пришел в армию.


- Нет, я рос с матерью, как и все. Научили в женской роте, - если я не мог стереть из своего прошлого этого факт, то стыдиться его и вовсе бессмысленно. Пусть примут это.


- Да ладно врать! – раздался одинокий неуверенный голос.


Сержант помолчал еще немного, подумал и сказал:


- А ну-ка, парень, покажи, как ты натягиваешь тетиву, медленно и с объяснениями.


Я взял свой арбалет обратно и очень медленно стал показывать порядок действий, комментируя каждое движение, как это делала Рин. Сержант выслушал, ухмыльнулся и продемонстрировал, как он заряжает арбалет. Я удивился: он делал все точь-в-точь, как я.


- Но вы же делаете все верно!


- Еще бы, - крякнул от удовольствия сержант, - лет двадцать постреляй, и тоже не хуже будешь, – и осекся, ведь я уже не хуже. Я понял, что этот мужик за двадцать лет опытным путем нащупал оптимальный вариант зарядки, но не знал, как этому научить, и повел за собой зеленых пацанов тем же путем, что и он, - натянуть, прицелиться, выстрелить – повторять двадцать лет. Но сколько человек сможет пройти его?


Капитан Рин же проанализировала движения опытных стрелков и смогла научить нас всего за несколько месяцев.


- Чему тебя еще учили? – спросил сержант.


- Бой на гладиусах. Еще мы каждый день бегали, растягивались, отжимались…


- Понятно, - оборвал он меня. – Так, Трист, сможешь уложить новенького за три минуты, получишь увольнительную на этой неделе.


- Ха, это я с радостью! – с этими словами вперед вышел крепкий парень. Вчера, мне помнится, он не был в первых рядах напавших на меня.


- А ты, рядовой, представь, что у тебя в руке гладиус, только покороче, и покажи все, чему научился.


- Да, сержант, - я не понимал его целей, не понимал, зачем сержанту наша драка. И, кстати, где тут капитан? За все утро он ни разу не показался нам. Уже потом мне рассказали, что это обычная практика, капитаны редко появляются на тренировочном плацу, да и вообще рядом с солдатами, только дают указания лейтенантам, а те – сержантам.


Я проверил, не расплетется ли в самый неподходящий момент моя прическа, и встал в базовую стойку: левая рука, согнутая в локте, выставлена вперед, правая рука прижата к боку. Трист небрежной походкой подошел ко мне и резко, без замаха, ударил, я, как на тренировках, левой отвел его руку в сторону, а правой пробил ему в солнечное сплетение. Если бы у меня был гладиус, это был бы смертельный удар, но ему хватило и кулака. Он побледнел и попытался вдохнуть, разевая рот и хрипя.


- Достаточно. Криг учил?


Я кивнул.


_______________________________________________________

Теперь выложено все, что есть. По идее, дальше нужно крутить что-то другое, помимо гендерной интриги, продолжить насчет отношений с Риной, рассказать про Ари и о чем она реально думала. Возможно, сделать Рип героем войны или наоборот дезертиром. Но продолжения нет.

Показать полностью
313

То ли девушка, то ли... Часть 4

Часть 1  Часть 2  Часть 3

После того неприятного случая больше желающих пойти в увольнительную не было, поэтому я удивился, когда после занятия с мечами ко мне подошел сержант Криг и сказал, что у меня сегодня вечером свободный вечер, и что я могу идти погулять. Обычно такие новости сообщала нам капитан, но она к этому моменту уже ушла.


Я недолго посомневался, но все-таки решил пройтись в тот же бар, где был раньше вместе с Ари и Риной. Если ко мне и начнут приставать, то я смогу дать отпор. Мой гладиус был со мной.


Первой, кого я увидел там, была наш капитан, в одиночку накачивающуюся пивом в углу. Она сидела, уткнувшись взглядом в стол, такая одинокая и задумчивая, что я не стал ее окликать и пошел было к стойке, но радостные возгласы парней привлекли ее внимание. Она подняла голову, увидела меня и махнула рукой:


- Рип, иди сюда!


Проходя мимо других столиков, я услышал комментарии других солдат:


- Смотри, а эта не отрезала волосы.

- Ага, остальные выглядят так, что не поймешь, баба или мужик.

- Ну задница у этой ничего так...

- Может, пойдешь пригласишь?

- Сейчас, разбежался, вон у той, стриженой, рука, знаешь, какая тяжелая. Врежет так, что не заметишь, как окажешься под столом.


- А, Рип, молодец, что пришла, - улыбнулась капитан. - Я боялась, что ты струсишь, как и остальные.


- Вы меня ждали, капитан? - удивился я.


- Ну не то, чтобы ждала. Скажем так, я надеялась на это, - Рина уже явно выпила не одну кружку к моему приходу, раскраснелась, ее постоянно нахмуренное лицо расслабилось. И я внезапно вспомнил, что она совсем молоденькая, чуть старше меня, а взвалила на себя тридцать девчонок, защищала их от всего лагеря, кроме того, у нее были явные проблемы с сослуживцами. Никто не воспринимал всерьез девчонку-капитана, какой бы умелой она ни была.


Мы могли поддерживать друг друга в казарме, могли дружить, она же постоянно, всю жизнь, была против всех, снова и снова подтверждая и доказывая, что может поступать так, как хочет.


- И, Рип, давай сейчас без всяких капитанов и выканий, надоело, сил моих больше нет. Ты умная и не будешь трепать лишнего подружкам, верно?


Я кивнул.


- Я знала, что ты меня поймешь. Скажи, о чем ты подумала, когда впервые увидела меня?


- Ну... я..., - заколебался я, не понимая, что она хочет услышать.


- Рип, давай, не бойся, говори, - Рина грустно улыбнулась, - дай мне хоть на час почувствовать себя человеком.


- Я был.. была в восторге. Ты мне показалась очень красивой и сильной, необычной. У нас в деревне не принято, чтобы девушки ходили с короткими волосами и в штанах, и ты была первой девушкой с такой внешностью.


- Ага, - снова улыбнулась капитан, - а теперь только таких тут и видишь. Но ты смогла выделиться. Не понимаю, почему ты так цепляешься за свои волосы...


- Ну, я, - промямлил я, но Рина перебила меня:


- Но мне это очень нравится.


- Что?


- Ты мне нравишься, Рип, - просто сказала она. - У тебя тоже необычная внешность, интересное лицо, а кроме того, крепкая воля и сильный характер. Знаешь, я почти уверена, что ты добровольно отправилась в армию. Это было твое решение, а не то, что ты не смогла залететь от кого-нибудь из деревенских недорослей. Верно?


- Почти, я не...


- Ты же девственница, Рип, я права? - Рина наклонилась ко мне и пристально посмотрела в глаза.


- Эмм, - от смущения я не знал, куда деть свои руки, поэтому ухватился за принесенную кружку пива и залпом выпил ее, даже не почувствовав вкуса. - Да, ты права.


С радостным видом капитан откинулась на спинку стула:


- Я так и знала. И это отлично. Я тоже. Меня всегда раздражали мужчины. Все, кроме моего отца. Они все либо слюнявые нерешительные придурки либо похотливые назойливые придурки. То мнутся и терзают тебя дурацкими стихами, то пытаются ухватить за задницу и зажать в каком-нибудь углу. Брр, - передернула она плечами. - О, смотри, один идет сюда. Ставлю на то, что этот из группы слюнявых.


Действительно, к нашему столику подошел один из солдат с довольно симпатичным лицом и нерешительно обратился ко мне:


- Эмм, простите, вы позволите пригласить вас на танец?


На танец? Я чуть со стула не упал. Откуда в таверне посреди военного лагеря возьмется музыка?


- У нас тут ребята собрались... Один неплохо играет на флейте, другой поет, - он говорил все тише и тише, видя, как капитан мрачнеет с каждым его словом, - и свободный вечер же...


Я со страхом посмотрел на Рину: что она сейчас предпримет. Но через мгновение она улыбнулась:


- Рип, а что, отличная идея! Сходи потанцуй!


- Но я...


- Давай! Вперед, покажи им, как танцуют настоящие женщины.


Не могу сказать, что меня порадовало ее напутствие, но я не стал больше противиться, не убудет с меня с одного танца.


Увидев, что дама согласилась, ребята на другом конце зала воодушевились, достали откуда-то инструменты, у кого что было. Кто-то взял флейту, кто-то деревянные ложки, кто-то вытащил гитару, и они заиграли веселую мелодию, подстраиваясь друг под друга и выравнивая строй.


Мой кавалер приобнял меня за талию и принялся выделывать различные па, мой верный гладиус периодически бил его по ногам, но он воспринимал это стоически.


- А ты красивая, - шепнул он мне на ухо, притянув меня поближе.


Кажется, Рина немного поспешила к занесением его в слюнявые и нерешительные. А меня начало мутить от этой ситуации. В своей деревне мне приходилось танцевать с парнями, но никаких отрицательных чувств я при этом не испытывал, все девчонки танцевали, и я тоже. Но сейчас, на глазах той девушки, которая мне нравилась, я ощущал себя полным идиотом.


- Как ты оказалась здесь? Не верю, что на такую красотку не нашлось желающих, - продолжал "деликатно" ухаживать солдатик. - Если вдруг передумала идти воевать, то я могу тебе в этом деле помочь.


И чтобы я не сумел понять его слова как-то неправильно, он переместил свою руку с талии на бедро и посмотрел мне в глаза, чтобы оценить реакцию. Я не стал разочаровывать его и врезал кулаком прямо в солнечное сплетение, затем присел, чтобы заглянуть ему в лицо, и сказал:


- Обойдусь.


После я аккуратно обошел скрючившуюся фигуру солдатика, все еще пытающегося вдохнуть хоть глоток воздуха, и вернулся за столик к Рине.


- Зачем ты отправила меня танцевать? Ты же знала, что я не хочу, - спросил я,


- Зачем..., - капитан задумчиво покрутила пустой кружкой в воздухе, - не знаю. Думаю, я хотела убедиться.


- Убедиться в чем?


- В том, что поступаю правильно, - после этих слов Рина потянулась ко мне и, помедлив секунду, поцеловала меня. Сначала робко, едва касаясь губами моих губ, но не почувствовав отпора, прижалась сильнее, обхватив мою шею рукой.


Не могу сказать, что я раньше не представлял наш поцелуй с капитаном, но действительность превзошла все ожидания. Казалось, что мое тело испарилось, и остались только эти нежные настойчивые губы, от прикосновения которых я потерял голову окончательно. Я обнял Рину, пьянея от одной только мысли, что моя рука касается ее.


Я не слышал ничего, кроме ее дыхания, не видел ничего, кроме ее глаз, также широко распахнутых, как и мои. Мы словно боялись, что реальность обманет нас, и если мы закроем глаза, то исчезнем.


- Рип, - послышался ее прерывающийся голос, - стой. Останови меня. Рип.


Я с трудом мог понять, что она говорит, но в меня уже было вбито рефлекторное повиновение приказам капитана, и я смог сдержать свои руки и замереть на месте.


Рина тяжело дышала и смотрела на меня. Затем, словно опомнившись, взяла кружку и отпила немного.


- Рип, я не ожидала... Честно. Я, конечно, надеялась. Но не верила. Даже сейчас не верю до конца. Ты же не пьяна, верно?


Она все вглядывалась мне в глаза, пытаясь что-то понять. Я же взял ее руку и, не отводя взгляд, нежно сказал:


- Ты мне тоже нравишься.


Она недоверчиво посмотрела и робко улыбнулась:

- Знаешь, я до последней секунды сомневалась. Только молчи, Рип, пожалуйста. Я как тебя увидела в первый раз, сразу подумала, ах, если бы ты была парнем. Словно я именно тебя ждала все это время. Именно эти глаза видела в мечтах, эти скулы... И только твои чертовы волосы нарушали картину. А ты отказалась их отрезать. И чем больше я на тебя смотрела, тем все больше убеждалась, что это должна быть ты. Только мы обе девушки, и что с этим делать, я не знала. Сейчас я понимаю, что это неважно. Точнее, наоборот, это даже правильно. Мне действительно никогда не нравились мужчины, только я не думала, что получится вот так. И то, что у тебя тоже не было мужчины, - это знак. Тебя ведь тоже они не привлекали, верно? Этот солдатик... Как еще одна проверка. А твои взгляды! Я могла чувствовать их даже спиной. Не знаю. Рип, я не знаю, что нам делать дальше. Но я что-нибудь придумаю. Только не бросай заниматься, тренируйся также упорно. Я не хочу, чтобы тебя поранили, - в ее глазах появились слезы.


- Не надо плакать. Рина, не надо плакать, - говорил я, а у самого в горле стоял ком. Как я теперь мог признаться ей, что я мужчина?


На следующее утро я задумчиво заплетал косу, ожидая прихода капитана, но против обыкновения девочек разбудил рев сержанта:


- Подъем! Пять минут на подготовку и бегом на пробежку!


Уже пробежав половину дистанции, я осознал, что Рина до сих пор не появилась. До этого она ни разу не пропускала утренней разминки. Что-то случилось? Или она чувствует себя неловко и не хочет пока меня видеть?


До этого момента я зациклился на своей проблеме и даже не думал о том, как она могла воспринимать эту ситуацию. Ведь ей тоже было несладко. Надо обладать немалым мужеством, чтобы признаться самой себе в том, что влюбилась, во-первых, в девушку, во-вторых, в свою подчиненную, и не меньшей отвагой, чтобы признаться в этом мне, не побояться быть отвергнутой или осмеянной.


У меня примерно такие же риски, но я в себе столько мужества пока не нашел.


К концу тренировки с арбалетами, где я практически бессознательно заряжал, стрелял, целился и бегал за болтами, на стрельбище подошел незнакомый хлыщ. Судя по погонам, это был тоже капитан, вот только форму он носил так, что становилось понятно: по утрам он со своими солдатами не бегает.


Время близилось к обеду, а на кителе не было ни пыли, ни белесых разводов от пота. Казалось, что он вот только-только взял форму из чистки и, надев, сразу перенесся к нам по воздуху, не касаясь блестящими сапогами дорожной пыли.


С легкой презрительной улыбочкой он наблюдал за нашими действиями, но я чувствовал, как его взгляд то и дело останавливался на мне. Скорее всего, в этом были виноваты чертовы волосы, растрепавшиеся так, что некоторые пряди упали мне на спину. Кроме меня, среди девчонок длинноволосых больше не было.


- Эй, рядовой, - раздался ленивый мужской голос прямо у меня за спиной.


Я резко выпрямился, развернулся и практически уткнулся лицом в нового капитана.


- Да, сэр. Слушаю, сэр! – отрывисто сказал я.


- Ого, какой низкий голосочек, - также лениво протянул он. – А что устав говорит про длину волос?


- В уставе длина волос для женского состава армии не регламентируется, поэтому каждая женщина, призванная в армию, самостоятельно решает этот вопрос, - я подготовился к этому вопросу давным-давно, зная, что придирки обязательно будут.


- Еще и умная. Как интересно! – его взгляд проблуждал по моей фигуре и остановился на лице, словно пытаясь что-то выискать. – Вот, значит, кто смог растопить сердце этой замороженной.


В груди что-то сжалось. Из-за меня у Рины проблемы? Ее отсутствие, новый капитан, пристальное внимание ко мне, - все сложилось в цельную картину.


Капитан неотрывно смотрел мне в глаза, видимо, ожидая какой-то реакции, но я, уже привыкший скрывать эмоции от людей, сдержал вопросы, которые рвались у меня с языка.


Через несколько секунд капитан разочарованно выдохнул:

- Дьявол, действительно умна. Но я понимаю ее, в тебе определенно есть что-то необычное. Так, рядовой, сегодня придешь ко мне в покои, будешь помогать прислуге. Сержанта я предупредил. После ужина за тобой придут.


Затем он развернулся и ушел с поля, тщательно выбирая тропинку так, чтобы не запачкать обувь.


Весь оставшийся день был для меня потерян: я не смог повторить ни одного приема, получил несколько неприятных порезов, но сержант не стал усердствовать в ругани, всего пару раз обозвал «дурой безрукой». Более того, один раз я нечаянно поймал его сочувствующий взгляд. Дьявол, видимо, меня не ждет ничего хорошего в жилище капитана.


После ужина я успел сбегать ополоснуться и быстро простирнуть форму. А затем меня позвали к капитану.


Молоденький солдатик, с восторгом осматривавший нашу женскую казарму и особенно ее обитателей, чуть не поперхнулся, увидев меня. Бедняга, он не ожидал, что капитан вызовет к себе этакую тощую дылду с четко выраженными бицепсами, не столько четко выраженной грудью и длиннющей косой.


Он проглотил все подготовленные им заранее подколки и затасканные комплименты, поугрюмел и молча отвел, куда следовало.


Как оказалось, капитан жил чуть ли не на другом конце военного лагеря, где для офицеров были построены не однообразные казармы, а небольшие домики на одного человека или семью. Каждый домик был со своей изюминкой: у одного была ярко-красная черепичная крыша, у другого - изящные узорные наличники, у третьего вместо флюгера развевался флаг.


Мы же подошли к самому строгому в оформлении домику без излишеств и украшательств, только на двери висела деревянная табличка с надписью: «Капитан Вейнер».


Я на секунду замешкался перед дверью, не уверенный в том, стоило ли мне вообще приходить сюда, может, стоило сказаться больным, вроде как женские дни пришли, но солдатик втолкнул меня силой.


- А, пришла, наконец, - снова этот лениво-вальяжный голос, от которого меня уже начало подташнивать. – Иди, переоденься, там тебе объяснят твои обязанности.


Мне навстречу вышли две девушки в форме горничных, а именно в закрытых голубых платьях до щиколотки, поверх которых лежали белые накрахмаленные фартучки. Они, легонько подталкивая, отвели меня в комнату для слуг, показали на такое же платье, висящее на вешалки, и уже хотели было снять с меня форму, как я воспротивился:


- Девушки, дайте мне самой переодеться, а потом вы, если что, поправите. Только совсем одной.


Они захихикали:


- А в казарме ты тоже просишь всех выйти, когда переодеваешься?


Я практически зарычал от досады, но, взяв себя в руки, попросил:


- Все равно я сама оденусь, хорошо?


Затем, как обычно, отошел в угол, быстро распустил косу, закрыв себя со спины полностью, стащил с себя рубаху, натянул платье, и только потом снял штаны. Девушки ахнули, когда увидели мои волосы во всей красе:


- Вот это да, такая красота!


- Такие волосы жалко стричь, молодец, что не постриглась.


- Ну что, надела платье? Давай, мы застегнем, там много пуговиц, самой сложно справиться. И можно мы тебя заплетем?- они аж подпрыгивали от нетерпения.


Они помогли застегнуться, правильно надеть этот глупый фартук, а затем затейливо переплели тонкие косички, перехватывавшие и удерживавшие волосы, не скрывая их длины и густоты.


- Вот так ты настоящая красавица. А то с убранными волосами ты смотришься, как хищник какой-то: лицо острое, глаза злые.


Я ухмыльнулся, такой вариант мне нравился больше, чем быть "настоящей красавицей".


- Теперь слушай. Сегодня капитан дает прием, на нем будут другие офицеры, некоторые с женами. Обычно мы всегда прислуживаем, но сегодня тебе придется справляться одной. Мы тебе будем подавать напитки, закуски, а ты будешь разносить их по зале и ставить на небольшие столики, там увидишь, их шесть штук стоит в разных местах. Также ты должна будешь убирать грязную и пустую посуду, вытирать столики, если запачкаются. Разговаривать тебе строго запрещено, можешь только кивнуть, если к тебе обратятся с просьбой или вопросом. Желательно, чтобы тебя вообще не замечали, но так как ты впервые прислуживаешь, вряд ли у тебя это выйдет, но ты все равно старайся.


- А зачем вообще меня сюда вызвали? Я вообще-то солдат, а не прислуга.


- А ты смешная, - рассмеялись девушки. – У капитана Вейнера все солдаты – это прислуга. Кто-то работает посыльным, кто-то камердинером.


- А вы?


- Нас признали негодными для воинской службы, но и домой тоже не отпустили, вот мы тут и работаем.


- Но…


- Все-все, вопросы закончились, - перебили меня горничные, - уже пора начать разносить лимонад и коктейли.


И пока они вели меня к кухне, я продолжал недоумевать. Наша рота была первой, ни до нас, ни после нас больше никто не приезжал. Следующий привоз новобранцев должен был быть через месяца четыре, не раньше. Рина говорила, что мы единственные женщины в лагере, из нашей казармы никого не выгоняли, как непригодных, все девушки втянулись в тренировки. Так откуда здесь взялись эти девушки?


Впрочем, долго размышлять мне не дали, всунули в руки поднос с прозрачными бокалами на тоненьких ножках и отправили в сторону залы. Лакей, еще один отлынивающий солдат, распахнул передо мной дверь, и я, полностью сосредоточившись на том, чтобы удержать равновесие подноса, не поднимая головы, прошел вперед.


Едва дыша, я нашел взглядом первый столик и быстренько переставил на него бокалы, только после этого я осмелился поднять глаза и осмотреть залу.


На удивление, зала была просторной и светлой, видимо, домики только с фасада казались небольшими, а вот в длину они были довольно длинными. В хаотичном порядке по всей комнате стояли столики, их было шесть, как и предупреждали девушки, также бессистемно стояли кресла и диваны, кое-где на них сидели пышно наряженные дамы разных возрастов. Но больше всего тут было мужчин в форме. Офицеры стояли, разбившись на небольшие группы, и что-то обсуждали между собой. На меня практически никто не обратил внимания, кроме самого капитана Вейнера, который, не прекращая разговаривать со своими собеседниками, не отрывал от меня взгляда.


Я тихо вышел из залы, но уже за порогом меня ждали горничные со следующей партией напитков.


Где-то через полчаса я уже немного освоился и смог уделять свое внимание не только столикам и бокалам, но и гостям на приеме.


Когда я подошел к столику неподалеку от капитана Вейнера, он немного громче, чем до этого, спросил у другого офицера:


- А что там с капитаном…,как же ее…, Штейнхамер? Я слышал, что ее отстранили от службы.


Я сразу навострил уши, не поднимая, впрочем, головы.


- Да там какая-то странная история, разбирательство будет на следующей неделе. Вроде как она приставала к своему солдату.


Вейнер, еще сильнее растягивая гласные, сказал:

- Да что вы говорите? У нее же была эта пресловутая женская рота, ее, кстати, временно передали мне в подчинение.


- Вот именно. В уставе появились пункты о невозможности каких-либо романтических или тому подобных отношений офицерского состава с рядовыми, как впрочем, и между рядовыми тоже. Это было сделано сразу же после указа о призыве в армию женщин для того, чтобы избежать проблем такого рода. Вейнер, да вы же сами знаете об этом, одного солдата уже повесили из-за того, что он попытался… ну вы понимаете.


- Да, конечно, - быстрый взгляд в мою сторону, - что-то такое припоминаю. И что, Штейнхамер приставала к женщине?


- Точно пока неизвестно, но есть официальное сообщение о том, что Штейнхамер целовалась со своим солдатом, да, с женщиной.


- А, может, та была не против?


- Вейнер, как раз на этот случай и прописан устав. Иначе любой офицер сможет запугать своих солдат и заставить их сказать, что все было добровольно.


- И что Штейнхамер будет, если все подтвердится?


- Либо понизят в звании, либо отстранят от службы. В любом случае, это был эксперимент: сможет ли женщина быть офицером. И пока он не кажется самым удачным.


Я больше не мог затягивать у столика и вышел из зала. Отмахнувшись от очередного подноса, я прислонился спиной к стене и закрыл глаза.


Знала ли Рина о возможных последствиях своего поступка? Я столько раз читал Устав, но ни разу не замечал этих пунктов, то есть я их, конечно, читал, но никогда не обращал на них внимания. О каких внеслужебных отношениях для меня могла идти речь, если я до сих пор ни рыба, ни мясо, ни парень, ни девушка. Возможно, Рина также пропустила эти пункты мимо по таким же причинам, ей же никогда не нравились мужчины, а об отношениях между женщинами она и подумать не могла.


А еще меня сильно интересовал вопрос, зачем бы это неизвестному мне капитану Вейнеру столь сильно хлопотать только ради того, чтобы поставить меня в известность о судьбы Рины. Я его увидел сегодня в первый раз в жизни, повлиять на приговор Рине я никак не мог, как выяснилось, даже если у него есть личные причины ненавидеть Рину… Вот единственное объяснение его поведения – он хочет сделать больно Рине через меня. Значит, у нас еще будет с ним разговор и, скорее всего, он мне не понравится.


С трудом дождавшись окончания банкета, я рванул в комнату, чтобы переодеться. Никогда еще я не чувствовал себя так глупо в женском платье. Казалось бы, носил их всю жизнь, но вот всего несколько месяцев в штанах и один поцелуй, и всё так изменилось.


Едва успел натянуть рубашку, как ко мне ворвались служаночки:


- Зачем ты переоделась? – удивилась одна.

- Тебе разве не хочется остаться тут? – вторила ей другая.

- Никакой муштры.

- Никакой грязи.

- Все время в тепле!


- Хватит! – рявкнул я, взбешенный их щебетанием, - Я солдат. Я пришла, чтобы учиться сражаться, а не подносы таскать.


- Но… - робко попробовала возразить первая. Я так и не запомнил их имен, хотя они, кажется, представлялись.


- Я возвращаюсь в казарму. Надеюсь, в следующий раз ваш господин сможет найти себе в служанки кого-то более способного.


Выплеснув злость и раздражение на ни в чем неповинных девушек, я выскочил из комнаты и сразу наткнулся на Вейнера. Он что, подслушивал?


- Рядовой, кто вам разрешил уйти?


- Согласно Уставу время после ужина – это свободное время рядового, за исключением нарядов, внеурочных тренировок и дежурств по графику. В графике дежурств женская рота отсутствует, внеурочные тренировки и наряды должны быть обозначены устно и заранее, с уведомлением сержанта, – я произнес это обезличенным голосом, глядя поверх его головы, благо мой рост позволял.


- Слушай, девочка, не надо со мной играть в солдатиков, - медленно протянул капитан, взяв меня за плечо. – Признай, что ты сглупила, попав сюда, и уже жалеешь, что не смогла забрюхатеть вовремя. У тебя еще один шанс: соглашайся поработать на меня. Всего три года, и никаких там войнушек, убийств и всякого такого. Тихая спокойная жизнь. А в конце службы я тебе еще и рекомендации дам, сможешь устроиться служанкой в какой-нибудь богатый дом. Ты ж не дура, чтобы отказываться от такого предложения, верно?


Уверен, что некоторые девчонки у нас согласились бы… если бы им предложили такое пару месяцев назад. Сейчас же мы все втянулись в муштру, и уже появился азарт: кто быстрее пробежит, кто лучше отстреляется, кто быстрее выучит новый финт. Я понимал, что это только тренировки, и после первого боя все может измениться, но бросить все то, чем я начал гордиться, ради прислуживания этому хлыщу?


- Так точно. Дура, - и я посмотрел прямо ему в глаза. Не знаю, что он там увидел, но Вейнер отшатнулся от меня, как от прокаженной.


- Ладно. Вали в казарму. Посмотрим, что ты потом скажешь.


И я, с трудом сдерживая желание помчаться во весь опор, нарочито медленно вышел из домика, завернул за угол, и только тогда рванул к родной казарме и девчонкам. Если бы я мог заплакать, я бы заплакал.


Лагерь уже спал. Из казарм доносились разнообразные похрапывания, костры мирно поблескивали красноватыми огоньками. Редкие часовые провожали меня удивленными взглядами, но окликать не стали. Меня знали в лицо практически все, еще бы, единственная во всем лагере с такими длинными волосами. Единственная. Знали бы они...


Перед входом в нашу казарму сидел сержант. Заметив меня, он пошел навстречу:


- Рип, давай отойдем в сторонку, - тихо пробасил он. – Ну что, к Вейнеру не пойдешь?


Я покачал головой.


- Я так и думал. Знаешь, я Ринку еще совсем сопливой помню, под началом ее отца воевал, и после положенной пятилетки остался служить с ним. И как-то вызвал он меня к себе домой, хоть и не любил, чтоб вояки в доме шлялись, и попросил выбить всю дурь из дочки. Муштровать ее как обычного рекрута, только еще строже. Выходит, значит, девчонка лет одиннадцати: под глазом синяк, из юбки клок вырван, волосы обрезаны как попало и всклокочены. Это она с кем-то успела подраться, поспорила, что станет солдатом, отрезала себе косу садовыми ножницами и пыталась удрать через забор.

Как я ее гонял… - сержант усмехнулся, - вам и не снилось. А у нее только глазенки горели, как же, мечта сбывается. Никогда не ревела, хоть и коленки разбивала, и ободранная ходила, и силенок не всегда хватало.

Никогда ни на кого не смотрела, только вперед, только армия. Но она же о военных по своему отцу судила, думала, что они все такие благородные, о защите отечества пекутся, а как попала сюда, обнаружила, что есть среди них и подлецы, и трусы, и сволочи. Всем плевать, что она умеет и знает, ее всегда будут считать хуже из-за того, что она женщина. Такие дела.


Сержант помолчал и продолжил:

- В лучшем случае ее из капитанов выпрут, присоединят к бабской роте как рядового. Она и не откажется, да только… А в худшем повесят.


Я молчал. Что я мог сделать? Чем помочь?


Никчемный я человек. Не могу ни за себя постоять, ни за человека, который потянулся ко мне, к такому. Сначала мать командовала, сейчас обстоятельства, устав, армия, куча самовлюбленных придурков. И так будет всю жизнь. Всю свою недолгую жизнь я собираюсь прожить по чьей-то указке и чужой прихоти.


Хотя, положа руку на сердце, мною правят не люди или события, а страхи. Словно я впитал материнские страхи с молоком. Я сейчас в армии, готовлюсь участвовать в сражениях и умереть в ближайшие три года, но все равно боюсь. Боюсь сказать правду, боюсь вступиться за любимую, боюсь … но чего? Смерти? Это смешно. Позора? Да вся моя жизнь сплошной позор.


Но стоит только подумать о том, чтобы что-то сделать, и подгибаются колени, а в груди заледеневает сердце.


Сержант смотрел на меня, и по его разочарованному выражению лица можно было понять, что он видит мои страхи и сомнения. Но он, уже ни на что не рассчитывая, тихо сказал:


- Если тебе не безразлична Рина, скажи на слушании, что это ты. Ты ее… Я не знаю, что будет с тобой, но…

Мужчина замолчал, его лицо скривилось от жалости и злости, и не дожидаясь ответа, он ушел.


Я же чуть не расплакался от облегчения. У меня был шанс спасти Рину, и я не собираюсь его упускать из-за трусости или глупости. Надо продумать, что говорить завтра и как их лучше убедить в своих словах.


__________________________________________________________________

если есть желание пообщаться со мной и другими моими читателями, лично сообщить, в чем мой косяк или написать, какого фига нет следующей части - welcome  в телеграммовский чат - https://t.me/joinchat/HmT54U3Mzszlmm_F9U7d5w

Показать полностью
344

То ли девушка, то ли... Часть 3

Часть 1  Часть 2


По окончании месячной общей подготовки наша капитан разрешила двум лучшим солдатам пойти в увольнительную и предложила отправиться вместе в местную таверну. Это, по ее словам, будет дополнительным стимулом для остальных.


Я впервые оказалась в подобном месте, поэтому несколько минут привыкала к полумраку, запахам алкоголя, пота и тушеной капусты. Рина же уверенно двинулась дальше, к свободному столику.


- Уау, какие девочки! Да еще и с фантазией – в форме! – послышался восхищенный свист.


- Ага, приветики! – капитан с широкой искренней улыбкой подошла к говорившему и врезала в челюсть, отбросив его на несколько шагов назад. – Мальчики, я сегодня не в духе. Если захотим пообжиматься, я вас позову.


И спокойно уселась за столик в дальнем углу. Мы с Ари быстренько пробрались к ней, бросая испуганные взгляды на парней, но те усаживали пострадавшего, посмеиваясь над его неспособностью отличить офицера от шлюхи, и не обращали на нас больше внимания.


- Эй, девушка, нам пива и закуски! – крикнула Рина на весь зал. – Девочки, садитесь уже, ну?


Буквально через минуту большие кружки с пышной белой пеной оказались перед нами, и официантка заверила нас, что жареные куриные крылышки будут готовы «вот сию минуту».


- Ну что, выпьем за удачное прохождение вашей службы!


Мы соприкоснулись кружками, и я осторожно потянула пену. Капитан же, напротив, залпом выпила пиво и потребовала еще.


- Ари, Рип, не кисните, - весело сказала Рина, - пейте! Вы, наверное, сидите и думаете, а какого дьявола ваш капитан пьет вместе со своими подчиненными? Согласно правилам субординации, - последнее слово она произнесла чуть ли не по буквам, - офицеры должны пить исключительно друг с другом. Но видели бы вы, какие у них становятся лица, стоит мне только войти в их комнату отдыха! Как же! Малолетняя девка, только-только из пеленок выползла, а туда же, в офицеры полезла. Ах да, вторая версия – что мне замуж пора, а я тут дурью маюсь. Видимо, женщины должны из пеленок сразу замуж прыгать, желательно без промежутка между оными.


Рина выпила вторую кружку, мрачно сжевала жареное крылышко и продолжила рассуждать на наболевшую для нее тему:


- С самого детства мне в уши дули насчет предназначения девочки: покрасоваться на балах, удачно выйти замуж, нарожать детей, понянькаться с ними и умереть счастливой в окружении внуков. И конечно, слушаться отца, а потом мужа, а потом сына. Если бы не этот благословенный закон, так и пришлось бы мне пойти под венец. Хвала богам, отец у меня адекватный, не стал заставлять меня вышивать крестиком, а разрешил заниматься с братом, правда, воплей со стороны матушки было…


Тут капитан пристально посмотрела на нас и, взмахнув очередным крылышком, спросила:


- Вот вы! Вас-то с какого понесло в армию? Я думала, что ко мне придут только убогие да бездетные, а тут вон, две здоровые девахи, кровь с молоком. В деревнях такую дурь, как у меня, быстро вышибают. Нет, я, конечно, рада, но все-таки хочу понять. Неужто у вас совсем парней не осталось?


Я растерялась. Раньше никогда не видела пьяных женщин, а уж тем более свою ровесницу, в таком состоянии. Рина прикончила третью кружку, и ее глаза стали как-то странно косить, словно бы съезжая к переносице. Мне показалось, что она сама в первый раз в таверне и немного боится, поэтому и придумала эту байку про отличившихся солдат и увольнительную. В конце концов, не с мужиками же ей пить.


Я незаметно толкнула Ари в бок, мол, смотри, сама особо не пей, а то как мы потом капитана дотащим до казармы. Ари кивнула и едва прикоснулась губами к кружке.


Капитан, не дождавшись ответа, да и забыв о вопросе, продолжала говорить:


-Вот ты, Рип, меня вначале сильно раздражала. Воплощенная моя мечта! Высокая, плечистая, сразу видно, сильная, не то, что я. Всего месяц тренировок, а какой прогресс! Мужику впору.


От ее слов меня обдало жаром, неужто меня раскусили?


- Сколько ты там отжимаешься? Пятьдесят? И это всего за месяц! Но при всех твоих мышцах волосы длиннющие, корсет постоянно таскаешь, следишь за собой. Ты не хмурься, думала, что я корсет не замечу? Да я сама протаскала его половину своей жизни! Я только не понимаю, зачем. А, Рип? Зачем ты его носишь? Чтобы талия тоньше казалась? Так ведь под рубахой не видно! Титек у тебя и так толком нет, хоть зажимай их корсетом, хоть нет.


Тут Рина пододвинулась поближе, положила мне руку на плечо и зашептала в ухо:

- Эх, Рип, если бы ты родилась парнем, я бы с тобой закрутила.


От ее прикосновения и щекочущего теплого дыхания меня словно пронизало молнией, и впервые в жизни я почувствовал резкое напряжение внизу живота. Я с трудом удержал свои руки, вцепившись в стол, от того, чтобы не притянуть ее стройное тело к себе и вдохнуть его аромат.


Рина же, заметив мою реакцию, откинулась на стуле и расхохоталась:


- Рип, какая ты милашка! Готова поспорить, что ты еще ни разу и не целовалась с парнем. Хочешь, преподам тебе небольшой урок?


Я отчаянно замотал головой. Если только от ее шепота все волосы на теле встали дыбом, то что со мной будет от ее поцелуя?


С опаской я оторвал свой взгляд от пола и посмотрел на капитана, но она уже забыла про свои шуточки и требовала еще пива. И тут я краем глаза заметил, что Ари как-то недобро смотрит на Рину.


- Капитан, кажется, вам хватит, - резко бросила она, поднимаясь из-за стола.


- Ничего не хватит, - развязно протянула капитан, - вечер только начинается. Может, пойдем познакомимся с мальчиками?


Быстрый испуганный взгляд Ари на меня.


- Нет, капитан, иначе мы не сможем завтра вовремя встать, и тогда Рип придется отрезать волосы.


- А, ну если только ради волос Рип, - согласилась капитан.


Я долго не мог уснуть в эту ночь. Я прокручивал в голове тот самый момент, физически чувствуя жар ее руки и нежное дыхание, и те же ощущения накрывали меня снова и снова. Почему? Почему именно сейчас и здесь? Я тысячу раз обнимался с подружками, перешептывался с ними и даже целовался в шутку, как это бывает у девчонок, и никогда ничего не испытывал. Прежде я думал, что в голове у меня настолько все извратилось, что я действительно стал девчонкой.


Каково бы было поцеловать Рину? Только представив, как ее горячие сухие губы касаются моих, я застонал от напряжения в паху. Как я дальше смогу тренироваться? Видеть ее перед собой, рядом с собой, слышать ее команды и думать о ней не как о своем капитане, а как о женщине, теплой, гибкой, такой настоящей!


- Рип! У тебя все хорошо? Не тошнит? – услышал я шепот Ари, чья кровать стояла рядом с моей.


- Да, видимо, от выпивки живот болит, уснуть не могу,- ответил я. – Пойду ненадолго на улицу, может, полегчает.


- С тобой пойти?


- Не надо, спи.


Я вышел и глубоко вдохнул прохладный воздух, потихоньку отпуская туго скрученные мышцы. Надо попытаться уснуть, ведь если я просплю, меня-таки остригут.


Да о чем я вообще думаю? При чем тут вообще мои волосы? Я тихонько рассмеялся над собственной глупостью. Сегодня я впервые почувствовал себя мужчиной, даже думал про себя теперь в мужском роде, впервые испытал тягу к женщине, а все пекусь о волосах.


Вряд ли я влюбился в нее, так как подружки описывали это чувство по-другому, делая упор на эмоциях, а не на телесных ощущениях, но в любом случае я был благодарен Рине за такой подарок – обретение самого себя.


Что теперь мне делать? Рассказать правду или продолжать скрываться? С одной стороны, мысль о корсете и подкладываемых тряпочках на место груди в первый раз вызвала у меня отвращение, но с другой стороны, если я признаюсь, как посмотрит на меня Рина? Скорее всего, с презрением, как на какого-то урода или психа. Меня отправят в мужскую часть лагеря, и я смогу ее видеть только издалека и случайно, надо мной будут издеваться другие парни, и дай бог, только словесно. Я видел, какими жестокими могут быть молодые ребята, особенно с теми, кто хоть как-то отличается.


Я трус? Да, я трус, стоит это признать. Но боюсь я даже не возможных избиений, а насмешек, издевательств и унижений. Интересно, откуда во мне, всю жизнь прикидывающемся женщиной, столько гордыни? Казалось бы, мама своей ложью, постоянными увещеваниями и вечной боязнью должна была вымыть из меня чувство собственного достоинства, оставив только жажду выжить любой ценой, даже обманом, ежесекундным риском быть обнаруженным. Но, видимо, мое истинное я, моя мужская сущность просто прятались в ожидании. И вот настала их пора.


Проснулся я от напряженного шепота и легкого прикосновения к плечу:


- Рип, вставай! Просыпайся уже! Скоро капитан придет.


Я резко подскочил, придерживая одеяло на груди, и ошарашенно посмотрел по сторонам. Надо мной склонилась взъерошенная со сна Ари:


- Через пять минут подъем, ты не успеешь переодеться и заплести волосы.


- А, спасибо, Ари, - шепнул я, пытаясь сообразить, что происходит.


Подруга, увидев, что я проснулся, ну или как минимум, открыл глаза, отошла к своему спальному месту, чтобы переодеться самой.


Я рывком распустил волосы, чтобы они закрыли меня со спины, схватил вещи и отошел к стене, судорожно стянул рубаху, в которой спал, зашнуровал корсет, впихал ненавистные тряпки в район груди, надел другую рубаху, затянул ремень на штанах и только было собрался заплетать косу, как услышал шепот:


- Давай, я тебя заплету, так будет быстрее.


Чуть не подпрыгнув на месте от неожиданности, я хотел было обернуться, но сильные женские руки остановили меня.


- Стой, я быстро.


И, действительно, Ари несколькими взмахами расчесала мои волосы и туго заплела косу. Затем легонько коснулась грудью моей спины и, приблизив губы, шепнула:


- Готово.


От уха и до пальцев на ногах по мне пробежали мурашки. Она со мной заигрывает, что ли? Но с кем именно она заигрывает? Со мной-девушкой или со мной-парнем? Она догадалась, кто я, или просто развлекалась?


На самом деле, любая из девушек, живущая со мной в казарме, могла бы догадаться о моей истинной природе, достаточно только проснуться пораньше и посмотреть, как я переодеваюсь. Конечно, я всегда закрывался волосами и поворачивался к кроватям спиной, не зря же я выбрал самый дальний и темный угол, но при некоторой внимательности и широте фантазии понять можно. С другой стороны, нас так гоняли, что мы отрубались, едва только принимая горизонтальное положение, и вставали только при подъеме. Мне приходилось вставать раньше, что было делом привычки и постоянным страхом, что меня раскусят. Но вчерашний вечер несколько выбил меня из привычной колеи, и, видимо, я забыл, что должен бояться.


Я обернулся, но Ари уже преспокойно заправляла свою койку, не глядя на меня.


- Девочки, подъем! Сегодня вас ждут особые занятия! – громовым раскатом промчался по казарме голос капитана.


Я почувствовал, как сердце трепыхнулось у меня в груди. Как смотреть теперь на нее? Странно, приставала она, а смущаюсь почему-то я.


Я уставился в пол, не решаясь поднять на нее глаза, а вдруг она что-то заметит?


- Рип, не спать! Все во двор, на пробежку!


На утренней пробежке мы с Ари, как всегда, держались сразу за капитаном. Я бежал, не замечая ни дороги, ни собственных усилий, все внимание было захвачено вроде бы привычным, но таким новым для меня видом - спиной Рины. Она бежала немного впереди, задавая темп солдатам, и как легко и изящно двигались ее мышцы, обтягивающие штаны только подчеркивали длину и силу ее ног. Я постоянно ловил себя на том, как жарко и беззастенчиво я на нее смотрю, и пытался фиксировать взгляд только на дороге, но снова и снова цеплял глазами сначала мелькающие пятки, затем поднимался до колен, ягодиц, спины…


- Рип, ты что? – прошипела Ари, бегущая рядом. - Все утро пялишься на капитана.


- А? Нет, ничего, удивляюсь, как она может бегать после вчерашнего количества пива, - попытался увильнуть я.


- Угу, ты всегда, когда удивляешься, глазами дырки протираешь?


- Да какая тебе разница? – я был удивлен и раздосадован, с чего бы такое пристальное ко мне внимание со стороны «подружки». До этого я с Ари перебрасывался фразами чаще, чем с другими, так как мы и в строю стояли вместе, и на тренировках постоянно оказывались рядом. Но я думал, что это потому, что мы с ней лучшие солдаты в нашей роте. Видимо, я ошибался. И свою кровать она выбрала рядом со мной, возможно, неспроста.


Если она с самого начала знала, кто я, то почему захотела держаться поблизости? Почему не выдала меня? Или первоначально она хотела просто дружить, все-таки мы вместе приехали, а узнала правду только вчера? И как я выдал себя? Реакцией на Рину? Ну, это бред, может, я засмущался от ее слов…


Я не понимал. Я не знал, как дальше вести себя ни с Ари, ни с Риной. Хотя с последней будет проще – слушай ее приказы и выполняй, бесед на отвлеченные темы на службе капитан не проводила.


Пока буду делать все, как обычно, пусть Ари сама скажет, что она от меня хочет, - решил я.


Сегодняшний день, и правда, оказался особенным. Наша капитан решила, что теперь мы не просто кучка беспомощных баб, а уже слегка приблизились к некоему стандартному варианту  рекрута, и посему нас можно начинать обучать владению оружием.


Обычно парней по физическим данным сразу отбирали в подходящий тип войск. Тех, кто помощнее, обучали владению секирой, более слабых отправляли к алебардистам. Тут не было большого выбора, так как обучение среднестатистического солдата занимало всего несколько месяцев, поэтому давали только то оружие, которым можно было бы быстро овладеть хотя бы на начальном уровне. В них вбивали на уровень рефлексов базовые типы ударов и блоков. В чем-то такой подход был верен, ведь армия не пыталась подготовить элитных воинов, а давала основы, дающие возможность выжить в бою. К тому же в общей мясорубке искусство владения оружием не настолько важно, ведь прилететь удар может откуда угодно, даже с неба в виде стрелы в спину.


Мечники в нашей армии тоже были, но, как и в кавалерию, туда отбирали только тех, кто уже умел управляться с мечом и лошадью, как правило, мальчиков из богатых семей или сыновей ветеранов, которые сумели вернуться и обучить своих детей воинскому искусству.


Охотников охотно брали в стрелки или в разведчики. Но что делать с нами, не имеющими ни большой физической силы, ни каких-то особых навыков? Сунуть нам в руки алебарду и погнать в первую линию? Бессмысленно, особенно если учесть наш более длительный план подготовки, просто лишние затраты. На мой взгляд, нас эффективнее было бы раздеть и выставить на поле для отвлечения внимания, причем без каких-либо денежных вложений.


Рина смогла придумать нечто особенное для нас, а именно арбалеты.


С одной стороны, стрельбе из арбалета не нужно было особо учиться, нужно только направить острие болта в нужную сторону, также арбалет обладает большей пробивной силой по сравнению с луком. Для стрельбы из арбалета не нужна физическая сила, курок может спустить даже ребенок. Было только две проблемы: долгое и сложное натягивание тетивы, а, значит, падала скорострельность, и беззащитность стрелка, ведь стрелять лучше всего было в пределах ста пятидесяти метров, пехота может преодолеть это расстояние меньше, чем за минуту, а дальше нужно либо прятаться за топорами и алебардами, либо переходить врукопашную.

Также арбалеты довольно сложны в изготовлении и дороги. Как капитан смогла выбить под нас такое оружие?


- Слушать сюда! – прокричала Рина. – Мы пробная женская рота, которая даже до таковой не дотягивает. Нас всего тридцать человек, но мы должны показать, что чего-то стоим. Что женщина может не только рожать и стряпать, но также может сражаться, как мужчина, и даже побеждать.

Сейчас сержант покажет, как нужно стрелять из арбалета и как его взводить, затем вы по очереди будете стрелять в мишень, на каждую даю по пять попыток. Десять солдат, кто покажет наилучший результат, станут стрелками, на каждого стрелка будет приходиться по два заводчика, то есть то, кто будут вкладывать болт и взводить пружину.

Всю первую половину дня вы будете тренироваться с арбалетами, стрелять и взводить должны уметь все, чтобы при потере стрелка оружие не простаивало.

Во второй половине дня вас будут учиться обращаться вот с этим, - и капитан показала направо, где была стойка с длинными ножами или короткими мечами, я не настолько разбирался в оружии, чтобы понять разницу. – Если до вас доберется противник, а он обязательно доберется, то вы должны суметь себя защитить. Я не предлагаю вам щиты или тяжелые мечи, так как вы не настолько сильны, чтобы выдержать прямой удар, кроме того, женщине лучше не блокировать удары, а уклоняться от них. Мы будем упор делать на ловкость и скорость, это наши единственные преимущества перед мужчинами. Всем все ясно?


<Я быстро посмотрел на соседок, увидел их растерянные лица и неожиданно для себя ухмыльнулся. Кажется, мне начинает нравиться быть в армии.


Впрочем, уже к вечеру я захотел забрать свои слова обратно. Вместо однообразных, тяжелых и выматывающих физических упражнений у нас были однообразные, тяжелые и выматывающие упражнения с оружием. Зато теперь я понял, зачем нас так гоняла Рина весь предыдущий месяц. Иначе мы бы просто сдохли.


Сразу после завтрака каждой из нас выдали по арбалету и по пять болтов и, продемонстрировав, как нужно стрелять и заряжать орудие, отправили на стрельбище. Сама по себе стрельба из арбалета не сложна, подними этот агрегат, направь болт в сторону мишени и жми курок. Но вес арбалета, а это была, к слову, одна из разновидностей легкого типа, составлял четыре с лишним килограмма, и весь этот вес лежал на левой руке. Через полчаса мои руки уже тряслись от напряжения, отжиматься было и то легче.


А ведь арбалет нужно было еще заряжать после каждого выстрела. Для этого нам выдали специальное приспособление под странным названием «козья нога». На арбалете спереди находилось металлическое стремя, в которое нужно наступать ногой, и удерживая его таким образом, надо было натягивать с помощью «козьей ноги» тетиву, после чего болт вкладывался в желоб, и вот, арбалет готов к стрельбе.


Насколько это было легко, не мне судить, но спустя те же полчаса мышцы на ноге начали ныть и спина уже полностью не разгибалась.


После отстрела всех пяти болтов нужно было бежать к мишени и выковыривать их оттуда, это и были те небольшие передышки, которые нам давались.


По словам сержанта Крига, норматив для арбалетчика-мужчины - четыре выстрела в минуту, мы пока с трудом делали по одному, максимум два выстрела в минуту. К концу занятия я уже на автомате мог всунуть ногу в стремя, практически без задержек закрепить «козью ногу» и рывком натянуть тетиву, откидываясь назад всем телом, но из-за большой усталости уже не попадал в мишень, так как руки тряслись неимоверно. Дрожь уже начиналась не в локтях, как в начале, а шла откуда-то из-за спины, распространяясь на все тело.


Сержант, проходя мимо, одобрительно сказал:

- А ты, солдат, хорошо держишься, не каждый парень выдерживает первую тренировку до конца.


Я удивленно посмотрел по сторонам, последние пару часов я видел перед собой только арбалет, тетиву и мишень, моих сил не хватало даже на то, чтобы оглядеться, а точнее, даже на то, чтобы вспомнить, что я могу оглядеться. Все прочие девушки обессиленно лежали или сидели на своих местах, кто-то пытался унять дрожь, кто-то со стоном пытался выпрямить спину, даже Ари, негромко чертыхаясь, массировала себе ногу.


Вот ну надо же, я снова выделился из общей массы, не подумал о том, что если мне так тяжело, то другие вообще должны были выдохнуться.


Обед у нас проходил в полной тишине. Все сосредоточились на том, чтобы донести ложку до рта, не разлив ее содержимого. После нескольких неудачных попыток я плюнул на манеры, схватил плошку обеими руками и поднес ко рту, стараясь не выбить ее пляшущим краем зубы. Ари первая рассмеялась и отбросила свою ложку, повторяя за мной.


«Дальше будет легче, - повторял я себе, выблевывая столь сложно доставшийся обед, - дальше точно будет легче. Ведь я либо привыкну, либо сдохну, а значит, будет легче».


Это случилось во время нашей послеобеденной тренировки – на первом занятии с гладиусами, короткими мечами.


Как оказалось, Рина замахнулась на то, чтобы сделать из нас мечников. Если честно, я сначала подумал, что она рехнулась, ведь мечники, как правило, занимаются военным искусством с детства, берясь за меч одновременно с ложкой. Но после ее разъяснений картина более-менее прояснилась.


- Я не жду, что вы станете отличными мечниками, даже средненькими бойцами вы, скорее всего, не станете.


Я прямо воодушевился после таких слов.


- Но вам и не придется фехтовать с подготовленными бойцами. Ваша задача - убить или обезвредить противника, невзирая на правила, красивые жесты и финты. Для этого не нужно уметь парировать или выучивать сложные маневры, или, не дай бог, выстраивать план боя. Уклониться и ударить – это все, что вы должны суметь сделать. Бой длиной более трех ударов вы можете считать проигранным, так как за это время вас ударят с другой стороны или ваш противник подловит вас и убьет. Уклонение и удар. Запомните! На этом и будет строиться ваше обучение.


Так как Рина не любила даром тратить время, нас сразу начали натаскивать на настоящих мечах, только с затупленным лезвием. Мы отрабатывали короткие связки, состоящие всего из двух движений, как и обещала Рина, уклонение и удар. Уклоняться можно было разными способами – шаг в сторону, шаг назад, наклоны, приседания, шаг вперед, отведение оружия соперника одним из мечей, впрочем, капитан сказала, что последний вариант должен использоваться только в крайнем случае, когда не удается увернуться по-другому, так как враг может выбить меч из руки или даже сломать кость.


Насчет атаки Рина прочитала целую лекцию, впечатлившую меня и девочек до глубины души:


- Запомните раз и навсегда: никто не ждет от вас, что вы будете убивать каждого. Достаточно вывести противника из строя. Мы не будем учиться бить в строго определенные места, чтобы враг умер. Наоборот, я прошу вас запомнить, куда бить не нужно. Во-первых, в голову! Если вы пощупаете себе лицо, то обнаружите, что почти везде под кожей кость, которую ваши игрушечные мечи пробить не смогут, а чтобы попасть в глаз, нужен опыт, талант и удача, которых у вас точно нет. Кроме того, в основном, противник будет выше вас, а значит, целясь в голову, вы открываете себя и становитесь уязвимым. Во-вторых, не нужно бить в грудь. Даже если противник без брони и доспехов, природа уже позаботилась об этом и закрыла сердце ребрами. При некотором везении, нанося удар лежащим плоско лезвием, вы можете проскользнуть сквозь ребра и достичь сердца, но скорее всего, меч просто скользнет вдоль них или застрянет в трупе, оставив вас безоружными. Поэтому лучше всего бить по тем местам, куда дотягиваетесь: в живот, а это весьма болезненно и чаще всего смертельно, по пальцам рук, по ногам, особенно по внутренней стороне бедра. Туда редко надевают броню, и ваш противник быстро истечет кровью. Также хороши удары снизу в пах, особенно если враг в кольчуге.


Кого-то из девочек вырвало. Меня тоже слегка замутило, было что-то неправильное в том, что красивая молодая девушка читает лекцию о том, как правильно убивать людей.


Но когда начались практические занятия, все умные речи капитана вылетели из головы. Мы не знали, как правильно держать эти мечи, они постоянно мешались при выполнении удара. Я сам себе поставил несколько синяков. Мы путались в собственных конечностях, постоянно поворачивались не в ту сторону. А когда под вечер нам предложили поработать в парах, я ужаснулся, полагая, что кто-нибудь точно пострадает.


Но, как ни странно, Рина ушла вполне довольной, несмотря на все наши усилия поубивать друг друга. Я даже рискнул спросить сержанта Крига, в чем подвох, он ответил, ухмыляясь, что первую неделю мы должны хотя бы привыкнуть к мечам в своих руках, должны научиться чувствовать их положение в пространстве в любое мгновение, даже не смотря на него, ощущать их как продолжение рук. Никто, оказывается, и не ждал, что мы так просто сможем выучить хоть одну связку.


Такие занятия продолжались без перерыва еще полтора месяца, каждый божий день.


Капитан еженедельно выдавала по две увольнительные, но всегда для разных девушек, наверное, для того, чтобы каждая могла прочувствовать, что это такое, и хотела стремиться стать лучшей. Это продолжалось, пока одна из девушек не вернулась с разбитым лицом. Наутро на виселице появился новый труп, а нам разрешили брать с собой в увольнительные гладиусы. Мы носили их с собой постоянно на поясе, даже во время стрельбы из арбалета, чтобы привыкнуть к их весу и положению.


У меня не было ни времени, ни сил думать о капитане и моей странной тяге к ней, зато я начал замечать знаки внимания от Ари. То она заправит за меня кровать, пока я переплетаю косу, то захватит порцию на обеде, то постирает мою одежду. Я же только смущенно бурчал «спасибо» и старался быстрее сбежать. Я не знал, чего она от меня хотела, и от кого именно: от парня или девушки.


Однажды, после вечерних тренировок, она подошла ко мне вплотную и, коснувшись кончиками пальцев моей щеки, сказала:


- Рип, ты такая особенная. Ты даже пахнешь не так, как мы, - и, улыбнувшись, ушла.


А меня пробила холодная испарина. И ведь верно, мужской пот пахнет совсем иначе, а с наших занятий мы все приходим мокрыми с ног до головы. И кто, как не моя соседка по кроватям, могла заметить это. Единственное, что я мог противопоставить своему запаху, так это ежедневное обтирание влажной тряпкой и еще использование ароматных трав для мытья, что я и сделал.


К концу второго месяца службы все девушки добровольно обрезали волосы до плеч или короче, так как ни у кого не оставалось сил по вечерам мыть их и по утрам заплетать. Только я один невольно выделялся своими белыми выгоревшими волосами, которые, даже будучи заплетенными в косу, спускались ниже пояса. Но я понимал, что если я их обрежу, то в лучшем случае буду выглядеть как остролицая и скуластая девушка с широкими плечами, а в худшем стану миловидным парнем. Кроме того, волосы по-прежнему позволяли мне переодеваться и мыться, закрываясь от ненужных глаз.


Зато фигуры у нас практически выровнялись, девушки потеряли лишний жирок на боках и бедрах, становясь похожими на тугую струну, расправили плечи и даже заиграли некоторыми мускулами.

Показать полностью
384

То ли девушка, а то ли... Часть 2.

Часть 1


Обычно вербовщики приезжали по трое-четверо. Как правило, это были крепкие мужчины с равнодушными лицами и пустыми глазами, у каждого из них к седлу был прикреплен арбалет, я так понимаю, на случай внезапного желания дезертировать у увозимых ими парней.


Раньше, говорят, бывали случаи, когда в какой-нибудь из деревень убивали вербовщиков, или мальчишки умудрялись сбежать каким-то чудом, но всегда виновных и их родных настигало наказание вплоть до вырезания всего поселка, поэтому сейчас ни у кого и не возникало таких мыслей.


В этом году мужчины прибыли не одни, вместе с ними на телеге приехала женщина средних лет с добрым улыбчивым лицом, рядом с ней сбились в кучку несколько перепуганных девиц. Видимо, в предыдущих деревнях тоже нашлось несколько дур или неудачниц.


Женщина оказалась акушеркой. Пока вербовщики проходили по домам и сверяли парней по головам и спискам, она попросила собрать всех девушек возрастом от семнадцати до двадцати пяти вместе с их детьми, если таковые имеются.


Каждую девушку она опрашивала насчет наличия детей или беременности и проверяла их слова путем прощупывания живота. Только при помощи пальцев она могла понять, сколько раз девушка рожала или на каком месяце была в данный момент. Даже срок в один месяц у одной из девчонок она смогла безошибочно определить, хотя сама будущая мамочка и не была в этом уверена. Запоздалые слезы облегчения так и хлынули у нее, когда акушерка ласково сказала: «Вот умница, у тебя скоро будет малыш. Молодец, что успела».


Я не стала проходить осмотр, а, дождавшись, когда он закончится, подошла и, опустив голову, сказала:


- Меня не нужно смотреть. Я не беременна, не рожала и готова поехать с вами.


- Милая, ты уверена? – нахмурилась акушерка. – Может, лучше я посмотрю тебя? По тебе видно, что ты девка здоровая, проблем с зачатием у тебя быть не должно.


Я замотала головой:


- Уверена! Неоткуда было ребенку взяться.


- Ой, девка-девка, - печально протянула она, - откуда ж вы, такие дурехи, только беретесь? Видишь вон тех, на телеге? Только одна из них не может иметь детей, а остальные-то… Ари мечтала страну свою защитить, думала, что от ее жизни что-то может измениться, Эма хотела из дому сбежать, мол, мать ее сильно бьет, а смерть от меча или стрелы ей почему-то лучше показалась. Так знаешь, что я тебе скажу: они уже пожалели о своей глупости или пожалеют в ближайшее время. Но у них и у тебя еще есть возможность все исправить. Нам до места сбора еще неделю добираться придется вместе с мальчиками…


Я зло стиснула зубы: еще целую неделю терпеть приставания, шуточки и ненужное мне сочувствие.


- Спасибо за вашу доброту, но я и сама знаю, как мне жить. Лучше подскажите, что нужно с собой взять? Одежду какую? Оружия у нас все равно никакого нет.


- Да ничего не надо, - грустно улыбнулась женщина, - еды с собой возьми на пару дней, а то у них, - кивнула она на вербовщиков, - только сухая крупа да лук. В следующей деревне, может, возьмут мяса, там мужиков больше – с охотой получше, чем у вас. Одежду и оружие вам там, на месте, выдадут. Ну все, беги, собирайся, через час-другой отправимся уже. И да, волосы лучше обрежь, хотя бы по пояс, за чистотой следить все равно не получится, еще блох нахватаешь…


Я опрометью кинулась в дом, быстро покидала снедь в мешок, переобулась в сапоги, которые носила лишь по праздникам, обняла маму и пошла к телеге. Мне уже надоели материны слезы, все, что она хотела, она мне уже сказала, ага, в течение этих полугода, и говорила каждый день: что делать, как прятать свою природу, что я должна обязательно вернуться… Лучше уж сразу все отрезать. Нужно потерпеть еще часик насмешек своих подруженек, фальшивое участие их мамаш, а потом все изменится. Должно измениться.


Мы тронулись ровно через час: четыре девушки и акушерка в телеге, вербовщики верхом и пара десятков парней пешком, в том числе и шестеро из нашей деревни. Мужчины торопились отъехать как можно дальше от деревни до темноты, чтобы ночью было поменьше соблазна у новобранцев сбежать, но скрипучая телега, запряженная парой быков, не давала возможности набрать желаемый темп.


Сначала девчонки молчали, снова переживая свое расставание с родными, но потом одна из них придвинулась ко мне поближе:


- Привет! Меня зовут Ари, а тебя?


- Рип.


- Странное имя, не девчачье какое-то. А ты почему решила на войну ехать? Юка, вон, забеременеть не может, ты тоже такая?


- Нет, - коротко сказала я и тут же пожалела. Это была бы идеальная причина, которая сразу отметала бы расспросы. С другой стороны, рядом сидела акушерка и легко могла уличить меня во лжи.


- А чего тогда? Ты не думай, я тоже глупая была, все воевать хотела и брата найти.


- А сейчас уже не хочешь? - грубовато спросила я. Лучше сразу обрубить их попытки подружиться, чем снова влезать в длинные разговоры о женском предназначении и о вероятной симпатичности вон того мальчика. Но Ари словно не заметила резкости:


- Сейчас не знаю. Страшно мне. Я всю жизнь мечтала жить не как все, уехать из деревни, посмотреть другие города, других людей, но всегда думала, что я еще успею, что пока маленькая. А тут вышел этот закон, и я поняла, что больше ждать нельзя. Что если я решу остаться, мне нужно родить ребенка, а это конец всем мечтам, я проживу всю жизнь в одном и том же месте. Сначала я буду ждать, пока вырастет ребенок, а потом смирюсь со своей долей, буду думать только об огороде и свиньях, об одежде для ребенка и всем таком. А если я решусь поехать, то да, возможно, я умру, но все же успею повидать новые места и новых людей, смогу научиться не только еду готовить, но и махать оружием. Как ты думаешь, Рип?


Ее вопрос застал меня врасплох. Я так привыкла, что все решает мать, и сейчас, слушая Ари, я поняла, что не знаю, о чем мечтаю я сама. Мне с детства говорили, что делать, как думать, как себя вести, жестко, вплоть до мелочей, меня дрессировали, как щенка, ломая истинную природу. И впервые вырвавшись на свободу от наставлений матери, я не знаю, что мне делать… Хочу ли и дальше жить, как девушка, и скрывать правду, или хочу отрезать эти волосы, надеть штаны и идти рядом с парнями, гогочущими неподалеку?


Я вдруг подумала, что моя жизнь изначально строилась так, как хотелось моей маме. Ей было удобнее, чтобы ее сын жил как девочка, и, невзирая ни на какие препятствия, мои слезы и жалобы, она растила меня именно так. Она хотела всегда держать меня рядом с собой, до самой смерти. Я бы никогда не смогла завести свою семью, не смогла бы влюбиться в кого-нибудь, у меня никогда бы не было детей, только стареющая мать.


Только новый закон и смог вырвать меня из ее рук. Интересно, если бы она знала о нем раньше, позволила бы она мне быть мужчиной или нет? Наверное, нет, ведь и сейчас я еду, сидя на телеге, в длинной юбке, рядом с другими девчонками, а не шагаю вместе с ребятами. Неужели я даже здесь не смогу жить хоть немного так, как хочу? Еще бы понять, как я хочу. Я никогда не думала о том, что и я могу чего-то хотеть.


- Ари, может, слезем с телеги и пойдем пешком? В конце концов, мы тоже идем в армию, и мы должны быть сильными.


Девушка удивленно посмотрела на меня и радостно кивнула:


- Точно! Давай. Если уж очень сильно устанем, сядем обратно.


Мы с ней одновременно спрыгнули со скрипучей телеги, уже отбившей нам всю нижнюю часть тела, и зашагали рядом, подметая дорожную пыль своими подолами. Ари задорно крикнула остальным:


- Эй, идемте с нами! А то ноги отсохнут!


Девочки немного посомневались, но все-таки сползли и, почесывая затекшие попы, присоединились к нам, вызвав восторги у мужской половины, только акушерка укоризненно покачала головой, глядя на нас.


Военный лагерь поразил меня своей масштабностью, гвалтом и вонью.


Когда-то на этом месте было огромное поле, на котором, возможно, высевали пшеницу или выращивали капусту, сейчас же это был целый город, где вместо прямых улиц были отдельные участки, огороженные цветными лентами, вместо нормальных аккуратных домов – грубо сколоченные деревянные казармы, вместо степенных и разномастных жителей – суетящиеся и бегающие солдаты в одинаковой форме.


К этому городу со всех сторон стекались телеги с провизией, оружием и одеждой, подходили новые партии рекрутов, подбегали ровными рядами уже переодетые ребята, из него вывозили бочки с дерьмом, повозки со съестными отходами и даже трупами. Неподалеку стояла длинная виселица, на которой болталось несколько трупов.


На подступах к лагерю нас встретили несколько суровых дядек с мечами на поясах. Они подошли к нашим провожатым, негромко с ними переговорили и только потом обратили внимание на нас. Точнее, на мальчиков, что были с нами.


Неделя, которую мы провели в пути, все-таки сблизила нас, с каждой новой деревней наша компания разрасталась, и скоро телеги уже не стало хватать на всех девчонок, хотя их набралось всего десяток. Две-три девочки поддались на уговоры акушерки, и по ночам они потихоньку отползали в кусты, где потом долго шуршали с приглянувшимися им парнями, остальные же не стали ничего предпринимать в этом отношении. Они уже выбрали себе судьбу, у них, как и у меня, было полгода, чтобы понять, чего именно они хотят.


Дядьки выстроили мальчиков в ряд и стали внимательно их осматривать. То и дело один из них тыкал в кого-нибудь из рекрутов и отводил в сторону, таким образом, набирая свой отряд. Параметры отбора были мне непонятны, хотя, присмотревшись, я заметила, что один из них предпочитал наиболее рослых и широкоплечих ребят, другой неизменно щупал мышцы на груди и плечах, третий тихонько что-то говорил, а затем сильно толкал каждого, и выбирал тех, кто смог устоять и не шагнуть назад. На нас внимания никто не обращал вовсе.


Вскоре всех мальчишек разобрали, и наша унылая телега с уже приевшимся скрипом покатила дальше.


Мы проехали почти весь лагерь, сопровождаемые улюлюканьем и свистом, и остановились около казармы, выглядевшей более качественной, чем другие, за счет хорошо подогнанных и свежеоструганных бревен.


Акушерка, приехавшая с нами, взяла тех девочек, что не спали по ночам, и увела их куда-то в сторону, а мы остались всемером, потерянные и никому не нужные.


- О, бабского полку прибыло, - раздался насмешливый мужской голос, - глянь, тут даже симпатичные есть.


Справа от нас, за колышками, опоясанными красной лентой, стояли парни, оценивающе смотрящие на нас.


- Придержи штаны, а то, неровен час, на нос залезут, - сзади к нам подошла удивительная девушка. Я таких никогда не видела раньше. Высокая, стройная, в обтягивающих штанах и короткой курточке, ее черные волосы были коротко острижены, короче, чем у парней в нашей деревне. Она даже шла резко, мужскими широкими шагами, а разворот плеч указывал на немалую физическую силу.


- Эй, девки, - отрывисто сказала она, - что, рожать не захотелось? Ну я заставлю вас пожалеть об этом. Меня зовут Рина, я ваш командир. Буду вас учить, тренировать и издеваться. Нытье не терплю, от жалоб бешусь, сплетниц ненавижу. Ты! – она посмотрела на меня. - Волосы остричь. Незачем нам тут вшей разводить!


- Нет, - сказала я.


-Что? – вскинула она бровь.


- Я не буду стричь волосы. Девушкам это не обязательно, - мне было страшно ей перечить, но отступать я не хотела.


Рина нахмурилась, но потом махнула рукой:


- Хорошо. Но если ты хоть раз опоздаешь на побудку из-за прически или будешь хуже работать, я тебя лично обкромсаю тупым ножом, поняла?


Я кивнула.


- И еще, я не люблю, когда мне перечат, так что я тебя запомню, - пообещала она. У меня аж мурашки по спине пробежали от ее слов. – Так, а теперь подобрали юбки и за мной!


Она резко развернулась и пошла в казарму.


Внутри было темновато, свет проникал только сквозь щели на крыше. Рядами стояли грубые кровати с матрасами, набитыми соломой, поверх которых лежали толстые шерстяные одеяла. Справа от двери громоздились тазы, слева какая-то куча тряпок.


- Так, - рявкнула Рина, - слушайте и запоминайте, повторять не буду. Здесь вы спите, кровати распределите сами. Вот здесь, - она указала на тряпки, - ваша форма, подберите себе по две пары штанов, да-да, штанов, как вы здесь в юбках бегать собираетесь? По паре рубашек и жилетов, на ноги натянете вон те онучи. Кормить вас будут дважды в день: утром и вечером, вы готовкой не занимаетесь, тарелки-ложки – тоже не ваша забота. Менять одежду желательно каждый день, соответственно, вечером вам надо будет самостоятельно постирать свои тряпки и повесить сушить. Свои юбки рекомендую пустить на тряпки для красных дней, никто здесь заботиться об этом не будет. Мыться будете раз в неделю, впрочем, особо смелые могут споласкиваться при стирке. Важно! Для стирки и мытья воду набирать из реки, а выливать ее можно только в выгребные ямы, которые чистятся и вывозятся еженедельно. Если кто-то из вас выльет воду в реку или будет там купаться, будет высечен или направлен на неделю в выгребную команду. По хозяйству все понятно? Есть вопросы?


Мы, ошарашенные сложностями нового бытия, молчали, так как даже не успели понять все выше сказанное. Рина удовлетворенно кивнула и продолжила:


- Так как вы первый бабский набор, что с вами делать, до конца не продумано. Поэтому сначала будем заниматься общей физической подготовкой: бег, отжимания и так далее. Затем будем вас проверять на пригодность к владению оружием. Понятно, что мужики при прочих равных сильнее, чем женщина, поэтому меч или щит вам давать не будут. Скорее всего, будут натаскивать на арбалеты или луки. Если кто-то окажется неспособным, таких будут отправлять в помощь лекарям. Только не думайте, что там легче: мясо, кровь, вопли, гной, смерть, в общем, полный набор. Совсем бестолковые будут направлены в обслугу, то есть к тем, кто готовит, моет, чистит. Сразу предупреждаю: я смогу отличить нежелание работать от невозможности, к ленивым будут применяться телесные наказания, вплоть до порки кнутами. Срок вашей подготовки увеличен до полугода, впрочем, все может измениться, и нас могут направить на войну и раньше. Вопросы?


Ари робко подняла руку и, дождавшись разрешения, спросила:


- Если мы первый набор, то откуда ты все знаешь? Ты же явно умеешь обращаться с оружием.


Рина ухмыльнулась:


- Я так и думала, что кто-нибудь спросит. Я дочь капитана, с детства тренировалась и обучалась владению мечом, луком и копьем, в том числе и верхом на лошади. Вас буду вести от начала и до конца выпуска, на войну также отправлюсь с вами в качестве командира. Все, вопросов больше не разрешаю. Сегодня у вас свободное время, можете осмотреть лагерь, прикинуть места стирки, познакомиться друг с другом. Советую за границы красной ленты не выходить, ей отмечена наша зона, куда заходить посторонним нельзя. Вам в соседние зоны выходить можно, но не желательно, так как от парней я вас бегать отбивать не буду.


Я выбрала себе два комплекта одежды практически без боя, потому что вещи на такой рост больше никому не подходили. Впрочем, было заметно, что и штаны, и рубахи кроились максимум в трех вариантах: мелкий, длинный и длинный-широкий.


Кровать я заняла в самом дальнем и темном углу. Девчонки принялись переодеваться, я же прямо под юбку натянула штаны, затем, распустив волосы и заслонившись ими от других, быстро поменяла рубашку. Немного подумав, я решила оставить корсет, дабы создать впечатление наличия бюста. Юбку я тоже порву на лоскуты, только использовать их буду в виде наполнителя в корсете. Штаны и рубашку я взяла самые широкие, чтобы мою фигуру было сложно рассмотреть, только пояс подчеркивал тонкую талию.


Одевшись, я быстро переплела волосы в тугую косу и уложила ее так, чтобы свободный кончик не свисал ниже пояса.


Девчонки к тому моменту закончили с переодеванием и принялись обсуждать свой новый вид. Мне тоже было непривычно видеть сразу обе свои ноги и понимать, что их видят и окружающие. Словно голышом выйти на улицу. И насчет улицы – нам хотелось уже выбраться наружу, посмотреть, где река, где туалетные ямы, где будут кормить, но мы представляли, сколько зрителей могло собраться у красной ленты, дабы оценить прелести своих соседок.



- Мда, девочки, стадо обожравшихся беременных свиноматок выглядит изящнее, чем вы, - прокомментировала нашу первую тренировку Рина, помахивая палкой. – Мы пробежали всего пять километров, и вы уже выдохлись. Да вы половину дистанции просто ползли! Подъем! - заорала наш капитан.


Со стонами и писками свалившиеся на землю девчонки стали подниматься на ноги, только Ари и я скромно стояли в стороне, тихонько переводя дыхание так, чтобы Рина не заметила, что мы тоже запыхались.


- Дьявол, - продолжала ругаться капитан, - придется пересматривать весь график тренировки. Неужели вы в своих деревнях только на печи лежали да волосы чесали? – и бросила злобный взгляд на меня, хотя как раз я-то пробежала нормально, и встала раньше всех, чтобы успеть сходить в туалет, переодеться да заплести косу до общего подъема. Парочке копуш, которые не успели уложиться в пять минут, Рина-таки отрезала волосы по самые плечи, невзирая на слезы и вопли.


После утренней пробежки мы сходили на завтрак, где нас накормили кашей и травяным отваром. А затем с капитаном пробежались в лес, где она заставила нас приседать, отжиматься, а также проделать странные упражнения на растяжение мышц. Несколько девчонок выблевали завтрак, но поблажки им все равно не дали. Отлынивающих Рина больно била палкой по икрам и ехидно комментировала наши жалкие потуги справиться с нагрузкой.


Сама капитан только показывала упражнения и следила за их выполнением, но когда одна из девочек со слезами сказала: «Да ты сама ничего не можешь, кроме как командовать!», Рина усмехнулась, легко встала на руки и несколько раз отжалась, будучи вверх ногами. Затем спокойно перевернулась и влепила жалобщице пять ударов палкой по ногам.


- Еще раз услышу сомнения в моей компетенции, - тихо начала она, сделала небольшую паузу и заорала, - отправлю эту дуру на один день в мужской отряд!


Тренировки продолжились, но чем дальше, тем больше уставали девчонки и злее становилась Рина. После вечерней пробежки, а точнее, проходки, наш капитан швырнула палку в кусты и в бешенстве удалилась.


Несмотря на все свои умения и боевые таланты, Рина была слишком молода, чуть старше нас, и слишком эмоциональна. Я готова была поспорить, что сейчас она где-нибудь в уголке рыдает от злости и бессилия. Мне ее даже стало жаль, ведь она старалась изо всех сил, но девчонки не задумывались о своем будущем и старались всеми силами отлынивать от работы, не осознавая, что им потом придется защищать свою жизнь самим.


Но что меня удивило больше всего: после ужина якобы умирающие от усталости девушки довольно бодро пошли за водой, чтобы постирать одежду и ополоснуться, а некоторые еще и успевали кокетничать с проходившими мимо парнями.


Ари рассмеялась надо мной, стоило мне поделиться с ней своими наблюдениями:


- Рип, ну ты прямо как с луны свалилась! Самое забавное, что они не особо притворялись, они искренне считали, что вот-вот умрут от нагрузок, хотя здоровья у них хоть отбавляй. Если капитанша не совсем дура, то она возьмет плетку и будет хлестать отстающих, вот тогда ты увидишь, что эти кобылицы нас догонят и перегонят.


- А ты, Ари? Почему же ты так стараешься? – удивилась я.


- Я же не дура! Мне был дан шанс увильнуть от своей судьбы, и теперь мне нужно использовать его на всю. И если для этого мне придется выжимать из себя все силы и подыхать, бегая по лесу, то я это сделаю. Ты же тоже так думаешь, верно? А эти вертихвостки будут пытаться слиться или все-таки залететь от кого-нибудь прямо тут. Мне только обидно, что из-за них у нас с тобой меньше шансов чему-то научиться.


Рина оказалась не дурой, и хоть на следующий день она пришла без плетки и даже без палки, зато она привела с собой старого брюзгливого сержанта с коротким ежиком поседевших волос и холодным взглядом.


- Так, девочки, вчера был ознакомительный день. Теперь мы будем работать по полной программе. Сержант Криг займется вами.


Мужчина коротко кивнул, сделал шаг вперед и негромко приказал:


- Строиться! Смирно!


Девчонки забегали по площадке перед казармой, засуетились, принялись толкаться и выяснять, кто с кем должен стоять. Мы с Ари встали в начале ряда, так как были самыми высокими, и вытянули руки по швам. Сержант спокойно подождал, пока суматоха утихнет, затем посмотрел на двух последних, вставших на свои места:


- Приседания – пятьдесят раз. Начали!


Глупые девушки попытались возмутиться, но он одним взглядом пресек их разговоры и повторил с небольшим нажимом:


- Начали!


Всхлипывая и надувая губки, провинившиеся принялись приседать, но как они это делали! Постоянно заваливались то вперед, то назад, при подъеме упирались руками в колени, демонстративно пыхтели и охали. Сержант к своей чести проигнорировал намеки на девичью слабость, дождался окончания представления и скомандовал:


- Встать в строй! Бегом за капитаном!


Довольная Рина кивнула и побежала легкой трусцой по вчерашнему маршруту по лесу, мы с Ари – следом за ней.


Когда же мы вернулись обратно к казарме, сделав круг, и увидели, что творилось за нашими спинами, то расхохотались. Сержант, видимо, бежал позади всех, и когда первые немощные бабочки пытались перейти на шаг, он приказывал впереди бегущим брать их на буксир. Поэтому подбегали к финишу уже не одиночные бегуны, а цепочки из трех-четырех девушек, где самые сильные или ответственные тянули слабых.


Как только нам скомандовали «Вольно», лидеры из каждой цепочки принялись ругать своих отстающих, клянясь, что в следующий раз собственными руками удушат в постели, если те вздумают опять халтурить и висеть на их плечах.


С этого дня нас муштровали по всем правилам с небольшой скидкой на женский пол. Я каждый день пыталась решить, стоит ли мне открыть про себя правду или оставаться «девушкой», но измотавшись до предела, отключалась вечером, стоило мне только коснуться кровати.


Мне по-прежнему приходилось вставать раньше, чтобы успеть заплести волосы и надеть корсет прежде, чем проснуться остальные.


В принципе, меня это обман практически не тяготил, последние полгода в деревне были более тяжелыми в моральном плане. Да и я всю жизнь так жила. Я пробовала думать о себе в мужском роде, и это было так, словно я убеждаю себя, например, в том, что я благородная дама из высшего общества, - смешно и непривычно.


Возникла другая проблема, причем с той стороны, откуда я не ждала подвоха вовсе.


Продолжение следует...

_______________________________________________________


P.S. Дорогие читатели! Я знаю, что многие не любят читать недописанные тексты, не любят оставлять незавершенными дела и никогда не смотрят сериалы, пока те не выйдут полностью.


Поэтому пишу второе китайское предупреждение (первое было вчера под первой частью в комментариях): это произведение недописано. И сомнительно, что будет дописываться. По крайней мере, в ближайшее время (минимум полгода).

Показать полностью
76

Зомби апокалипсис. Часть 9. Зомбилюбивая.

Внезапное решение Воробья уйти из лагеря вызвало у меня много сомнений. Да, там не все было идеально, не хватало еды, руководство таило какие-то неясные планы, но было весело, безопасно, появились новые знакомые, с которыми можно было обсудить всякие разности.

Да и говоря откровенно, страшно жить одной с тремя мужиками, хоть до этого момента и не было никаких намеков или поползновений. Ну а вдруг?

Но за время вылазок я настолько привыкла доверять Воробью и его, казалось бы, неожиданным и нелогичным решениям, что последовала за ним.

Мы выбрали в качестве жилья трехэтажный особнячок в центре города, так как там был камин, который растапливается дровами, и трехметровый металлический забор, через который никакой шустрый зомбик не пролезет. Прокормить четверых разоренный город позволял легко, мы собрали неплохой запас консерв, круп, макарон, складировали всевозможные лекарства и витамины, так что теперь по вечерам я читала инструкции к лекарствам и составляла список, для чего каждый вид таблеток или мазей нужно использовать.

Лучшим поваром среди нас оказался Вася, впрочем, я не удивилась. Мне казалось, Вася умеет все: мочить зомбей, строить дом, кашеварить, чинить проводку, тачать обувь… Мастер на все руки. Камаз – уникальный носильщик, ему бы в Непал, проводником подрабатывать да у богатеньких туристов, возжелавших получить прозрение, багаж таскать. Озолотился бы. Воробей – это Воробей, он все всегда знает, а если не знает, то, как минимум, чувствует. Прокачанная интуиция, тонко настроенный улавливатель слухов, аналитик-любитель. И среди них я. Единственный мой плюс – я женщина, но толку от этого пока немного. Готовлю хреново, уют обустраивать не умею и не люблю… В общем, бесполезная тварь.

Через неделю такого существования я начала психовать. Человеку нужна цель, к которой он движется, или хотя бы от которой бежит. В лагере мы выживали и кормили других людей, я была полезной, к тому же мы знали, что скоро уйдем из города и создадим свое поселение. А здесь…

Мы ели, спали, ходили в город за припасами. Камаз зазубривал вторую половину Библии, Вася кашеварил и точил топор, я читала все попадавшие в руки книги. Как долго мы так протянем? Пока не вычистим городские запасы полностью? А дальше что? Пойдем в другое место? А зачем? Зачем вот все это?

Смешно, но стоило только уйти непосредственной опасности, как повылезали сомнения, страхи, поиск смысла жизни и прочий философский ужас.

Не знаю, чем бы все это закончилось, если бы не один случай.

Во время очередной вылазки я отошла в сторонку, кхм, по малой нужде, и увидела одинокую фигурки девушки-зомби, бредущую в нашу сторону. Я быстро поднялась, застегнула штаны и собралась было уже звать Васю, как вдруг эта зомби остановилась, протянула ко мне руку и что-то прохрипела.

Я присмотрелась, ну точно зомби: белесые рыбьи глаза, смотрящие в никуда, почерневшая кожа от обморожения, струйка слюны. Но она не кинулась на меня, а словно… просила помощи.

Из-за угла вынырнул Воробей:

- Ну долго ты тут? Ох, ничего себе. Чего Васю-то не позвала?

Я схватила его за рукав:

- Погоди. Видишь, она не пытается нас сожрать.

Зомби снова что-то проскрипела.

- Ты слышал? Она сказала: «Помогите».

- Да ни хрена. Там было что-то и «ите». Помогите, подожгите, убегите, обосрите… Все, что угодно, можно подставить. Но вообще ты права. Странная зомби. Вася!

Вася с топором в руках подошел к нам и, не останавливаясь, направился было к зомби, но Воробей его притормозил:

- Обожди чуток. Бей, только если она кинется.

А сам пошел к зомби, медленно и четко проговаривая слова, словно говорил с собакой или ребенком:

- Привет! Я Воробей. Ты меня понимаешь? Если понимаешь, кивни.

Зомби стояла с расфокусированным взглядом, не двигаясь. И через секунду ее голова наклонилась вперед.

- Значит, понимаешь. Это хорошо. Ты хочешь есть?

Зомби снова кивнула.

- Но ты не хочешь есть людей, верно?

Еще кивок. Воробей, не оборачиваясь, сказал нам:

- Тонна, быстро открой тушенку и передай мне.

Я засуетилась, вытащила банку, но открывашки у меня не было, поэтому протянула ее Васе, тот одним движением топора сшиб крышку. Я подбежала к Воробью и сунула ему в руки тушенку.

- Смотри, - он протянул вскрытую банку зомби, между ними было всего несколько шагов, - тут мясо. Не человеческое. Хорошее, вкусное. Хочешь – возьми.

Девушка прыгнула, резко выхватила банку, зачерпнула содержимое и принялась жадно поедать. Казалось, что она не ела с момента становления зомби.

- Воробей, возьмем ее с собой! – попросила я, с жалостью глядя на всхлипывающую от жадности зомби.

- А если у нее перещелкнет, и она набросится на тебя как-нибудь ночью? Хотя… Можно посадить ее на цепь.

Вылизав дочиста банку, зомби всхрапнула и повернулась в сторону, тыкая туда рукой. Воробей тихо сказал:

- Вася, готовься, кажется, у нас гости.

И через несколько минут с той стороны, куда показывала наша зомби, пришло сразу трое диких, с привычными повадками. Вася принял на себя двоих, умело отбиваясь от оскаленных морд и лап, Воробей уже вытащил пистолет, но тут неожиданно наша зомби набросилась на третьего со спины и легко свернула ему шею.

- Ого, - протянул Воробей. – Она не только чует других мертвяков издалека, но готова защищать нас от них.

Вася тем временем закончил со своими противниками и, стряхивая ошметки с топора, кивнул Воробью.

- Значит, одобряешь? Хмм, а давай еще кое-что попробуем...

Он взял мешок Камаза и передал его девушке-зомби:

- Помоги перенести.

Она посмотрела на мешок, обошла его и, вцепившись руками в ремень, поволокла в нашу сторону.

Так мы обзавелись своим первым зомби, Наташей. Сначала меня мучала совесть, ведь Наташа когда-то была человеком, может, где-то глубоко внутри она и сейчас человек, а мы ее держали во дворе, кормили раз в три дня тушенкой, использовали как охрану, дополнительного берсерка и носильщика. Но после многочисленных разговоров, проверок и исследований мы с Воробьем пришли к выводу, что Наташа умственно ближе к собаке, чем к человеку.

Спустя еще несколько дней мы подобрали второго такого же зомби и назвали его Сашей.

Между собой мы шутили, что будет, если у Саши-Наташи появятся дети, но зомби, конечно, не были способны к размножению.

Это был странный мир, странная жизнь, в которой люди называли друг друга по прозвищам, а зомби имели человеческие имена.

Зомби апокалипсис. Часть 9. Зомбилюбивая. Relvej, Авторский рассказ, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Продолжение следует, Длиннопост
Показать полностью 1
62

Зомбоапокалипсис. Часть 8. Прощальная

Пришло время уходить.


На первый взгляд, в лагере Чингачгука царили спокойствие и стабильность. Танки полностью обустроили первый этаж так, что даже настоящие танки сразу бы не смогли пробиться. Хилеры наловчились штопать, резать и кромсать. Что творилось у некромантов, Воробей не знал, да и не хотел знать. Воры и охотники исправно таскали добычу, хотя за ней с каждым днем все дальше было идти.


Город был вычищен в радиусе трех километров. Дальше начинались чужие территории, и их обитатели не приветствовали гостей.


Воробей посмотрел на свою команду, и на душе у него потеплело. За пару месяцев их разношерстная компания притерлась и сработалась не хуже, чем настоящая семья. Тонна схуднула, окрепла и успокоилась. Чувство юмора помогло ей пройти через стрессовое состояние первых дней без особых психологических сдвигов.


Камаз во время набегов сумел подобрать где-то настоящую Библию и теперь шпарил исключительно цитатами. Пару раз они с Тонной устраивали настоящие баталии на православные темы, чуть ли не доходя до драки. Было забавно смотреть, как невысокая женщина, уперев руки в бока, нападала на двухметрового Камаза, тыкая его носом в церковные противоречия. На ее стороне была логика и здравый смысл, на его – слепая вера и упертость.


Вася по-прежнему молчал, точил топор и убивал мертвяков, но Воробей чувствовал, что его ожесточение потихоньку уходит, и его жажда мести сменяется желанием защитить своих сокомандников.


Пришло время уходить.


Даже Тонна начала жаловаться, что постоянно хочет есть. Еду выдавали регулярно, но порции постепенно уменьшались, а похлебка становилась жиже и безвкуснее. Еще неделя-другая, и начнется голод.


Что-то Большой Змей не продумал.


Воробей, хоть и не относился к приближенным Чингачгука, слышал про его дальнейшие планы. Как только растает снег и подсохнет земля, он хотел вывести людей за город, найти деревеньку и заняться сельским хозяйством. Единственное, что он не рассчитал, так это время.


Зомбиапокалипсис начался слишком рано, в середине зимы, и продуктов не хватало, чтобы протянуть до урожая. Поэтому в ближайшее время Чингачгук намеревается огласить указ о создании продовольственных команд, куда будут включены члены всех кланов: и берсерки, и хилеры, и танки, и маги… Но для большей надежности в каждую команду будет включен один вор, который и будет руководить группой.


А это значит, что Воробью придется расстаться с своей командой.


Но как Камаз, отвечающий только за грузоподъемность, сможет помочь необученным людям? Или Вася, за все время знакомства не сказавший ни слова? Или Тонна с интеллигентской неуверенностью в себе?


Воробей был уверен, что этот указ был направлен не столько на увеличение провизии, сколько на уменьшение количества едоков. И не был готов пожертвовать ни одним из своих людей.
Пришло время уходить.


Весна только-только начиналась. Что будет с лагерем дальше?


Возможно, Чингачгук решит, что нет смысла так бездарно разбазаривать человеческие жизни, подкармливая мертвяков, и гораздо выгоднее теми же телами кормить других людей.
Воробей всерьез рассматривал варианты каннибализма. Единственное, в чем он был уверен, - он никогда не тронет свою команду.


Для него все люди делились на две группы: свои и чужие. Своих у него сейчас всего трое. Ради них он убьет любого. И, если будет нужно, съест.


Только нужно сохранить это в тайне. Камаз, помешавшись на Библии, никогда не примет человечину, хорошо хоть Тонна смогла убедить его вообще есть мясо, потыкав пальцем в Библию. Сама Тонна жила так, словно играла в какую-то затянувшуюся и слегка поднадоевшую игру, и надо всего лишь немного подождать, а потом она снова вернется домой, будет ходить на работу, смотреть сериальчики и рассуждать о бессмысленности существования. Вася? Воробей не был уверен на сто процентов. Вася не воспринимал мертвяков, как бывших людей, и относился к ним, как к тараканам, которых нужно уничтожать, а от людей он старался дистанцироваться. Но Воробей подозревал, что проблема Васи в том, что он видел, как его близкие были сожраны зомби, и вряд ли он сможет спокойно принять каннибализм, как способ выживания.


Поэтому ради них всех тяжесть решения ляжет полностью на плечи Воробья. Но он был к этому готов.


Пришло время уходить.


Часть 1  Часть 2  Часть 3  Часть 4  Часть 5  Часть 6  Часть 7

Зомбоапокалипсис. Часть 8. Прощальная Relvej, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Авторский рассказ, Продолжение следует, Длиннопост
Показать полностью 1
57

Зомбоапокалипсис. Часть 7. Коротыш

Больно и холодно. Я с трудом вырвался из лап того существа и спрятался в переулке, за мусорными баками. Прокушенная щека горела огнем.


Я взял горстку снега и протер рану, смывая кровь и слюну.


Осторожно высунув голову, я заметил людей, неторопливо проходящих мимо переулка. Хотел было уже выйти, но что-то было не так. Неправильно.


Их глаза. Они были странными. Как глаза замороженной рыбы. Смотрели в никуда. Эти люди шли бесцельно. Не торопились ни на работу, ни домой.


Кто-то был без шапки. Кто-то - без куртки. Девушка - босиком. И с ее лица капала кровь.


Я сидел за баками и ждал. Сам не знал, чего именно. Холод постепенно отступал. Боль притупилась. Мне хотелось есть.


Еще немного подожду. Чуть-чуть посижу и пойду. Людей стало меньше. Пора идти?


Ноги слушались плохо. Может, отсидел? Или отморозил? Но мне не было холодно. Только живот урчал. Сейчас бы колбаски.



Чуть не упал. Еще шаг. Снова шаг. Человек. Или не человек. Рыбьи глаза. Замерзшая слюна. На шее рана. Огромная. Кровь. Но он идет. Смотрит на меня. Ушел.


Куда я иду? Хочу есть. Там кафе. Там тепло. Там еда. Кофе?


Вокруг они. С кровью. С ранами. Мертвые? Больные? Странные. Я не боюсь.


Шаг. Еще шаг. Кто-то. Живой. Пахнет.


Еда? Друг? Мой рот. Слюна.


Еда. Нет. Не хочу.


Еда! Стой!


Помоги!


Раздался мерзкий хруст. С пугающей улыбкой Вася вытащил топор из проломленного черепа зомби.


Я, икая, блевала в углу. А Воробей похлопал меня по спине:

- С боевым крещением, Тонна!


Часть 1  Часть 2  Часть 3  Часть 4  Часть 5  Часть 6..........................Часть 8

Зомбоапокалипсис. Часть 7. Коротыш Relvej, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Авторский рассказ, Продолжение следует
Показать полностью 1
86

Зомбоапокалипсис. Часть 6. Предводительская.

Часть 1

Часть 2 

Часть 3

Часть 4

Часть 5


Чингачгук вышел из своей комнаты и двинулся по торговому центру с ежедневным обходом. Старожилы приветствовали его с улыбкой, новенькие переспрашивали, кто это.


Все шло согласно плану. Каждый отдел работал в полную силу: воры-добытчики надевали безразмерные рюкзаки и отправлялись за добычей, берсерки проверяли оружие, танки закладывали окна первого этажа невесть откуда взявшимися металлическими листами, охотники шумно обсуждали, куда они направятся сегодня.


Некроманты и хилеры находились в этом же здании, но вход к ним был только снаружи, в целях безопасности.


- Чингачгук, охотники сегодня обещают добраться до кладбища на Маркса, ребята у нас делают ставки, восстали там мертвые или нет. А вы как думаете? - обратился к нему Мишутка, сорокалетний мужчина с глубокими смеховыми морщинками вокруг глаз. Прозвище прилипло к нему сразу из-за его удивительной способности располагать к себе людей и осязаемой плюшевости его характера.


Мишутка был лидером среди местных управленцев. Он умел быстро сходиться с людьми, вытаскивать их глубинные качества наружу и грамотно распределять их по командам. Самое удивительное было то, что раньше Мишутка работал сантехником в захудалом ЖЭУ.


- Думаю, что даже если зараза и умудрилась проникнуть сквозь землю, то ни один зомби все равно бы не смог прогрызть промерзший грунт, - улыбнувшись, ответил Чингачгук.


- И то верно, - и Мишутка убежал на пункт связи. А вдруг еще кто-нибудь из живых откликнется?


Создание пункта связи было также инициативой Чингачгука. Пара ноутбуков была подключена к дизельному генератору, и четырнадцатилетние мальчишки, привыкшие перелопачивать тонны информации на сайтах, отслеживали всевозможные чаты, блоги, твиттеры. Несколько дедков прослушивали радио на разных частотах.


Выхлоп был маленьким, но он все же был. Вот недавно через твит обнаружили эту забавную тетку, Тонну бухла. Как будто бухло было так важно? Наоборот, Чингачгук вынужден был запретить ворам приносить алкоголь, а имеющиеся запасы закрыть в отдельном помещении, иначе люди, пытаясь сбросить напряжение, каждый вечер нажирались в хлам. Были и пьяные драки, и поножовщины. Поэтому сейчас на территории лагеря спиртное было запрещено.


Чингачгук не хотел никого отправлять за Тонной. Ради одного человека с непрактичной профессией рисковать жизнями нужных и проверенных людей... Но Воробей уперся и твердил, что ее нужно спасти, что он со своей командой сам сможет ее вытащить.


Хотя у Воробья не было особого выбора. Его команда была одной из лучших: хладнокровный Вася, Камаз с нечеловеческой выносливостью, отточенная интуиция Воробья, - все это сделало их ценными сотрудниками. Но за неделю их команда дважды потеряла своего четвертого. Первый раз был случайностью, и походящего человека они подобрали быстро, но после второй смерти подряд про их команду пошел неприятный слушок, мол, что четвертый им нужен только как приманка для зомби.


Поэтому Воробей так и ухватился за возможность вытащить Тонну и взять ее к себе, хотя Чингачгук сомневался, что она будет хоть как-то полезна. Если она младше тридцати, то сгодится на развод, а если старше? Нет ни медицинского образования, ни полезных навыков, ни физической силы...


Вождь чуть дернул уголком рта и пошел проведать хилеров.


Недавно Чингачгук и сам был лишь бесполезным странноватым студентом Пашей. С детства он увлекался различными вариантами апокалипсисов. Книжная полка была заставлена книгами с подобным содержанием, он пересмотрел все фильмы и сериалы по этой теме.


Родители думали, что у Паши суицидальные наклонности, но они ошибались. Паша любил жизнь, и именно поэтому он хотел выжить при любом раскладе.


Ночами он составлял планы действий при разных видах апокалипсисов, под кроватью у него лежали тревожные чемоданчики с наборами предметов под все сценарии. С собой он всегда носил универсальный минимальный набор выживальщика, даже в университет, ведь конец света мог наступить в любой момент.


Правда, в последнее время он стал задумываться, а правильно ли он поступает? Возможно, уже пора повзрослеть, выбросить чемоданы, найти девушку и жить спокойно?


Но когда ночью в дверь его комнаты, запертой изнутри на засов, стал ломиться его же отец с окровавленным лицом и нечленораздельным рыком, Паша понял, его час пробил. Самое страшное он уже пережил — не превратился в зомби сразу. Он вытащил нужный чемодан, достал пистолет и, ориентируясь на смутное изображение в глазке, несколько раз выстрелил в дверь. Затем взял ломик, открыл дверь и еще раз ударил по голове.


Паша никому не признавался, что после этого он полчаса блевал в углу комнаты и молился, чтобы зомбоапокалипсис реально настал, что у него не съехала крыша и что он не убил своего отца по ошибке.


Когда он смог наконец встать и дойти до родительской спальни, то увидел труп своей матери с полуобглоданным лицом. Все было по-настоящему!


Паша взял рюкзак, припасы, оружие, блокнот с подходящим планом, с трудом дождался утра и вышел на улицу.


Почему к двадцатилетнему пареньку начали примыкать люди разных возрастов и профессий, почему слушались его? Наверное, потому что только он точно знал, что нужно делать, и мог объяснить, зачем.


Еще до выключения электричества и водоснабжения он и еще тридцать человек захватили один из торговых центров, тщательно вычистив из него забредших зомби, и сделали его своим опорным пунктом. Еще до первого крупного потока беженцев был подготовлен неплохой запас еды, воды и одежды. Паша заранее подготовил карту города с указанием магазинов, складов и предприятий и мог четко объяснить, что конкретно нужно оттуда принести.


Сначала его называли вожаком, потом вождем, а вождь постепенно трансформировался в Чингачгука. Но Паша не возражал.


Он впервые в жизни был счастлив.

Зомбоапокалипсис. Часть 6. Предводительская. Relvej, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Продолжение следует, Авторский рассказ, Длиннопост
Показать полностью 1
73

Зомби апокалипсис. Часть 5. Рассудительная.

Идет зомбяк, шатается,
Вздыхает: - Уруру,
Энергия кончается.
Сейчас тебя сожру!

Часть 1 - https://pikabu.ru/story/raz_dva_tri_chetyire_pyat_6601532
Часть 2 - https://pikabu.ru/story/zomboapokalipsis_chast_2_6603674
Часть 3 - https://pikabu.ru/story/zomboapokalipsis_chast_3_iz_11_66060...
Часть 4 - https://pikabu.ru/story/zombi_apokalipsis_chast_4_romantiche...

- Ну вот, - бодро начала я, - рюкзак за спиной, правила помню: не набивать его сразу, следить за тылами, не крысятничать, один за все и все за одного. Пошли?

Воробей пристально посмотрел на меня, я сглотнула, присела на корточки и закрыла лицо руками:

- Блин, что ж как страшно-то...

- Не трусь, салага. Это ж пробный заход. Будем ходить только по проверенным маршрутам, недалеко от лагеря, с нами Вася, с Васей — топор. Но вообще, да, каждый раз — звездец, как страшно.

Камаз стоял у выхода из лагеря, и его рюкзак казался уже полным, но я знала, что у него там мешки лежат, почти как пакет с пакетами, только рюкзак с рюкзаками. Вася с застывшим лицом проверял заточку топора.

Другие команды воров-мародеров тоже выходили на промысел, и я заметила, что везде было по четыре человека: двое с огромными сумками, один — с оружием, и один пустой.

- А почему именно так? - спросила я у Воробья. Тот махнул рукой, чтоб мы выдвигались, сам пошёл рядом со мной, за нами Камаз, и замыкал цепочку Вася.

- Экспериментальным путём выяснили, что такой состав наиболее эффективен. Двое — несуны, один — разведчик, и один — берсерк-защитник. Поэтому не лезь на рожон. Если увидела мертвяка, - Воробей почему-то избегал слова «зомби», - лучше обойди. Если он тебя заметил, аккуратно приведи его к Васе, дальше его задача.

- А почему ни у кого из нас нет ружья или пистолета, даже у Васи?

- Потому что наша задача — не убивать, а тихонько натырить и свалить. Мы ж в самом центре города. Здесь пальнёшь — и сотня мертвяков набежит. С огнестрелом ходят только группы зачистки. Когда на улицах накапливается слишком много трупняков, из лагеря выходит человек пятьдесят, все с пушками, и зачищают район. Пока, правда, только раз так делали.

Позади нас Камаз тихонько что-то бубнил себе под нос. Я прислушалась:

- Душу свою да убережёшь от гниения, лишь имеющий уши услышит глас божий...

- Воробей, а чего это Камаз? Он бывший поп, что ли?

- Так, Тонна, объясняю только один раз. Первое — никогда не спрашивай людей об их прошлом. Второе — каждый с ума по своему сходит. В этом бардаке быть психом — нормально. Камаз стал верующим, причём Библию-то он никогда и не читал, поэтому несёт всякую ахинею околоцерковного смысла. Вася — молчит, и только когда крошит мертвяков, жутко так смеётся. И я не хочу знать, что у него там случилось. Ты вон, на бухле немного съехала.

Воробей вел нас какими-то задворками, и я даже не понимала, где примерно мы идём, хотя мне казалось раньше, что уж центр-то города я знаю вдоль и поперёк. Мы шли мимо кирпичных глухих заборов, серых безликих домов.

- А правда, если зомби тебя укусит, то ты сам станешь зомби? Или это только в фильмах такую шнягу придумали? - я спросила первое, что пришло в голову, потому что молчать было ещё страшнее. Мне все время казалось, что вот-вот на нас напрыгнет немёртвая тварь, и разговоры немного отвлекали. Воробей это тоже понимал, поэтому охотно отвечал, но при этом не переставал следить за окружением.

- Наши некроманты ещё не дали окончательного ответа, но...

- Некроманты? - недоумённо перебила я. - Настоящие?

- Есть в лагере люди, изучающие мертвяков. Они пытаются найти способ уничтожить их по-быстрому или вылечить, смотря что получится. Как их ещё называть, как не некромантами? Ну так вот, они пока типа исследуют, но кое-что я тебе и так могу сказать.
Если тебя разочек укусил мертвяк, то ещё не факт, что ты зомбанешься. Главное, чтобы в рану не попала его кровь, понимаешь? Так что выбирай мертвяков посвежее и без открытых ран, ну и следи, чтоб его кровь не попала в глаза или рот. И никаких царапин на коже, ясно?
Я тебе сейчас кое-что скажу, но ты никому, ясно? Особенно в лагере.

Я кивнула, полностью захваченная его словами.

- На самом деле, нашего Камаза уже кусали эти... зомби, - Воробей с отвращением выговорил это слово.

- Серьёзно? Но как же? - ахнула я и оглянулась на силача. Он шёл за нами и бормотал молитвы.

- Это пару дней назад было, так что не ссы, если что, он бы уже давно превратился. Но Вася все равно старается следить за ним. Мы тогда продуктовый магазинчик шмонали, знаешь, типа «Продукты у дома», и тут из-за прилавка выползает эта морда и вцепляется Камазу в руку. Он давай орать. Вася тварюгу в два удара угомонил и, гляжу, уже примеривается, как бы вмазать Камазу. Я его тормознул, рану посмотрел, там до мяса всё порвано было. Водичкой полил, вычистил грязь, а потом водкой всё залил. Камаз орал так, что я аж оглох. Потом забадяжил спиртовой компресс, чтобы выжгло все к чертям.
До этого-то Камаз нормальным был, а тут бухнулся на колени и давай лбом пол ломать, типа, господи спаси, если не допустишь, то жизнь посвящу, молиться буду и все такое.

- Ничего себе, - я ещё раз оглянулась, и теперь Камаз не казался мне странным.

- Угу, в тот же вечер некроманты и сказали, что не нужно убивать каждого укушенного. Один чокнутый специально под присмотром дал укусить себя, потом продезинфицировал рану и ждал превращения. Прикинь, какие они там все маньяки! За ним до сих пор присматривают, но тоже ничего. Пока живой. Так что теперь я всегда таскаю с собой спирт, чтоб если что...

- А-а-а, вот откуда у тебя фляжка, - поняла я.

- А ты думала, я бухаю по ночам, что ли? - хохотнул Воробей. - По себе не суди. Лады, пришли.

Я огляделась. Воробей вывел нас на знакомую улицу, где жилых домов было немного, в основном, торговые центры, кафе и муниципальные здания.

- Торговые центры пока отложим, там пока сложновато для тебя. Будем шмонать кафешки.

Вася спокойно сбил обухом топора замок с оконной решетки, разбил стекло и влез внутрь. Я было дёрнулась за ним, но Воробей придержал меня.

- Погодь, сначала он проверит всё, а потом уже мы. Я больше так рисковать не хочу.

И тут я поняла, что Воробей ничего не рассказывал про предыдущего члена их команды. Я была не первым четвёртым.

Показать полностью
67

Зомби апокалипсис. Часть 4. Романтическая

При жизни он наверняка был красавчиком. Брюнет на голову выше меня с россыпью шрамиков на лице постоянно притягивал взгляд. Его глаза затянулись поволокой, местами сквозь дыры в одежде виднелась кожа, потрескавшаяся от холода. Рот оскален в гримасе, и струйка слюны стекала через подбородок вниз.

Я с замиранием следила за ее движением, ждала, когда же она сорвется с его лица и упадет на снег, но она все тянулась и тянулась, ниточкой спускаясь на плечо. Как же красиво она блестела на солнце!

Глядя на его походку вразвалочку, я забывала о голоде, беспрестанно терзающем тело, и о костенеющих на холоде пальцах.

Ветер донес запах, запах мяса и крови. Он остановился на мгновение, а затем рванул в сторону еды. Из-за угла вылетела девушка, врезавшись в него всем телом, и оглушительно завизжала.

Как я ей завидовала! Я мечтала оказаться на ее месте, чтобы ощутить хватку его пальцев на горле, чувствовать, как он входит в плоть, все глубже и глубже вонзаясь зубами в щеку, плечо, грудь…

Ее вопли привлекли внимание собратьев, и их силуэты закрыли его тело. Я не выдержала и побежала к нему.

Мясо уже было разодрано на кусочки, мне ничего не досталось. Я грустно отвернулась и собралась побрести прочь, но тут из груды тел с трудом выкарабкался он. Свитер расползся еще сильнее, лицо было залито кровью, а в руке он держал руку. На пальчиках еще оставались клочки мяса.

Он протянул эту руку мне и нежно сказал:
- Ааргха.

Это был первый раз, когда он со мной заговорил.

Я продолжала следовать за ним. Он быстрее всех находил добычу, первым вонзал в нее зубы и всегда делился со мной.

Но однажды жертва вместо того, чтобы закричать, попытаться убежать или свалиться со страху на землю, напала на него. Я с ужасом видела, как клочки его плоти разлетались в стороны с каждым ударом, как он затравленно рычал, пытаясь сопротивляться. Никто из той толпы, что вечно сопровождала его, не решился вступить в бой.

И тогда я бросилась на помощь, прыгнула на жертву сзади и вырвала зубами кусок позвоночника.

Он лежал, беспомощно распростершись на снегу, на груди белели кости и внутренности расползались, как лапша из ложки. Как я могла помочь ему? Что я должна была сделать?

Я разодрала плоть своей добычи, вынула сердце и протянула ему.
Его глаза уже закатились, он ничего не видел, но ноздри его дрогнули от запаха. Он раззявил рот и впился в мясо, но промахнулся. Вместо сердца он пронзил зубами мою руку. О, во имя всех зомби мира, это было прекрасно!
________________________________________________
Я открыла глаза и попыталась сесть, но в спальнике это сделать не так уж и просто. Я судорожно завозилась, расстегивая молнию. К горлу уже подступил комок, и мне не хотелось бы заблевать своих товарищей.

- Тонна, ты чего? – шепнул Воробей из спальника рядом.

- Зомби приснились, - шепнула я в ответ, не желая углубляться в подробности сна.

- А, синдром новичка, ничего, все через это прошли.

- Угу, только я больше уснуть не смогу. Никогда, блин, - просипела я, сдерживая рвоту.

- Я тебе не усну! Ты ж мне завтра всю команду завалишь, - и Воробей зашебуршил где-то в глубинах своего спальника. – Эх, Тонна бухла, одни расходы с тобой. На, глотни. И спать ложись.

Я отхлебнула из фляжки, спирт мгновенно растворил и комок в горле, и кошмары в голове. Я вернула фляжку Воробью и быстро уснула.

Зомби апокалипсис. Часть 4. Романтическая Relvej, Зомби, Зомби-Апокалипсис, Авторский рассказ, Продолжение следует, Романтика, Длиннопост
Показать полностью 1
Похожие посты закончились. Возможно, вас заинтересуют другие посты по тегам: