Прогулка⁠⁠

— Слушай, ведь нам постоянно твердят, что нужно быть хорошим? Что необходимо быть добрым, честным и справедливым, верно?

Девушка, кутаясь в ярко-желтый шарф, заинтересованно кивнула. Не самое плохое начало знакомства.

Я улыбнулся и, взяв спутницу под локоть, продолжил:

—Так вот, это ложь. Причем, наглая и тупорылая. Концепция "подставления другой щеки" не работает. И не работает уже больше двух тысяч лет. Куда этот путь привел Иисуса? Не работает даже концепция "око за око", ведь причиняющий боль может сделать вам настолько плохо, что вы, не то что подумать об ответе, подняться не сможете.

Она крепче прижала мою руку к своему телу. Красное пальто, нещадно терзаемое ветром, вызывало мысли о растерзанных конечностях и каплях крови, которые так сложно отстирываются от кроссовок. 

— Работает всего одна вещь. Банальная, злая, но честная. И за око в ней необходимо выбить пару зубов. И за глаз в ней можно сломать руку или разбить коленную чашечку в мессиво из крови и костей, растекающееся по асфальту багровым пятном. Всегда нужно отдавать больше, чем получаем. Как негатива, так и добра.

Я взглянул в ярко-голубые глаза избранницы и поправил прядку волос, сбившуюся на ее лоб. Показное спокойствие девушки с головой выдавали алчно разгоревшиеся глаза. Я уже видел такие взгляды и знаю, что они означают.

— В универе докопался чел, который любит поднимать свою самооценку за счёт других? Резкий разворот, удар в живот и, когда этот мудак согнется, добавить коленом по лицу. Хулиганы задирают? Достать нож и тонко намекнуть, что они выбрали не того. В крайнем случае – пырнуть. Но, важно! Пырнуть так, чтобы не убить. Задача: научить мразь действовать так, будто каждый из тех, кого они обижают, может дать отпора. И, поверь, со здравой долей насилия этот мир станет более прекрасным местом, чем сейчас.

— Пошли за кофе? Я замерзла. — Она недовольно скривила нос.

Я, поняв немудреный намек, приобнял девушку.

— Доброта, к сожалению, не воспринимается как аргумент. Это то, что следует просто принять. В глазах мрази добро – есть слабость. И, когда мир покорно подставляет другую щеку, он лишь провоцирует продолжать то, что он делает. Ведь если на планете будет царить добро, такие ублюдки будут процветать. 

Будут встречаться с лучшими девушками, пить лучшее вино, ездить на лучших тачках. 

Им просто не смогут дать отпор.

Она отбрасывает волосы:

— И что же получается: надо хулиганов убивать?

— Нет, красотка, — я чмокнул её в щёку, — убивать — нельзя, посадят. Отбить все почки? Наверное, это будет…

— Смотри, котик! — Она хлопает в ладоши.

— И правда, котик, — соглашаюсь я, — так вот. Зачем тебе сидеть из-за ублюдка? Вот сделать ему подлянку так, чтобы не подкопаться — уже больше похоже на правду.

Она гладит крупного черного кота, а я продолжаю гнуть свою линию:

— Слышала ведь фразу "добро должно быть с кулаками"? Ее тоже стоит забыть ко всем чертям. Добро с кулаками так или иначе превращается в зло. Нужно всего лишь отвечать каждому тем, что он даёт вам. Не больше. Без претензий на абсолютное благо, без попыток в абсолютное зло. Просто, не правда ли?

Она подняла кота, ошалевше глядящего на мир, на руки, прижала к себе. Поднесла мне:

— Гладь. 

— Да я и не против, милая.

Пока она продолжала миловаться с уличным кошаком, не приученым к такому количеству любви и ласки, я купил два какао с мятой: на моей памяти ещё никто не плевался от столь гремучей смеси.

Протянул стаканчик ей. Она сделала некое подобие реверанса и наконец выпустила животное на вольные хлеба.

 

— В насилии никакого значения не имеет физическая сила. Здесь играет роль только агрессия. Чистая ненависть и отчаяние, которые работает так, что любой дважды, а то и трижды подумает, стоит ли вас трогать. Говорят, что зверь, загнанный в угол, наиболее опасен. Так почему они позволяют загнать себя в угол? Почему ищут компромиссы, оправдания, бегут что есть сил или жалуются кому-либо? Все могут ответить изначально. Да так, что мало не покажется никому. 

Она открутила крышку и, блаженно зажмурившись, вдохнула аромат напитка.

Парень лет двадцати, проходящий мимо, задел её плечом. Какао пролился на красное пальто уродливыми потеками. Виновник уже было набычился, готовясь давать яростный отпор мне, но девушка просто мило улыбнулась, глядя  в его ошалевшие глаза.

— Кажется, вы должны мне кофе, молодой человек. Пойдёмте, я знаю, где его продают, – она взяла его под руку.

Парень, внезапно столкнувшийся с флиртом вместо агрессии, победно взглянул на меня и повел её к кофейне, явно наслаждаясь своим превосходством. Я отправился за ними, на ходу доставая сигареты из рюкзака. Явно намечалось что-то интересное, да и при девушке курить было неловко.

Она кокетливо, не прерываясь, щебетала всю дорогу. Я знал, что улыбка на лице паренька становится всё более и более дебильной.

— У вас нет угла. Вам некуда забиваться и прятаться, некуда бежать. Вы всегда должны отвечать в полную силу, оставляя куски челюсти оппонента на асфальте, только смоченным весенним дождем. — Слова, сказанные, скорее, для себя.

Они вышли из кофейни. Девушка, сладостно зажмурившись, вновь наслаждалась запахом кофе.
Паренек ещё раз победно зыркнул на меня. Тип, смотри какой я, у тебя, лоха, телку увел.

— Я вам тоже кое-что должна, молодой человек. — Она вновь лучезарно улыбнулась парню, повернувшему к ней своё счастливое лицо.

В следующее мгновение свежесваренный кофе стекал с самодовольного лица ублюдка, заоравшего от боли и неожиданности.
Боже, какой прекрасный запах.

— Ты что-то подобное имел в виду, да?

— Ага, — отвечаю я и укутываю её припасенным пледом, чтобы скрыть пятно. — Так вот, о непротивлении злу...