Про сон⁠⁠

Мне было лет восемь, когда приснился первый ночной кошмар. Я открыл глаза в темной комнате, лёжа в своей постели. Моё сердце бешено колотилось и дыхание было на столько частым, словно я пробежал километр. Просыпаясь я, кажется, даже кричал, но ни кто этого не слышал. Возможно, это просто был крик во сне.
Мне снилось полутемное помещение, в котором находился я, и от кого-то прятался. Я старался не дышать, и слиться с пространством, делая всё, чтобы быть незаметным. А этот кто-то, подходил всё ближе и ближе. Наконец, он обнаружил меня, направил в мою сторону оружие и выстрелил. Яркая вспышка, и я проснулся.
Обычный детский плохой сон. И всё бы ничего, но этот сон стал изредка, на протяжении многих лет, повторяться. Я ни когда небыл к нему готов. Он приходил ко мне тогда, когда забывался окончательно. Просыпаясь среди ночи в лихорадке, я вдруг вспоминал тот первый раз, и осознавал, что с каждым разом сон обрастает подробностями. Я вдруг понял, что там я не один. Есть еще два человека, которые так же, скрываются от кого-то. Потом я стал слышать немецкую речь, и вдруг стал думать, что с кем-то прячусь в подвале от фашистов. Потом оказалось, что это не подвал, а что-то вроде башни. Круглой, краснокирпичной, такие встречаются в старых городах. Дальше я понял, что в эту башню я проник с двумя товарищами, скрываясь от карательного отряда СС. Там было всё, как в кино. Фрицы в касках и с автоматами вдоль пуза, поджарые овчарки, рвущие поводки, надменный старший офицер, очень сносно говорящий по русски и, конечно же, пулевое ранение, куда-то в область плеча.
И каждый раз я просыпался в самом конце развязки, тяжело и часто дыша, ошущая резкий выброс адреналина. От меня все время ускользал момент, как так я попался?! Шли годы. Настало время, когда, я снова забыл об этом сне. И вот, когда мне было немного за тридцать, я снова его увидел.
Я снова очутился в той башне. Я увидел себя в солдатской форме, на мне были капитанские погоны, фуражка. Со мной были пожилой ефрейтор, и совсем молодой рядовой. Немцы окружили башню и предложили сдаться. В ответ мы начали стрелять. Немцы ответили. А потом бабахнула граната. Вот так нас и взяли. Я просто не мог пошевелиться, оглушенный взрывом. Нас выволокли на песчаную площадку возле башни. Заставили подняться на ноги, и немецкий офицер спросил: есть ли среди нас коммунисты? Я оветил, что я единственный коммунист.
И я снова увидел яркую вспышку, на секунду ослепляющую, после которой я всегда просыпался, но не в этот раз. Я, как бы сверху, стал наблюдать своё тело, как-то неуклюже лежавшее на песке. Фашистов, уводящих моих товарищей куда-то. Огромное зеленое поле, синее небо, солнце, заливающее своим теплым светом всё вокруг. И мне вдруг стало все так безразлично и легко. Я стал подниматься всё выше и выше, пока теплый свет не оказался где-то далеко внизу. Вокруг была мягкая тьма, словно лежишь под пуховым одеялом, знаешь, что в комнате прохладно, но у тебя тут тепло и хорошо. И так не хочется вылезать, но вот та, улыбающаяся звездочка, что быстро приближается к тебе, говорит, что пора.
Я проснулся. Ощущение спокойствия и умиротворенности не покидало меня, как минимум, неделю. Прошло уже десять лет, сон не возвращался. И, думаю, не вернется. Я досмотрел его до конца.