Про Мелких Богов. Часть первая.⁠⁠

12 марта ушёл из жизни сэр Терри Пратчетт. Дабы помянуть Мастера, стоит перечитать (или переслушать) что-нибудь из его произведений. «Благие знамения», к примеру освежить, чтобы  с полным правом ругаться на изменения в грядущем сериале.) Однако лично я наверное вернусь к книге, которую читала и слушала уже раз пять. И ещё столько же не помешает. Ибо такого баланса юмора и философии, такого всепоглощающего гуманизма и такого ужаса перед человеческой расой у Терри нет практически нигде. Вернее, есть конечно. В «Страже», «Патриоте», «Монстрячем взводе». Но «Мелкие боги» - это все равно нечто отдельное.

Предупреждение: я хочу немножко поиграть в литературного критика и разобрать книгу. Поэтому в тексте будут спойлеры. Если Вы ее ещё не читали... то чего Вы ждёте, начинайте прямо сейчас!

– Нет ничего невозможного для сильного в вере.

– А ты попробовал зажечь спичку об желе?

Широка и обильна страна Омния и порядок в ней безукоризненный. Порядок в стране блюдёт бдительная квизиция, которая следит за неукоснительным исполнением всех традиций и законов Омнии. А за все остальное отвечает единственный и неповторимый, всевидящий и всеблагой бог Ом. Что значит «как это единственный?» Какая Кори Челести? Какой ещё Диск? Земля у нас по ногами - шар, который висит в космосе и вращается вокруг солнца. А Создатель ее - бог Ом! *знак священных рогов*

А Вы, простите, откуда про Черепаху узнали? А не желаете ли прогуляться до ближайшего подвала квизиции? Ах, не желаете... Стража!

Моя криво сочиненная аннотация - описание лишь одной из линий этой книги. Крайне религиозное государство, которое насаждает свои убеждения огнём и мечом среди собственных граждан и уже облизывается на соседние страны. Огромная толпа безумных фанатиков, действующих от лица Бога. И только один человек из всего государства в этого Бога по-настоящему верит.

Мелкие боги - эфирные незаметные существа. Они роятся вокруг нас и хотят лишь одного: чтобы в них поверили. По сути это идеи, яростно жаждущие собственной реализации. Ому в своё время повезло, он стал идеей большой страны. Он был могуч как огромный бык. Буквально, как бык. Именно в бычью форму он обычно воплощался, когда спускался к людям, дабы попугать паству и повыпендриваться. Но не в этот раз.

Богам нужна вера, а людям нужны боги. Но в случае Ома его люди уже давно перестали верить в бога. Зато все верили в квизицию. То-то она так разрослась за эти годы. А единственным истинным верующим был Брута - неуклюжий и туповатый юноша, над которым послушники смеялись, а преподаватели жалели настолько, что даже розгами лупили не каждый день.

Другие послушники иногда насмехаются над ним. Называют Тупым Быком или вроде того.

Кроме того, что это явная параллель с самим Омом и его аватарой-быком, Терри связывает Бруту с его прототипом на Круглой Земле. Сэра Фому Аквинского прозвали "тупым быком" сокурсники за его молчание во время университетских теологических диспутов. Он просто слушал, или, возможно, искал наиболее подходящее выражение. У него, как и у Бруты, было большое, неуклюжее тело. История гласит, что учитель Фомы Альберт Магнус (возможно, что именно с него списан слуга Смерти и бывший волшебник Альберт) укорил бесчувственных студентов, сказав: "Его имя будут помнить ещё долго после того, как ваши забудутся." Фома Аквинский был канонизирован меньше, чем через столетие. (Альберт Магнус - тоже, но только после 1935г.)

Фома Аквинский сформулировал пять доказательств бытия божьего. Брута продвинулся ещё дальше - бог просто свалился на его дынные грядки.

«И вот настала наконец пора Великому Богу Ому поговорить со Своим Избранным, коего Брутой именовали.

– Эй, ты!

Брута замер на полувзмахе мотыгой и огляделся.

– Что-что? – спросил он.

Но Великий Бог Ом еще раз рек Бруте, Избранному:

– Ты что, парень, совсем оглох?»

Тяжело быть крепким в вере своей, если твой бог - маленькая злобная черепашка. Которая орет и оскорбляет все, что тебе в жизни дорого.

«– Он утверждает, что ты говорил с ним из огненного столба, – добавил Брута.

– Ах этот Урн… – облегченно произнесла черепашка. – Из огненного столба. Ну да.

– И ты продиктовал ему Книгу Урна, – продолжал Брута, – которая содержит Указания, Введения, Отречения, и Наставления. Всего сто девяносто три главы.

– А вот этого я не припомню, – с сомнением откликнулась черепашка. – Если б я кому-то надиктовал сто девяносто три главы, то, думаю, всяк запомнил бы такое…

– Что же ты тогда сказал ему?

– Ну, просто крикнул: «Эй, смотри, как я умею.»

Перед Брутой стоит труднейшая задача - научить бога быть богом. И ещё более трудная - научиться быть собой. Хотя сам он, как и незабвенный Ринсвинд, мечтает только об одном - что бы его хоть на пять минут оставили в покое. Герой поневоле - любимый пратчеттовский персонаж.

– Не могу! Все знают, что следующим пророком будет Ворбис!

– Да, но ты будешь официальным пророком.

– Нет!

– Нет? Но я твой Бог!

– А я – мой я. Я – не пророк. Я даже писать не умею. Не умею читать. Никто не станет меня слушать.

Ом осмотрел его с головы до ног.

– Честно говоря, я бы тебя тоже не избрал… – признался он.

Однако на бога, даже избалованного и  мелочного, повлиять можно. А вот на человека, который Всегда Прав - нельзя. Тем более, если он глава квизиции.

О чем думает Ворбис, догадаться было почти невозможно, да никто его об этом и не расспрашивал. И наипервейшей причиной подобного отсутствия любопытства был тот факт, что Ворбис являлся главой квизиции и в обязанности его входило выполнять то, чем наотрез отказывались заниматься все прочие. Таких людей не стоит спрашивать, о чем они думают, ведь они могут неторопливо повернуться и ответить: «О тебе».

В «Мелких богах» есть обычные инквизиторы. И есть эксквизитор Ворбис. Первые занимаются пытками людей за зарплату. Они нормальные семейные люди, у которых рядом с пыточными инструментами стоят кружки с надписью «Лучшему папочке». Ужасно ли это? Ужасно и вполне жизненно.

Нормальный семейный человек, который каждый день ходит на работу и ответственно относится к своим обязанностям, мало чем отличается от самого чокнутого психопата.

Но Ворбис ужаснее. Он этим занимается не за деньги и даже не за власть. А за идею. За идею можно сотворить такое, что не сделаешь ни за какие деньги. Особенно, если эти идеи шепчет нечто в твоём черепе...

– Если есть наказание, всегда есть преступление, – продолжал Ворбис. – Иногда они меняются местами, и преступление следует за наказанием, но это лишь доказывает предвидение Великого Бога.

Омнии грозит гибель. И не только потому, что их бог теперь размером с тарелку. Полная изоляция и воинственность никому ещё пользы не приносили. Для того, чтобы выжить, надо уметь развиваться и учиться новому. На Круглой Земле Фома Аквинский связал религию с трудами Аристотеля. А Брута встретил Дидактилоса - слепого философа, который всюду ходит с масляной лампой в руках. Хорошая философская аналогия и великолепное холодное оружие впридачу.

Греческое имя Дидактилос, кроме того что его корень “didactic” значит «поучающий» ( что очень подходит философу), так же переводится как «Два пальца» По-английски «показать кому-то пальцы», значит вытянуть два пальца вверх, ладонью наружу, образуя знак V - Victory. Возможно происхождение этого жеста связано с битвой при Агинкорте. В те дни французы отрубали пленным английским лучникам указательный и средний пальцы, дабы сделать их непригодными для дальнейшей стрельбы, если они, к примеру, сбегут и присоединятся к своей армии. Ну, а если ладонь развернуть к себе, жест будет значить «иди в задницу»...

Его учение представляло собой смесь трех знаменитых школ: циников, стоиков и эпикурейцев, и он суммировал все три учения в своей знаменитой речи: «Этим уродам ни на йоту нельзя верить, и с этим ничего не поделаешь, поэтому давай выпьем Мне двойную, если ты угощаешь. Спасибо. И пакетик орешков. Ее левая ягодица почти открыта, говоришь? Тогда два пакетика!»

Разумеется не поиздеваться над философскими стереотипами Терри не мог. Ученые мужи у него круглый год бегают по Эфебу в чем мать родила с криками «Эврика» и живут в бочках - это очень престижно.

— Жить в бочке очень модно, — сказал Дидактилос, быстро идя вперед, его пальцы лишь случайно задевали знаки на планках. — Так поступает большинство философов. Это выражает презрение и пренебрежение к мирским вещам. Представь себе, у Легибуса в бочке даже сауна есть.

И девяносто процентов книг в эфебской библиотеке - это книги не для чтения, а для написания. Напишешь книгу, тебе выдадут тогу и объявят философом. Как-то это все нам знакомо, правда?

Кроме маленького камео богов в финале И ЕЩЁ КОЕ-КОГО в книге почти нет знакомых персонажей. Исключая одного старого уборщика в жёлтом плаще.

– Я возьму с собой горы, – сказал Лю-Цзе. – Климат там для них самый благоприятный.

Монахи времени редко вмешиваются в историю. Они наблюдатели, а не герои. Но Лю-Цзе иногда позволяет себе немного подтолкнуть события. Все-таки в книге нужен счастливый конец, не правда ли?

Пост огромен, как как великая пустыня. Поэтому я разбиваю его на две части. В следующем посте расскажу немного про отсылки и словарные игры, коих вагон и маленькая осадная машина.