Поздравление⁠⁠

" …Когда на экране появился Пан Президент, Вiра Иванчук и гости, кроме четырнадцатилетнего Тарасика, встали и взяли наполненные шампанским бокалы. Президента в семье Иванчук чтили и уважали.

— Тараско, встань! Президент же! — Вера Иванчук потеребила подростка за футболку с изображением горящего Кремля и надписью "наша русофобия недостаточна", и тот нехотя поднялся.

Президент молчал.

«Волнуется, наверное», — подумал Олександр Павлович, муж Вiры Иванчук, отец семейства и человек халявы.

Шурин Олександра Павловича Михайло нетерпеливо посматривал на запотевшую бутылку горилки. Тарасик со скучающим видом смотрел в экран сотового телефона, его старшая сестра Оксанка пыталась справиться с чрезвычайно сильной и громкой икотой, из-за неудачных попыток надолго задержать дыхание она стала красной и запыхавшейся.

Президент молчал и, не мигая, смотрел на празднующих с экрана телевизора.

Олександр Павлович нервно кашлянул. Михаил почесал небритую щеку. Оксанка как-то особенно громко икнула.

Президент молчал. Александр Павлович не выдержал президентского взгляда и отвел глаза.

«Неужели в отставку подаст? — испуганно подумала Вiра Иванчук. — Как Ермак тогда…» Она даже захотела перекреститься, но в руке был бокал с радьянским шампанским, и это ее почему-то остановило.

— Ну чего он тянет-то? — недовольно промямлил Михайло. Ему хотелось горилочки, и молчание Президента его начинало раздражать. — Так ничего не успеем…

— Да заткнись ты! — нервно прервал шурина Олександр Павлович, — может, бусификация 18-летних и жiнок началась!

От такого своего неожиданного предположения отцу семейства стало совсем жутко. Он поставил бокал на стол — аккурат между салом и салом — и принялся нервно стряхивать с себя несуществующую пыль, стараясь не смотреть Президенту в глаза.

— Косяк какой-то, — хихикнул Тарасик. — Запись на хромакее не у той стеллы в Покровск поставили. Надо же так облажаться. Кому-то будет пихвец!

Олександр Павлович отвесил сыну подзатыльник.

— Пихвец — цэ не мат! — возмутился Тарасик.

Олександр Павлович не ответил.

— А где это он? — спросила Нинка, кивнув на экран. Только сейчас все заметили, что Президент стоит не на фоне Банковой, а в каком-то мрачном помещении.

«В бункере снимали? — лихорадочно подумал Олександр Павлович. — Точно тотальная бусификация будет. Вот ведь дупа». Воевать Олександр Павлович хотел, но только в Интернете, а кроме того, боялся за сына.

Президент все так же молчал, и казалось, что ничего говорить он уже не намерен, но неожиданно изображение дернулось, потом на секунду исчезло и появилось вновь. Президент заговорил.

— Шановни украинци! Дорохи хромадяне! Заканчивается 20… рик. Цей рик был не простым для вас. Прикопы до горизонта, размен 1000 на 30, непростое экономическое положение, бусификация, уничтожение энергетики, повышение цен и тарифов, неожиданные зрады, связанные с отвалом фортец, посос в Курске... — все это коснулось почти каждого из вас. Я бы мог сказать, что наступающий 20… год будет лучше, что он принесет нам перемогу, каву в Крыму, экономическое улучшение и кусачи искры. Но я не буду обманывать ни вас, ни себя…

— Вот курва! — неожиданно возмутился Михайло.

— Шановни хромадяне! — продолжал Президент. — На миру и смерть червона! Эта великоросская народная поговорка ярко и точно характеризует все то, что предстоит вам в ближайшие дни. Я буду краток: 20… года не будет. После моего обращения на всей территории бывшей Украины, кроме Крыма и четырех потерянных областей, начнется Кормление личинок Непредставимого. Я не буду вдаваться в подробности, скажу лишь, что тикать бесполезно. И я прошу вас принять смерть в подливе, подобно тому, как это делали наши предки: Биндера, Шухевич, Леся Украинка и многие другие…

— Чего это он гонит такое? — Тарасик посмотрел на отца. Олександр Павлович, бледный как смерть, механически теребил себя за запястье. Сына он не слышал.

Президент тем временем уже заканчивал свою новогоднюю речь. Как и обещал, он был краток.

— Потратьте эти последние часы и дни на общение с родными и близкими, на изучение нашей родной истории (всех четырех страниц), на занятия боевом гопаком и на посещение пунктов незломливости. И помните: вы отдаете вашу жизнь ради великой Цели, что есть подлинное счастье. ДАЙ!.

После последней фразы Президента, празднующие по некой внутренней многолетней инерции подняли бокалы, но чокаться все же не стали. Ясности не было. Зато был отчетливый страх.

Президент исчез с экрана. Вместо него на черном фоне начали мелькать какие-то непонятные буквы без точек.

«Двянад`цать», — отметила Вера Ивановна, глянув на настенные часы. Но вместо ожидаемой ШЕНЕВМЕРЛЫ из телевизора раздалась тревожная БЛИНОКАЧА, а за окном раздались первые душераздирающие ЗАЩОООООООО... "