Последняя воля⁠⁠

Перед глазами мелькали некогда знакомые, но сейчас будто потерявшие смысл буквы и цифры. Саша сидел на работе и, не моргая, смотрел куда-то сквозь экран ноутбука. «Кажется, недавно игра новая вышла, надо посмотреть. Дома молоко закончилось, заеду в магазин по дороге. Может ещё что-то купить?» — в попытках отвлечься, мозг подсовывал всё новые и новые бессвязные мысли, но всё равно возвращался к главному.

Сашин Дед умер.

После каждой такой вспышки в голове, по телу прокатывалась холодная волна, оставляющая после себя отвратительные пустоту и тяжесть в груди. И всё, никаких мыслей, только этот факт постоянно прокручивался в голове раз за разом. «Надо срочно отвлечься, но на что-то такое, не очень интересное или то, к чему потом не буду возвращаться», — пришёл он к выводу, зная, что это занятие потом будет ассоциироваться только с неприятными воспоминаниями. Так, в постоянных провалах в собственные мысли, и прошёл его день. Руководство, замечая его состояние, предлагали взять отгул, от чего парень просто отмахивался и говорил, что всё нормально, хотя при этом не понимал зачем это делает, ведь дома ему действительно будет лучше.

Вечером, упав на диван, который почему-то в этот раз показался ему крайне неудобным, Саша взял пульт и принялся бездумно пролистывать на телевизоре ролики из раздела «рекомендованные» на «ютубе». Осталось только найти во что он упрёт взгляд, прежде чем начнёт проваливаться в беспокойный сон. Телефонный звонок нарушил его планы. Звонила мама.

— Сашунь, слушай, я знаю, что наверно рано это всё, но он просил, понимаешь? То есть сейчас ему, конечно, всё равно, но... Не знаю... Последняя воля всё-таки.

«Вот о чём она меня просит?  Бросить всё и прямо сейчас поехать в дом деда? Для чего? — злился про себя молодой человек. —  Да, дед зачем-то упомянул о том, что после его смерти я должен приехать, найти какой-то чемодан и забрать, но ведь ему уже всё равно. До завтра что ли не потерпит эта поездка?»

Ладно, главное сейчас не сорваться и не нагрубить матери, всем сейчас тяжело, но она это переживает особенно сильно. Парень узнавал у отца по телефону, как она. По отцовскому тихому, угрюмому «Ну как... нормально», он понял, что успокоить её удалось буквально только что.

Саша вздохнул. Тщательно подбирая слова, зная, в каком состоянии сейчас находится мать, он ответил самым нейтральным голосом, на который был способен в данный момент.

— Если без этого совсем никак не обойтись, я, конечно, поеду, хотя мне и придётся поменять свои планы на сегодняшний вечер.

Планов у него по большей части не было, просто он переживал трагические события по-своему. Ему хотелось провести этот вечер в тишине, постараться как-то отвлечься и избежать любого общения с кем-либо. Саша где-то слышал, что это неправильно — закрываться в себе, но ему это обычно помогало. Копание в дедовых вещах скорее всего усугубит его состояние, но что-то подсказывало ему, что поступить так, как просит мать, правильно. Наверное.

— Поменяй пожалуйста, он очень этого хотел, — в последних её словах промелькнули плаксивые нотки, она всхлипнула и продолжила. — Завтра отец с утра приедет вещи разбирать, если тебе не сложно, то останься там на ночь. Найдёшь всё не спеша и ехать по ночи не придётся.

«Этого ещё не хватало, всё лучше и лучше,»— ещё один глубокий вздох.

— Хорошо. Если это нужно.

— Нужно!

— Ладно, напишу, как приеду.

Он попрощался и повесил трубку.

*** *** ***

Дорога до посёлка, в котором жил дед, занимала минут двадцать при условии, если в городе и на выезде из него не будет пробок. Сейчас, в вечернее время буднего дня, их практически не было. Свернув на дорогу, ведущую к посёлку, Саша незаметно для себя углубился в воспоминания. Его дед всегда был «фантазёром». По крайней мере, именно так парень мог его охарактеризовать, не используя более обидные эпитеты. В детстве он воспринимался классным, весёлым и интересным, особенно после того, как «хлопнет пару капель» пока бабушка не видит. Нет, пьющим он не был. Саше даже казалось, что он делает это скорее из вредности, чтоб позлить её, и чтобы, опять же по мнению на тот момент ещё ребёнка, повеселить внука. Ему было смешно наблюдать за их явно преувеличенной перебранкой, в конце которой бабушка обязательно хлопала себя руками по бокам и с улыбкой на лице приговаривала: «Ну что ты будешь с ним делать», слегка покачивая головой из стороны в сторону. Размышления об этом напомнили Саше об одной из самых первых необычных историй, рассказанных дедом.

*** *** ***

— Странное тут место, Санён, — однажды сказал он, когда они пошли на реку. — Странное, но очень интересное. Меня ж с молодости такое интересовало, потому тут дом-то и построил. Бабка твоя, конечно, была не рада, когда узнала, чем я руководствовался при выборе участка, но особо не бурчала, ведь, как ни крути, а тут ещё и красиво.

— А что тут такого странного? – спросил внук, недоверчиво оглянувшись по сторонам.

— Так вон, хотя б лес этот, раз уж мы здесь идём, — он указал в сторону того, что назвал лесом. Пригорок с редко растущими деревьями, через которые при желании можно было разглядеть поле, а за ним, вдалеке, соседний посёлок.

— Но ведь лес же большой, – поспорил мальчик. — Такой большой, что в нём заблудится можно.

— В этом тоже можно заблудится, — дед нахмурился, — что я на днях и сделал, когда пошёл туда осмотреться. Знал же, что с ним что-то не так, но нет, ещё и затемно попёрся, а ведь во тьме он…

— То, что ты там смог заблудится, как-то связано с той настойкой, что бабушка запрещает тебе пить? — Саша перебил его и посмотрел на деда с хитрым прищуром.

— Не дерзи старшим. Нет, не связано. Нашёлся мне тут, одной будто мало. Да и не о том я. Ночью лес меняется, он становится больше, – дед посмотрел на внука, у которого загорелись глаза, — и опаснее. Сейчас да, его даже рощицей язык не повернётся назвать. Но стоит зайти в него как стемнеет, так и не видно, где он кончается. Но не это в нём самое занятное. Он становится не только большим, но и вообще другим. Чем дальше идёшь, тем страннее становится. Первое, что привлекло моё внимание, это, — дед понизил голос для драматизма, наклонился ближе к внуку и, подозрительно глянув по сторонам, закончил, — тикающие деревья. Всю дорогу меня сопровождал какой-то звук, который я сперва принял за стрёкот сверчков, но потом я прислушался, осмотрелся и понял, что сверчки тут ни при чём. Это был не стрёкот, это было тиканье, будто множества часов окружали меня.  Все деревья тикали.

— Тикали? Дед, ты выдумываешь. Ну какие деревья могут тикать?

— Не выдумываю, эти могут. На вид они обычные, я потрогал одно из них, приложил ухо. На ощупь как печная труба, металлическое, но тёплое. Внутри что-то тикает, постукивает, будто механизмы какие.

— И что ты сделал? – мальчик явно был заинтригован.

— А я топором его! — бодро ответил дед.

— И? — Саша затаил дыхание.

— Очень звонко. Топор жалко. Да и по рукам отдало так, что в плечи прошибло.

— А потом?

— А вот потом началось самое интересное, — дед стал говорить веселее, ему было приятно, что внука заинтересовал его рассказ. — Я услышал голос откуда-то позади меня.

— И что он сказал? – река Саше уже была не интересна, если бы не удочка на плече, он и забыл бы куда и зачем они идут.

— А сказал он: «Ну и зачем?»

Мальчик нахмурился, а дед продолжил.

— Я оглянулся и увидел в метрах десяти от себя очертания человека. В темноте было сложно хорошенько разглядеть его. Он стоял, опёршись спиной об одно из этих железных деревьев. На нём была мешковатая одежда, которая свисала с него как с вешалки, руки он скрестил на груди. Всем своим видом он выражал недовольство.

"Чего?»— спросил я. Человек слегка наклонил голову набок, и тут я заметил, что его глаза едва заметно светятся оранжевым светом, как гаснущие угли.

«Ну и зачем, я спрашиваю, вы по деревьям бьёте? Ладно, допустим, своим топором вы им ничего не сделаете, но шуметь-то для чего? С какой целью? Если вы к кому знакомому пришли, то вы его так не разбудите, он спит и не выйдет. Утром приходите. Да и вообще, можно ведь было просто постучать».

«А это бы помогло?» — спросил я.

«Нет, эффект был бы тот же. Просто вы бы не шумели».

Я на секунду задумался, пытаясь переварить услышанное:

«А там кто-то есть? В дереве?»

«Вы не знаете, к кому вы посреди ночи пришли?»— спросил незнакомец удивлённо.

«Да нет, я дерево увидел странное и …»

«... и дай думаю долбану по нему, что есть сил, — продолжил за мной человек. —Идите куда шли, пожалуйста. Я, пожалуй, тоже пойду. Вы ведь шуметь больше не будете, я надеюсь?»

«Не буду».

«Вот и отлично».

Незнакомец выпрямился и начал обходить дерево, на которое опирался.

«Извините, — я сделал шаг в его сторону и понял, что последние пару минут не отличался подвижностью от окружающих меня деревьев, — я тут, того, заплутал немного. Не знаете, как к деревне выйти?»

Человек вздохнул и указал куда-то в сторону: «К этой что ли?»

Я посмотрел куда он указывал и действительно, вот же она, прямо передо мной! Оглянулся, а никаких железных деревьев и нет и человека нет. Да и стою я на окраине нашей привычной рощи.

— А потом что? — шёпотом спросил Саша.

— Да ничего, — сказал дед обыденным голосом. — Домой пришёл, выслушал о себе всякое от бабушки твоей, да спать лёг. А в лес этот железный я потом ещё несколько раз ходил, человека того Ферманом звать. Компанейский мужик, заторможенный правда какой-то и нелюдимый. А народу там много. Живут они там, в деревьях, спят, заряжаются что ли, они же не люди, ну то есть не такие как мы с тобой. Они тоже, как и деревья, железные, механические. Работают как я понял, на чём-то вроде паровой тяги…

—Дед, вот теперь ты точно выдумываешь, — неодобрительно сказал Саша.

— А вот и нет! Я там мышь у них поймал, ну или как они у них там называются, принёс домой и спрятал. Не знаю только, как зарядить её чтоб бегала снова, поэтому она постоянно спит.

— Значит ты и меня туда сводить сможешь? – недоверчиво спросил мальчик.

— Тебя? Ночью? В лес? Да бабка твоя меня за это…

— Ну понятно… — расстроился Саша.

Дед умолк ненадолго, а затем сказал.

— Но мышь-то я тебе показать могу.

*** *** ***

Позднее восприятие изменилось, дед стал казаться просто странным стариком, особенно после смерти бабушки, которая будто бы была его сдерживающим фактором. Уже позже, когда Саша давно перестал быть ребёнком, он часто навещал деда. Его россказни больше не вызывали детский восторг и дедушка, чувствуя это, перестал претендовать на лавры авторов научной фантастики. Их общение оставалось всё таким же близким, но уже без нотки «мистики». Но тогда, в детстве, это всё очень нравилось мальчику.

Кстати, мышь дед в итоге показал. Обычная игрушка — железная, тяжёлая, удивительно детализированная, но тем не менее просто игрушка. Саша решил поискать её в доме. Он был уверен, что где-нибудь на ней обнаружит надпись «ЦЕНА 15КОП».

*** *** ***

Дом бабушки и деда хоть технически и был частью посёлка, но находился на отдалении от остальных домов. Проезжая мимо чужих участков, Саша отметил, что несмотря на близкое расположение к городу и, как ни крути, действительно красивое окружение, посёлок разрастался неохотно. Новых коттеджей практически не было, а те, что были, выглядели будто брошенными: в окнах не горел свет, а лужайки перед домом явно нуждались в уходе. С другой стороны, это не означает, что они брошены, может именно сегодня жители именно этих домов решили куда-то уехать. Зачем он вообще обращает на это внимание? Остальные же дома вполне себе обитаемы, вон там дым идёт из трубы, там свет горит, а орущий оттуда телевизор, он мог слышать, даже находясь в машине.

Подъехав к дедовому дому, он будто вернулся в детство. Дом никогда не менялся. Одноэтажный, бревенчатый, кажется, там был ещё чердак, но в этом Саша не был уверен. На улицу выходят два окна, украшенных резными наличниками. Справа к дому примыкают большие ворота с козырьком над ними. Дальше — высокий забор из досок и какое-то небольшое строение, назначение которого Саша не помнил.

Он вышел из машины, подошёл к воротам и подёргал их — закрыто. Через щель можно было увидеть, что удерживает их изнутри ржавый крючок. Интересный факт, ранее этот крючок был гвоздем, но после неких манипуляций с плоскогубцами, он обрёл новую, более практичную, форму. Удивительно, но такая система защиты была обычным явлением. Чуть ниже крючка было проковыряно небольшое отверстие, через которое этот крючок можно было легко откинуть, просунув туда палец. Как рассказывал дед, эту дырку он лично проковырял, когда пришёл в очередной раз поздно ночью и не смог докричаться до спящей бабушки. Саша улыбнулся, представив как тот посреди ночи стоит у ворот, ковыряет их ногтем и что-то недовольное бурчит себе под нос. Наверняка всё было совсем не так.

Зайдя во двор, Саша осмотрелся. Двор не менялся, сколько он себя помнит. Прямо перед ним ко входу в дом вела пара ступенек. Он вспомнил, что за этой дверью сени с ещё несколькими ступенями, поднявшись по которым, слева можно было увидеть вход в сам дом. Наличие ступеней наталкивало на мысль, что скорее всего в доме было ещё какое-то подобие цокольного этажа, ну или, на худой конец, погреба. Ни того, ни другого он в детстве не видел. Справа от входа в дом стояла пустая старая собачья будка. Раньше там жил пёс с «оригинальным» именем Полкан. Они с Сашей как-то сразу не поладили, он на него гавкал, а пёс его игнорировал и большую часть времени лежал в будке или спал возле неё, раскинув лапы в разные стороны и греясь на солнце. Признаки активной собачьей жизни он проявлял только когда дед брал его на прогулку. Дальше будки было что-то вроде сарая, где, по заверениям деда, жила корова, хотя Саша её никогда не видел. А может видел, но не придавал ей особого значения. Корова и корова, что в ней интересного? Чуть в стороне был проход в огород, а левее него низкая дверь, ведущая в курятник. Туда он, будучи ребёнком, даже лазил пару раз, но куры его заинтересовали ещё меньше коровы.

Саша вошёл в дом. Посветив фонариком на стены, он нашёл выключатель и щёлкнул им. Свет загорелся, наличие электричества радовало. Дом состоял из двух больших смежных комнат, в каждой из которых располагалось ещё по одной комнате меньшего размера. Первую комнату, в которою попадаешь, зайдя в дом, пожалуй, можно назвать столовой-кухней. У правой стены стоял стол с традиционным самоваром на нём и несколькими табуретками вокруг. Он вспомнил, как однажды утром, когда он сидел за этим столом и завтракал блинами, к нему подошла и потёрлась о ногу кошка с не менее оригинальным чем у Полкана именем – Муська. Саша потянулся к ней, чтоб погладить, а бабушка, заметив это, цокнула языком и сказала: «Вот смотри, Санька, она сейчас почует, что у тебя от рук блинами пахнет и пальцы тебе откусит». Но с кошками мальчик дружил и всегда находил с ними общий язык. Он почесал ей макушку между ушей, а затем, незаметно для бабушки, скормил Муське солидный кусок блина.

Слева у стены, противоположной от той, где стоял стол, был какой-то сервант со стеклянной дверцей. В нём все ещё стояла та игрушка, которая в своё время привлекла его внимание. Игрушка-курильщик, индеец с трубкой, в которую вставлялась бумажная палочка, поджигалась и индеец начинал через неё выдувать кольца дыма. Интересные раньше были игрушки. Что было бы, если такую выпустили сейчас? Можно только догадываться. Как оно работает, ему показала бабушка всего один раз и больше никогда не доставала, как бы он не упрашивал. Объясняла она это тем, что у игрушки осталось очень мало этих палочек и что сейчас их нигде не купить. «Но это разве причина? Нет, серьёзно, что она собиралась с ними делать? Ещё кому-то показывать? Дай я сожгу их штуки четыре, ну максимум пять, а потом навсегда о ней забуду. Давай смотреть правде в глаза, игрушка не особо интересная», — в памяти мелькнула детская обида. Саша мысленно пообещал себе скормить все эти палки индейцу, сразу как закончит с делами. Просто из принципа.

Дальше в той же комнате можно было увидеть подобие кухни с настоящей русской печью. Саша помнил своё разочарование, вызванное ею, она была не такой, как показывали в мультиках. Её конструкция не позволяла спать на ней, даже если сильно постараться.

Заглянув в дальнюю комнату, он увидел диван и кучу каких-то мешков и коробок, которыми была завалена большая часть всей площади. Вроде бы тут раньше спала бабушка, а потом дед начал использовать её спальню как склад для всего своего хлама. Коробок было так много, что шкаф за ними Саша заметил не сразу. «Надеюсь, дедов чемодан не в нём», — с надеждой подумал он.

В другой большой комнате, которую можно назвать гостиной, убранство было не менее разнообразное. Первое, во что упирался взгляд человека, вошедшего сюда, была фотография, висевшая на противоположной от входа стене. Большая, чёрно-белая, украшенная совершенно не подходящей ей рамкой. На ней были изображены бабушка и дед в день свадьбы, в платье и в костюме, на фоне ЗАГСа или, быть может, какой-то столовой, где проходило основное веселье. Два человека стояли с очень серьёзными, если не сказать суровыми, выражениями лиц, будто факт свадьбы они не считали каким-то приятным событием, а скорее даже наоборот. Кажется, где-то в каком-то альбоме Саша видел ещё одну похожую фотографию. Там к мрачным деду с бабушкой присоединялись многочисленные, не менее мрачные родственники. Бабушка на этом снимке выглядела практически так же, как и как мама Саши сейчас, только у бабушки, казалось, полностью отсутствовала какая-либо косметика, и кудрявые волосы были несколько короче. А вот дед, в свою очередь, на этой фотографии был вылитый Саша, разве что на вид был старше лет на десять, несмотря на то что на фотографии он младше чем Саша сейчас. Он точно так же не признавал бороду, максимум, что можно было наблюдать на лице деда, так это щетину, которая обычно дополняла открытое лицо с живыми, взбудораженными от очередных походов куда-то, глазами. Саша повернулся и осмотрел прочее наполнение комнаты: диван, какой-то шифоньер, старый чёрно-белый телевизор, ещё шифоньер и ещё некий элемент интерьера, на первый взгляд не поддающийся какой-либо классификации. Это была просто великолепная помесь патефона и радио, в шикарном деревянном, лакированном корпусе с четырьмя чёрными, длинными, торчащими в разные стороны, ножками.  Глядя на него, Саша прикидывал, влезет ли он к нему в багажник целиком или всё-таки придётся открутить ножки.  Парню было глубоко наплевать, работает ли это чудо техники, главное, что оно будет просто роскошно смотреться у него дома. Кстати, в одном из последних звонков деду, Саша пытался выпросить себе сей девайс, на что дед ответил уверенным отказом. Когда же парень попросил сказать ему название этого агрегата или хотя бы сфотографировать его, чтоб он попробовал поискать себе такой же на интернет-барахолках, дед лишь усмехнулся и сказал: «Всё равно не найдёшь, он такой один». Не соврал, как бы Саша не искал, но именно такого не было. Других — полно, но всё не то. Какие-то они маленькие, несуразные, а этот — огромный, солидный. Пожаловавшись деду на это, тот задумался ненадолго, а затем ответил: «Шут с тобой, как помру, так забирай. Только не рассчитывай на то, что он будет работать, уж я тебе это гарантирую». Прозвучало это так, будто дед планировал его намеренно сломать.

*** *** ***

Во второй маленькой комнате, которая выполняла функцию спальни деда, предметов обихода было ещё меньше. Кровать, шкаф и какой-то сундук. Осмотревшись и решив, что чемодан должен быть где-то тут, Саша принялся за поиски. Продлились они не долго: под кроватью было пусто, в шкафу на вешалках висели немногочисленные дедовы вещи, на шкафу не было ничего, кроме пыли и пары дохлых мух. В сундуке, вопреки опасениям относительно перспективы разбора горы вещей в бабушкиной спальне, лежал тот самый чемодан, что подтверждала записка, прикреплённая к нему сверху. В ней так и говорилось:

«Да, это тот самый чемодан, который ты должен забрать. Привет Саша…»

Он взял записку, сел с ней на кровать и включил лампу, которая висела над ней. Свет из большой комнаты хоть и попадал в спальню, но для чтения письма, написанного дедовым, не самым каллиграфическим почерком, его явно не хватало. Но даже при нормальном освещении эта клинопись очень неохотно складывалась в знакомые слова.

«…надеюсь ты на машине. Если это так, то, прежде чем читать дальше, отнеси в неё этот чемодан…»

«Да чтоб тебя, — чертыхнулся про себя Саша. — Ладно, заодно глаза отдохнут от разбора этих иероглифов. Как можно писать на столько неразборчиво? Своим почерком он мог дать фору любому врачу».

Парень встал, подошёл к сундуку и достал из него неожиданно очень тяжёлый чемодан, будто внутрь залили бетон. Он допёр его до машины с огромным трудом, хотя и не с таким огромным, с каким поднимал его в багажник. Задняя часть машины очень печально просела вниз. Вернувшись обратно в спальню, он стёр пот со лба и вновь взял письмо. Удивительно, но глаза отдохнули, теперь текст был куда более читаемый, хотя ему и приходилось концентрироваться на каждом слове, чтобы понять, что оно означает. «Что за чёрт? Будто вместо слов тут действительно какие-то каракули, пока в них не вглядишься. Такое может быть из-за стресса или усталости?» — никаких намеков на дислексию он у себя ранее не наблюдал, но предположил, хотя и неверно, что возможно так она и проявляется.

«…теперь, когда ты отнёс его в машину, можно и поговорить спокойно. Время на это пока есть…»

— Вот тут не поспоришь, у меня впереди вся ночь, а у тебя вечность, — вслух пробормотал Саша.

«…вот только не ёрничай, прошу тебя…»

Что-то внутри оборвалось. Сперва по телу прокатилась волна холода, а затем жара. Если бы он не сидел сейчас на кровати, то его ноги скорее всего подогнулись бы и он упал.

— Это как вообще? — неожиданно для себя вслух спросил Саша.

«…а вот так. Много будешь знать — станешь соучастником. Впрочем, им ты уже и являешься. Да не боись ты, ну чего? С покойниками никогда не общался что ли?..»

— Да как-то не приходилось, – выдохнул молодой человек.

«…вот и сейчас не пришлось…»

От непонимания и неприятия всей абсурдности ситуации, в голове Александра что-то заклинило. Где-то на уровне подсознания, он старался сопоставить все события последних пары дней, а в особенности пары часов, а также все факты, которые он знал о своём деде. «Ведь именно я, когда ж это было... позавчера вроде, я нашёл деда в доме, он лежал прямо тут, возле сундука», — мелькало в голове. Саша приехал к нему, забеспокоившись из-за того, что дед не отвечал на телефон весь день. Такое, конечно, бывало и раньше: после смерти бабушки он не раз ставил на уши всех, пропадая куда-то на пару дней. После очередного такого случая деду, вопреки его отнекиваниям и возражениям, был выдан новый, нормальный телефон, вместо его старого, чёрно-белого, кнопочного, вечно теряющего сеть, трижды утопленного, едва держащего батарею «динозавра», и наказ — всегда носить его с собой, отвечать на звонки и хоть иногда его заряжать. К обновке он, как и, пожалуй, все люди его возраста, отнёсся без энтузиазма. Он покрутил его в руках, мельком осмотрел и спросил:

— Это чего? Телефон? — голос его был скучающим и недоверчивым.

— Да, дед. Это телефон, — наигранно раздражённо, утвердительно ответил Саша.

— А кнопки где? — подарок начинал деду нравится всё меньше.

— Ты ещё про диск спроси.

— Не, ну я же не на столько дремучий, — он ещё покрутил его в руках, рассматривая в этот раз более внимательно. — А что, он лучше что ли чем мой старый телефон?

— Да, он на много лучше.

— И в чём же разница?

— Дед, в чём разница между сломанной магазинной тележкой и машиной?

Дед нахмурился и задумался, вряд ли о различиях тележки и автомобиля, скорее о том, что этот кусок чёрного стекла, который в виду каких-то заблуждений назвали телефоном, может такое, чего не мог его старый телефон.

— Ну вот, смотри, — прервал Саша затянувшиеся дедовы размышления, — тут всё сенсорное, прямо на экране, давай его к тебе привяжем.

— Чего ты привязывать собрался?  — возмущённо отпрянул старик.

Кажется, это был первый раз, когда Саша увидел искренний страх в глазах деда.

— Давай, приложи сюда палец. Да не этот, большой. Теперь тыкай. Да нет же, не нажимай, просто поприкладывай его. Вот, теперь лицо, смотри прямо.

Дед напрягся, но послушался. Когда он увидел, что Саша направил на него объектив камеры телефона, дед дёрнулся и сказал:

— Ну ты чего, подожди, — он сунул руку в нагрудный карман рубашки, достал оттуда небольшую расчёску и принялся причёсывать свою, удивительно пышную для человека его возраста, шевелюру. Закончив, он вновь сел прямо, сделал серьёзное лицо, будто готовясь фотографироваться на паспорт, посмотрел прямо в камеру и замер. — Давай.

Саша, сдержав улыбку, запустил сканирование лица в телефоне.

— По-хорошему тебе сейчас головой повертеть бы, но не надо, я лучше сам, — сказал Саша и обвёл телефоном голову так, как это было указано в инструкции на экране. — Всё, теперь, когда ты возьмёшь телефон, ты сможешь его разблокировать, приложив палец сюда или просто посмотрев на него.

— Так это для чего всё было?

— Чтоб кроме тебя никто не мог залезть в твой телефон.

— А кому в него лезть-то? Я тут один живу.

— Ну а если ты его потеряешь?

Дед недовольно хмурился:

— Это всё отключить можно?

— Да, но…

— Отключай тогда, не нужно мне это.

Переубедить его не удалось. Впрочем, Саша и не особо старался, удовлетворившись тем, что дед проявил живейший интерес к таким благам цивилизации, как камера, «ютуб», мессенджеры с видеозвонками и, в особенности, интернету с его поисковиками, через которые, по заверению внука, можно найти абсолютно любую информацию.

— А кто-нибудь будет видеть, что я тут ищу? – заговорщически спросил дед.

— Формально нет, но… Ты что там искать собрался? – покосился на деда Саша.

— Ничего, — буркнул дед, поняв, что его заподозрили в чём-то неприличном. — Просто так спросил, для информации.

Спустя непродолжительное время, дед подружился с новыми технологиями. Понял это Саша по обилию сообщений, а также картинок и видео, которые его дед посчитал интересными или забавными. На звонки он теперь отвечал всегда, ну или почти всегда, так же за исключениями тех случаев, когда голос в трубке сообщал, что «абонент находится вне зоны действия сети». Дед это объяснял походами по лесу, где связь плохо ловит, и заверил, что ходит он только там, где хорошо ориентируется. Таких объяснений хватило, чтоб родня перестала излишне волноваться за старика, хотя у Саши и вызывали вопросы некоторые звонки деду, особенно тот, когда дед ответил ему полушёпотом, что занят и перезвонит позже, после громко выругался и сбросил.

Сильно позже, в силу возраста и здоровья, дед перестал пропускать звонки. Разве что ответа приходилось ждать дольше, если он оставлял телефон в другой комнате. Быстро ходить он теперь тоже не мог. В последний раз он не отвечал весь день. Волнение сменилось страхом, когда в мессенджере Саша обнаружил, что дед был в сети вчера вечером. Уж что-что, но новости дед там читал постоянно, буквально отслеживал. Попав на пару камер фиксации скорости, и на штраф, Саша добрался до дома деда за рекордные восемь с половиной минут.

Он нашёл его лежащим в спальне.

Позвонив родителям, чтоб сообщить печальные новости, он, сидя в этом доме, боясь даже посмотреть в сторону спальни, дожидался полицию и скорую. Он совершенно точно знал, что дед умер и никак иначе.

Но, тем не менее, это странное письмо утверждало обратное, причём в режиме реального времени. Оно будто общалось с Сашей. «Но это ведь... это какой-то идиотизм, это просто невозможно и всё!» — парень пытался успокоиться, нервно ходя по комнате.

«С другой стороны, если посмотреть на всё, отбросив здравый смысл, всё как будто встаёт на свои места, — такая, казалось бы, глупая, но сама собой напрашивающаяся мысль заставила Сашу снова сесть на кровать. — Если представить, что все дедовы россказни про железный лес, про бесконечный коридор и всё остальное — если они все правда, то в таком случае уже не страшно признать тот факт, что умерший дед через это письмо сейчас действительно общается со мной».

— Дед, — просипел Саша пересохшим горлом, затем прокашлялся и продолжил, — это правда ты?

В этот раз глаза долго ломать не пришлось, ответ в письме был ёмким и коротким:

«…да…»

Так как здравомыслие более не являлось Сашиным лучшим другом, он продолжил этот необычный диалог.

— Как это вообще?.. подожди, не отвечай, — Саша встал с кровати и, потирая глаза пальцами, нервно направился к окну. Он всё еще не верил в реальность происходящего. — У меня слишком много вопросов. Сейчас соберу мысли в кучу и решу, с чего лучше начать.

Мельком взглянув на письмо, Саша увидел, как на нём начали формироваться знакомые символы, складывающиеся в слова.

«… чтоб меньше мучать глаза, сделай сперва то, что я тебе скажу. Для начала подойди к тому, что ты обозвал патефоном …»
...
Продолжение: Последняя воля (Часть 2)