Полюс — 1, Пролог⁠⁠

Кольский полуостров, главный зал НИИ «Полюс — 1»

25 декабря 2074 года

03:47

Она застыла на коленях. Сердце советской науки — главный зал НИИ «Полюс-1» — было вывернуто наизнанку. Искры с порванных кабелей дёргались в такт её собственным судорогам, отражаясь в глазах, налитых слезами и яростью. Яростью на саму себя.

Иссиня-чёрные волосы, мокрые от слёз и пота, прилипли к щекам, измазанным копотью и в тёмно-багровых брызгах. Рукав некогда стильного кожаного болеро, отороченного неоново-фиолетовой нитью — её личным вызовом уставу «Прометея» — свисал клочьями, обнажая бледную, покрытую ссадинами и царапинами, кожу предплечья. Кожаные штаны, ещё утром лоснившиеся глянцем, теперь были матовыми от пыли и грязи. Из прорех на бёдрах, будто из ножевых ран, медленно сочилась кровь, тёмными ручьями стекая по грязной коже. Её сапоги на шпильках, оружие и статусный символ в одном лице, больше не мерцали угрожающим фиолетовым ритмом. Агонизирующая подсветка сапог отбрасывала на пол судорожные тени.

Каждый её вдох был скован хриплым, сдавленным рыданием. Будто комок жжёного пластика встал в горле.

— Прости меня...

Едва слышный выдох затерялся в гудящем хаосе зала. Её пальцы, дрожа, коснулись светлых волос сестры, безжизненно раскинувшейся у неё на коленях.

Это была её ошибка. Её провал. Крест, к которому она сама пригвоздила тех, кто ей доверял. Который ей теперь нести.

— Я подвела тебя... Всех... Вас...

Ответом на сожаление служила лишь неподвижная фигура, чьё словно отлитое из воска лицо озаряли кровавые блики. Они исходили от единственного источника света в этом аду — гигантского, нестабильного портала, окружённого мерцающими, впитывающими энергию алыми кристаллами растущими прямо из бетонного пола, разорвал положенные десятки лет назад кафель. Детище советского техногенного величия, символ объединения республик и рывка в будущее, бился в агонии, выплёскивая ничем не сдерживаемую энергию ядовитыми потоками, напоминающими щупальца древнего зверя, что, наконец, вырвался на свободу после заточения длившегося почти век. Каждый разряд бил по остаткам сдерживающей клети, добивая и без того уже мёртвую конструкцию, что ещё недавно питала энергией Союз ценой заточения этого монстра.

И тут до неё донеслось... Нет, не звук. Не сразу. Сначала было ощущение. Ощущение присутствия. Чужого, тяжёлого, давящего. Секунду спустя сознание уловило шаги. Неровные, словно к ней подкрадывался раненый и жаждущий реванша зверь. Шаги, под тяжестью которых осколки стекла на кафеле не скрипели, но превращались в мелкую пыль.

Но Анастасия Игатова, лейтенант, чьё имя когда-то вселяло страх в сердца врагов союзных государств, оставалась глуха. Её мир сузился до бедного лица сестры, из уголка губ которой текла тоненькая струйка крови. И всепоглощающего чувства вины. Боль отчаяния впивалась в виски стальными когтями, затуманивая периферийное зрение.

Осознание наступило запоздало, в тот самый миг, когда тёплое, почти живое дуло пистолета упёрлось ей в затылок. Металл, ещё не остывший после недавних выстрелов, жёг кожу куда сильнее, чем любая искра.

Искажённый повреждённым войскодером механический голос пророкотал над ней, сидящей на коленях. Холодный и безэмоциональный, как приговор:

— Хватит ныть, Игатова.