Пока ты со мной⁠⁠

Глава 2. Город призрак

В автобус мы зашли первыми и сразу прошли на задние ряды — хотелось сесть всем вместе. Лера без колебаний усадила Аню к себе на колени хотя свободных мест вполне хватало. Видно было, что она не хочет отпускать её ни на секунду. Девочка прижалась к ней и положила голову на плечо. Рядом с нами устроился пожилой мужчина — в клетчатом пиджаке и кепке восьмиклинке, будто вынырнул прямиком из девяностых. Он тяжело опустился на сиденье, откинулся на спинку и буркнул себе под нос:

—Ну хоть не стоя, спасибо и на этом.

В автобус запускали ровно по количеству сидячих мест, не больше. Не знаю, к чему такая роскошь в нынешней ситуации, но, видно, у военных на то были свои причины. Да и нам, если честно, так было куда комфортнее.

— Как думаешь, зачем решётки? — спросил Лёха, кивая в сторону окна.

— А? Чего? — я не сразу сообразил, о чём он.

— Ну, на окнах. Решётки. Снаружи.

И только теперь, я обратил на них внимание — тонкие металлические прутья были смонтированы по всему периметру.

— Не знаю... может, от мародёров, — пожал плечами я.

— Мародёры? — подала голос Аня, молчавшая всё это время.

— Такие нехорошие люди, — ответила Лера, чуть наклонив к ней голову. — Я потом тебе расскажу.

В этот момент в автобус вошёл уже знакомый майор, тот который убавлял рацию, чтобы мы не услышали ничего лишнего. Прошёл вдоль рядов, осмотрел салон и убедившись, что все места заняты, вернулся к водителю.

— Слушаем внимательно мою команду, — начал он, громко и чётко, словно зачитывал устав.
— Через пять минут выдвигаемся в эвакуационный лагерь. Едем без остановок. В случае чрезвычайной ситуации сохраняем спокойствие и остаёмся на своих местах. С нами едут четыре машины сопровождения: две — спереди и две — в хвосте.
Так что без самодеятельности. Никаких "я только посмотреть" или "я помочь" - без вас разберутся.  Всем ясно? — Закончил он.

— Да! — откликнулись пассажиры, кто-то в полный голос, кто-то вполголоса, но в целом хором.

— Вот и славно, — буркнул майор, доставая рацию.
— Первый готов к выезду. Приём.

А затем кивнул водителю. Тот молча потянул на себя ручку, и двери с шипением захлопнулись.

Автобус вздрогнул, глухо загудел двигатель, но с места не тронулся. В воздухе повисло напряжение. Аня крепче прижалась к Лере, а та обняла её за плечи и поцеловала в макушку.

— Ну что, — пробормотал Лёха, — погнали.

Я не ответил.

— Второй к выезду готов, — донёсся голос из рации у сопровождающего нас майора.

— Третий готов... Четвёртый готов, — откликались по очереди. Рация потрескивала, пробивая тишину.

В салоне стало совсем тихо. Все вслушивались, ловя каждое слово, доносившееся из динамика.

— Всего пятнадцать, — пробормотал мужчина в восьмиклинке. — Знатная колонна получается...

Майор прижал рацию к губам и чётко скомандовал:

— Выдвигаемся.

Автобус вздрогнул, мотор натужно загудел и за нами медленно один за другим тронулись и остальные, вся колонна пробудилась от долгого сна.

Мы медленно продвигались вперёд, лавируя между бетонными блоками, покрышками и заграждениями, выставленными прямо посреди улиц. А затем выехали на проспект Победы — широкую, привычную дорогу, теперь до жути безлюдную.

За окнами тянулась мёртвая панорама: пустые дворы, перевёрнутые машины — наверное, военные сдвигали их с проезжей части тяжёлой техникой, расчищая себе путь. На перекрёстке улиц Академика Губкина и Академика Арбузова мы наткнулись на крупный блокпост — куда внушительнее всех тех, что мы уже успели проехать. Два БТРа, несколько армейских грузовиков и десяток солдат, занявших значительную часть дороги.

Иногда нам ещё попадались посты с военными, но чаще они были меньше, а порой —и вовсе пустовали и были брошены. Светофоры продолжали гореть, бессмысленно регулируя пустые перекрёстки. В некоторых окнах, я видел людей — они стояли и смотрели на нас — молча провожая в никуда. Проехали мимо торгового центра, где раньше бывали с друзьями: кино, фудкорт, «Вкусно — и точка», прогулки без цели и забот. А теперь из всех знакомых остался только Лёха. Ну и конечно-же Лера с Аней.

Огромная парковка Парк Хауса, обычно заставленная автомобилями опустела, и от этого зачем-то стало особенно тоскливо.

В салоне царила тишина. На лицах людей застыло уныние и ощущение безысходности. Никто не говорил, никто не пытался шутить, не пытался жаловаться. Мы просто ехали молча, каждый наедине со своими мыслями.

Мотор глухо урчал и автобус медленно полз по городу объезжая редкие ограждения, установленные военными.

Мой город был мёртв.

Всего две недели хватило для того, чтобы один из самых оживлённых и красивых городов России превратился в опустевший призрак.
Всё произошло так быстро, что никто даже не успел понять, что случилось. Не было никаких «нулевых пациентов», никаких тревожных новостей, не было ни статистики, ни предупреждений. Просто, в один из обычных пятничных вечеров, соцсети словно сошли с ума.

Первыми забили тревогу врачи. В больницы стали поступать сотни, а то и тысячи человек — с одинаковыми симптомами

Наша система здравоохранения к такому готова не была. За какие-то шесть часов человек проходил несколько стадий от заражения до летального исхода: кашель, жар, сыпь, следом — агрессия и смерть. Сотни видео полетели в сеть: больные бросались на врачей, бились в истерике. Затем — возникали судороги, рвота, конвульсии... и смерть.

Морги не справлялись. Вывозить тела уже было некому — водители скорых либо сбежали, либо были заражены, лечит тоже уже было не кому. Да и как лечить – если не знаешь с чем имеешь дело.

К утру всё стало тише — до жути. Город опустел. Потом отключили телевидение, пропал интернет и исчезла мобильная связь.

А на улицах появились военные.
Почти в каждом дворе — были развёрнуты военные пункты. А позже появились машины с мегафонами на крыше и начли вещать:

— Внимание! Говорит командование внутреннего гарнизона. В городе введено чрезвычайное положение.
С 6:00 действует режим полного карантина.
Все гражданские обязаны оставаться по месту проживания. Перемещение по городу строго запрещено.  Нарушители — будут задержаны без предупреждения.
Военные пункты обеспечат вас всем необходимым: продуктами, бутилированной водой, средствами гигиены, медикаментами.
Напоминаем: водопроводная вода небезопасна для употребления. Используйте только бутилированную.

Накануне мы с Лёхой знатно набрались.
Футбол, пиво, вискарь и «Фифа» — в общем, нам было точно не до новостей из интернета.

Так мы, собственно, и пропустили весь этот трындец вселенского масштаба.
И знатно прифигели, очнувшись с похмелья под завывания мегафонов.

Как говорится, с корабля на бал — только в нашем случае наоборот.
Ну и, естественно, в совсем другое место. Потом начались дни полной изоляции и самобичевания — ну а чем ещё заняться, когда нет связи, интернета,
и алкоголя.

Военные, привозили воду, еду и всё необходимое для нашей уже не особо прихотливой жизни. А единственная информация:
«Сохраняйте спокойствие. В ближайшее время поступит распоряжение об эвакуации. Вас всех увезут в Москву. Всё будет хорошо. Вы в безопасности»...
И Бла-бла-бла.

А тем временем у кого ни будь в нашем доме обязательно слетала крыша и он не находил ничего лучше, чем подняться на самый верх и сигануть вниз.

А попробуй не сойти с ума сидя в полной изоляции, без связи, без информации, не понимая – живы ли твои родные. Слететь с катушек, в такой ситуации — как нехер делать.

А я всё ещё тешил себя мыслью, что за пределами города всё спокойно и добравшись до Москвы — я восстановлю связь со своими близкими.

Так и прошли две недели — в ожидании хоть какой-то информации, бесконечных очередях за продуктами и жизни с Лёхой под одной крышей, который казалось только рад всему происходящему.  Наконец, нам сообщили о скорой эвакуации.
И это было чертовски вовремя — я уже был готов придушить Алексея.

Автобус тряхнуло, и мы остановились перед  КПП.