Подростковый возраст⁠⁠

Глава шестая

Ты виноват!

Самое сложное было решиться на побег.

В голове этот план выглядел куда проще, но стоя в комнате и слушая доносящийся из кухни лязг тарелок по телу пробегала дрожь и в голове вспыхивало:

«А вдруг…»

«А если…»

Одинокая собиралась с мыслями, сжимая кулаки.

Она хотела, чтобы меня проучили. Хотела отомстить. Разве у тебя никогда не было мыслей о том, чтобы человека, который пренебрег тобой ненароком переехал поезд?

А как же быть с окном? Она его откроет, выпрыгнет, а что дальше? Напустит холода в комнату и вечерней весенней сырости.

Она заметалась, размышляя.

Вдруг кто-то постучал по стеклу, и Одинокая дернулась. С улицы, в комнату, стоя на цыпочках заглядывала Куратова. Одинокая подошла и открыла створку стеклопакета.

- Долго тебя ждать? – оглядываясь по сторонам спросила Куратова.

- Я не могу, – ответила Одинокая. – Мама ругаться будет.

Куратова закатила глаза:

- Да чего ты! Если что, переночуешь у меня, а мать за ночь перебесится.

Одинокая поджала губы, взвешивая предложение.

- Сейчас надо разобраться с твоим парнем, – добавила Куратова.

- Он мне не парень, – отрезала Одинокая, недовольно нахмурив брови.

- Это не важно. Вылезай.

Одинокая взглянула на закрытую дверь. Из кухни доносилось шипение масла на сковороде и тот же лязг тарелок. Она представила как мама стоит у мойки и остервенело пытается отодрать присохшую гречку.

- Ладно, - Одинокая кивнула.

Схватив сумочку и передав ее Куратовой, она влезла на подоконник.

Снова прислушалась. Шипение и лязг.

- Давай! – подгоняла ее Куратова.

Мгновение перед прыжком. И… приземление оказалось жестким – ощущение такое, что наступила пятками на горсть иголок.

Одинокая вскрикнула.

- За углом Володя ждет, – помогая ей подняться, произнесла девушка.

- Хорошо.

Когда они вышли из-за дома, Крюков, наполовину высунувшийся из окна шестерки, махнул рукой:

- Быстрее! Мне сказали, что видели его на Желябова.

Куратова и Одинокая запрыгнули в машину, и не дожидаясь пока двери закроются Крюков нажал на педаль газа.

- Привет, мальчики, – сказала Одинокая, сидевшим на заднем сидении парням.

Те молча кивнули.

- Как увижу этого типа, - Крюков ударил по рулю ладонью, - сразу башку проломлю. Крыса поганая.

В салоне шестерки пахло бензином и выхлопными газами. В меру резкий и приятный запах жизнедеятельности автомобиля.

Одинокая перегнулась через сидение:

- Что было когда директриса отпустила нас с Володей?

Куратова пожала плечами:

- Ничего страшного. Я ей объяснила, что мы с вами просто говорили о том, что не можем больше заниматься танцами.

Одинокая громко засмеялась:

- И что она? Поверила?

- Вроде да.

***

Рома быстрым шагом шел ко мне на встречу, изредка переходя на бег трусцой. Несмотря на сгущающиеся сумерки я видел его покрасневшее и вспотевшее лицо.

- Тебя где носит! – вскрикнул он, подойдя ко мне на расстояние вытянутой руки.

- Что? – я непонимающими глазами уставился на него.

Рома схватил меня за плечи и встряхнул:

- Тебя ищут! – не унимался он и продолжал трясти. – Крюков и Куратова.

- Чего!? – я все еще ничего не понимал. – Я к Лизе иду, пусти.

- Э, нет, дружище. Я предупредил ее, что ты не придешь. И чтобы сама она дома оставалась.

Он взял меня за руку, чуть выше запястья, и потащил в противоположную сторону, туда, откуда я пришел:

- Пусти! – крикнул я, пытаясь вырваться.

Рома по-прежнему тащил меня за собой, не обращая никакого внимания:

- Что у тебя с телефоном, мать твою? До тебя ни дозвониться нельзя, ни дописаться.

Я не ответил, молча шел за ним и когда мы свернули в ближайший переулок, он снова задал мне вопрос:

- Так что с телефоном?

Я сунул руку в карман и выудил оттуда побитый временем смартфон.

- Эм… - на экране красовалась куча уведомлений о пропущенных от Ромы и Лизы. – На беззвучном, - спокойно ответил я.

- На беззвучном! Удивительно! На беззвучном у него, - Рома толкнул меня.

- Ну да, а че?

- Ниче! Крюков тебя ищет. Мне сеструха его рассказала, что на Куратову наехала директриса. Кто-то ей настучал, что Историчка гуляет со школьниками.

- Дай угадаю, они думают, что это я?

- Именно! Мы с Лизой считали, что все, нашли тебя.

Вдруг, по дороге, на которой мы встретились с Ромой, промчалась оранжевой вспышкой машина.

- Крюков, – коротко бросил Рома, и снова схватив меня за руку, поволок по переулку.

- Что!? – вскрикнул я.

Оранжевая тачка. Габаритные огни.

Завизжали шины. Машина остановилась.

- Заметили, – констатировал Рома.

Щелкнула передача, и машина с характерным жужжанием начала сдавать назад.

- Давай быстрее! Он не один. Сестра его сказала, что с ним поехала парочка его дружбанов.

- Таки же отбитых, как и он?

- Наверняка.

Мы бросились бежать. Я оглянулся и увидел, как машина свернула в переулок.

- На перекрестке в разные стороны! – скомандовал Рома.

Так и сделали. Я свернул налево, а Рома направо. И вот я в одиночестве, со всех ног несусь сломя голову по темным хитросплетениям улочек и переулков.

Поднимая за собой стену пыли Крюков, гнал машину. Отдаляясь от перекреста, я опять посмотрел через плечо и увидел, как машина, еле вписываясь в поворот, завернула в мою сторону и свет галогеновых ламп осветил дорогу передо мной.

Я слышал рычание двигателя. И ощущал спиной горячее дыхание радиатора.

Крюков посильнее обхватил баранку, а я поднажал.

Машина пошла на обгон – он хотел преградить мне дорогу. Боковым зрением я увидел, как на переднем сидении, будто болванчик, из стороны в сторону трясется Куратова.

«Это они вчера нас чуть не сбили» - пронеслось у меня в голове.

И вот авто меня обогнало. Сработали тормоза и колеса зашуршали по каменистой и пыльной дороге.

В это мгновение я заметил между заборами небольшой просвет и тропинку, протоптанную людьми.

Секунда и я уже повернул туда. Никто ничего не успел понять. А когда все-таки, до сидевших в салоне дошло, я преодолел половину тропы.

Двери лязгнули, и из машины за мной выбежало трое парней. Здоровых и крепких бездельников. Топот их кроссовок был сравним с топотом стада слонов. Три моих шага были сравнимы с их одним.

Я оказался на соседней улице. Вдалеке горел одинокий фонарь и в бесконечность расходились полотна заборов. И в этот же миг меня повалили на землю.

Не скажу, что это было больно. Я больше расстроился, что испачкал одежду.

Тот, что повалил, взобрался на меня и занес кулак. В темноте я смог разглядеть грубые черты физиономии Крюкова. Я чувствовал своей грудной клеткой его тяжелое тело.

До касания кулачищи о мое лицо осталось три…

Желтый свет фонаря вдалеке. Я зажмурился.

…два…

Приближающиеся шаги.

…один…

И сильный удар. Но не по мне.

«Промахнулся что ли» - подумал я.

Крюков, желавший смешать мое лицо с районной грязью, слетел с меня и упал на бок. Я открыл глаза и тут же услышал голос Дэна:

- Вставай!

Я вскочил на ноги, готовясь драться, но было поздно – Рома залил оставшихся двоих перцовым баллончиком. А Дэн, попинав пару раз Крюкова ногой, вскрикнул:

- Бежим!

- Как ты тут оказался? – на бегу спросил я у Дэна.

- Рома вовремя позвонил.