Почему поляки ходят за хлебом в склеп⁠⁠

Давно хотел сделать цикл постов о ложных друзьях переводчика и сегодня, выполняя просьбу своей постоянной читательницы, расскажу вам о словах sklep и uroda.

Дело в то, что за продуктами (и не только) поляки ходят в склеп, поскольку так по-польски называют магазин.

Как же так вышло, что значения этого слова в русском и польском так сильно разошлись? Начнём с польского. В диалектах у sklep мы обнаруживаем более старое значение – «подвал» (Słownik gwar małopolskich, 2, 81). Именно «подвал, погреб», кстати, sklep означает в чешском. Дрейф «подвал» > «магазин» вполне понятен, поскольку магазины нередко находились в полуподвальных помещениях на первом этаже.

Однако «подвал» – не исходное значение. В древнепольских текстах мы находим более старое – «свод» (Słownik staropolski, 8, 233). Таким образом, для польского цепочка выглядит так: «свод» > «подвал» > «магазин».

Если брать русское «склеп», то следует помнить о том, что в определённый период истории русского языка е перед твёрдым согласным и под ударением переходил в о, поэтому в качестве соответствия польскому sklep мы бы ожидали форму склёп. И мы её действительно обнаруживаем в орловских говорах (Словарь русских народных говоров, 38, 25). Отсутствие -ё- в форме литературного языка навело учёных на мысль, что русское склеп заимствовано из польского, возможно, через украинское посредство. Кстати, немецкому Gewölbe и английскому vault присущи все три значения: «свод; подвал; склеп».

Происходит же слово *sъklepъ от *sъklepati или *sъklepiti (откуда наше склепать) в значении «соединить». Это хорошо прослеживает по словенскому значению sklep – «сустав, соединение».

Сведём эту замечательную четвёрку ложных друзей в таблицу:

А теперь так:

Кстати, по-польски piwnica – «подвал, погреб», а вот по-чешски и словенски это слово (pivnice и pivnica соответственно) значит «пивная».

В свою очередь, «магазин» – тоже ложный друг для изучающих польский, поскольку по-польски magazyn /магáзын/ – это «склад». Впрочем, это значение оно когда-то имело и в русском:

Я боюсь продолжать сравнение, чтобы не наскучить читателю повторением известного, ибо в наше роскошное время весьма истощился магазин пиитических уподоблений красоты, и не один писатель с досады кусает перо свое, ища и не находя новых. [Н. М. Карамзин. Наталья, боярская дочь (1792)]

Из значения «склад» развилось и другое – «журнал», которое присуще не только польскому magazyn или английскому magazine, но когда-то использовалось и в русском:

"Экономический магазин" особо на белой бумаге 8 руб., на простой 7 руб., а вместе "Ведомости" и "Магазин" на белой бумаге 16 руб., на простой 13 руб. [[Программы «Московских ведомостей»] (1781-1789)]

В европейских языках это слово популяризировал французский, где magasin (/магазэн/ с носовым э) означает как «склад», так и «магазин». Но во французском это слово тоже заимствованное, оно взято из арабского махāзин (مَخَازِن ; макрон над буквой обозначает долготу). В арабском – это множественное число от махзан «склад, магазин», образованного от глагола хазана «хранить, складировать». От того же корня в арабском слово хазӣна «сокровищница», которое тоже пришло к нам, но через тюркское посредство, как казна.

История с уродой несколько проще, и я даже о ней уже писал в посте об упыре. По-польски uroda значит «красота». Этимологизируется оно достаточно просто – от глагола urodzić «родить». От него же слово urodzaj «урожай». То есть, urodzaj и uroda – это то, что хорошо уродилось. Аналогичные слова мы находим в чешском (úroda «урожай») и сербохорватском (ýрод «урожай»). Да и в русских диалектах встречается урóд «урожай».

Как же так вышло, что у нас почти аналогичное слово имеет прямо противоположное значение? Кто читал пост о юсах, помнит, что русский у может восходить к двум праславянским звукам – собственно *u и *ǫ (носовое о).

При этом в старославянском есть слово ѫродъ «сумасшедший, глупец» с ǫ, а не u. Нашего урода связывают именно с ним. Семантика, конечно, несколько разнится, но в обоих случаях речь о некоторой дефектности, умственной или физической. Кстати, того же происхождения слово юродивый, только в русском это – церковнославянизм, как видно по фонетике.

Выходит, сходство начал слов урод и uroda просто случайно, и возникло оно в результате фонетического изменения в русском. Точно так же слова лук (овощ) и лук (оружие) совпадают только в современном русском, в праславянском они звучали по-разному – *lukъ и *lǫkъ. В то же время, по всей вероятности, ǫ- в *ǫrodъ – приставка со значением отрицания, а корень тот же, что и в польской уроде (родить), так что нечто общее у них всё же есть.

Вот такие две непохожие истории. Количество ложных друзей переводчика в любой произвольно взятой паре славянских языков огромно, и, надеюсь, о некоторых интересных случаях я ещё расскажу в дальнейшем.