Письмо детям
Софья Андреевна, держась за мокрые перила, спустилась с крыльца и остановилась, зябко поведя плечами. Пропитанный моросью октябрьский день, казалось, говорил: «Не сегодня, не сегодня…».
- Сейчас или никогда, - сказала она сама себе и решительно направилась к расположенному рядом с домом флигелю. Увязая по щиколотку в мокром песке и оскальзываясь на досках, перекинутых через лужи, дошла до дверей.
В прихожей было темно, и Софья Андреевна тотчас пребольно ударилась коленом о прислонённый к стене велосипед. Выругавшись сквозь зубы, она открыла следующую дверь и, миновав крохотную комнатку с гудящей чугунной печуркой, вошла в кабинет.
Лев Николаевич, сидя за столом, писал. Заметив жену, нахмурился, но ручку не отложил. Софья Андреевна молча взяла стоящий в углу стул, перенесла и села напротив графа.
- Сотни раз просил, - Толстой перевернул исписанный лист, чтобы супруга не смогла прочесть написанное, - не беспокоить до полудня.
Словно в ответ, из усадьбы донёсся глухой бой часов.
- Хорошо, - вздохнул граф. - Что стряслось?
- Нам безотлагательно надо поговорить.
- Хорошо, - повторил Лев Николаевич. – Слушаю.
- Мне стало доподлинно известно, что ты собираешься отказаться от авторских прав на все свои труды.
- Вполне возможно.
- Лев, - Софья Андреевна подалась вперёд, - ты понимаешь, что, сделав это, обречёшь детей на нищету?
Толстой насупился.
- Да будет вам известно, сударыня, что большую часть жизни я работал не покладая рук. И пусть не нажил миллионного состояния, но отпрысков своих обеспечить сумел. Девочки получили достойное приданое, а сыновья - землю и усадьбы. Чего же ещё?
- Не делай вид, что не понимаешь о чём я говорю. Илюша совершенно беспомощен в управлении имением и вечно просит у меня денег. Андрея интересуют только охота да вино. Твой любимец Лёвушка играет и скоро спустит всё, что у него есть. Михаил…
- Довольно! - граф постучал пальцем по столу.
- Подумай, что их ждёт, когда нас с тобой не станет.
Лев Николаевич собрался было вспылить, но сдержался.
- Позволь всё объяснить, - как можно мягче начал он. – После моей кончины, которая не за горами, останется наследство, состоящее из материальной и духовной частей. Деньги и земли, разумеется, отойдут семье, а вот мысли, содержащиеся в книгах, должны достаться человечеству. Как же можно брать за подобное плату? Можешь представить Спасителя, берущего деньги с учеников?
Софья Андреевна не мигая смотрела на мужа.
- Ты не бог, - сказала она.
- Разумеется, нет. Я собираюсь лишь благоговейно последовать его примеру.
Помедлив, граф продолжил.
- Соглашусь. Кое в чём ты права. Видимо, мальчикам действительно нужна помощь. Я поговорю с каждым из них. А лучше – напишу.
Толстой скрестил руки на груди.
- Пожалуй, вернее всего будет обратиться к ним публично. Напечатаю письмо в газете и озаглавлю «Послание отца сыновьям». Как считаешь?
Софья Андреевна, не ответив, встала и вышла из комнаты.
Оказавшись во дворе, с минуту постояла глядя в серое небо.
- Вчера кухарка травила крыс, - наконец произнесла она. – Кажется, за плитой осталось ещё немного яда. Пойду отравлюсь.
Лев Николаевич, глядя на чистый лист бумаги, размышлял.
- Назову «Послание отца детям», а не «сыновьям». И пусть слово «Отец» будет с заглавной буквы. Кому надо, тот поймёт. И уж если это не поможет, то прости, дорогая Соня. Делаю, что могу.

Один момент. Семья жила в правом флигеле. Сам дом был продан и увезён. Остались только флигели, в правом жили и достраивали его.