"Ожившие по ошибке". 16. ТАРКАН И ЧЕРЕПАХА-СКЕЛЕТ
Учебный день угасал; день насыщенный и ровный, как свеча, догоравшая уже в сумраке кабинета директора. Здесь, в этом оплоте школьных порядков, разгорался негромкий, но напряжённый спор. Семён Козловский, словно загнанный в угол зверь, пытался отстоять привычные устои; он отчаянно пытался переубедить Скелетов, явившихся к нему с дерзким, почти революционным предложением.
Четверо Скелетов, будто стальные часовые, выстроились перед директором. Их позы были безупречны, а взгляды – холодны и непреклонны. Они принесли с собой не просто идею, а целый план переустройства школы им. Пушкина: изменение школьной программы, увеличение количества уроков и… собственноручно составленное расписание.
Козловский нервно крутил в пальцах сигарету, пуская клубы дыма прямо на лист бумаги с расписанием, ‑ дым застилал глаза, строчки расплывались, превращаясь в хаотичный узор. «Вот бы этот дым поглотил всё разом, – мелькала у него мысль, – и избавил от необходимости принимать решение». Но Скелеты не давали ему ни секунды передышки.
– Директор, нужно срочно улучшить расписание, слишком мало часов, – чеканили они в унисон.
Козловский вжался в кресло, будто оно могло стать его последним оплотом. Он сидел неподвижно, словно парализованный, не в силах больше сопротивляться лавине аргументов. Скелеты же, видя его слабость, только усиливали натиск. Их голоса звучали всё более повелительно, фразы повторялись.
– Может… может сначала всё‑таки посоветоваться с министерством? – с надеждой в голосе спросил Козловский, цепляясь за последнюю соломинку.
– Директор, оставьте эту заботу нам, –произнесла Скелет‑Татьяна. – Наша «Дружина Иваныча» подготовила идеальное расписание.
– А нагрузки не многовато? – с сомнением выдохнул Семён.
– Напротив – материал будет усваиваться лучше! – прозвучал уверенный ответ.
– А если сложно будет запоминать? Всё‑таки больше информации за день…
– Мы не запоминаем информацию, директор, – терпеливо объяснила Скелет‑Татьяна, – мы учимся думать. Каждый ученик должен сам переваривать тему, развивая свою точку зрения.
На Козловского словно обрушилась невидимая тяжесть – будто сама атмосфера кабинета сгустилась, давя на плечи. Он чувствовал, как сопротивление покидает его, как воля уступает место неизбежности. После нескольких секунд он поднял руку в жесте капитуляции:
– Хорошо, со следующей недели, будет по вашему расписанию!
Скелеты, будто получив команду «вольно», развернулись и покинули кабинет, оставив директора наедине с дымящейся сигаретой.
Тем временем в пустующем классе развернулась другая сцена. Пожилой усатый учитель истории, которому было уже за шестьдесят, терпеливо ждал, пока Скелеты завершат свои дела. Именно здесь они провели несколько часов, скрупулёзно обсуждая и составляя новое расписание. Члены «Дружины Иваныча» оказались лишёнными права голоса – им предстояло узнать обо всём лишь завтра. Теперь Скелеты возвращались в класс, чтобы забрать свои школьные принадлежности. Учитель, устав от ожидания, позволил себе небольшую слабость – прикрыл глаза, погружаясь в дремоту. На парте, неподалёку от него, неподвижно стояла Скелет‑Черепаха. Её оставила здесь Скелет‑Юлия, попросив учителя присмотреть за ней.
Но когда Скелеты вошли в класс, тишину разорвал возглас изумления:
– Товарищ, где моя Черепаха?! – громко воскликнула Скелет‑Юлия, обращаясь к учителю.
Тот резко вздрогнул, будто его ударило током, и мгновенно вскочил на ноги.
– Вы что себе позволяете?! – возмутился Скелет‑Георгий. – Мы доверили вам заботу о Черепахе!
– Да… господи‑боже, куда она улетела… – пробормотал учитель. Растерянно озираясь, он начал лихорадочно искать пропажу, заглядывая под парты и в углы класса.
– Немедленно отыщите мою Черепаху! – прогремела Скелет‑Юлия.
Но Черепахи нигде не было.
***
Похитителем Черепахи‑Скелета оказался тот самый турецкий мальчик – младшеклассник с прозвищем «Таркан», ‑ настоящее имя мальчика было сложным для произношения. Вечный неудачник в игре в сотки, он давно затаил обиду на судьбу и сверстников. Его семья когда‑то покинула Стамбул, проследовала через Петербург и наконец осела в Москве. Родители Таркана влюбились в Россию с первого взгляда – ещё во время туристического визита. Эта любовь стала толчком к непростому, но решительному переезду. Но сейчас не об этом…
Таркан мчался к дому, крепко прижимая к груди Черепаху‑Скелета. Его взгляд метался по улице – острые, взволнованные глаза выискивали любого прохожего. «Они уже ищут меня?» – пульсировала мысль в голове. Страх сжимал сердечко ледяными пальцами: он только что совершил кражу – похитил Черепаху‑Скелета Юлии. Эта шалость могла обернуться настоящей катастрофой.
Желание завладеть Черепахой терзало Таркана с самого первого дня, как он увидел её в руках Скелета‑Юлии. Ни одна игрушка в мире не вызывала у него такого безумного влечения. Эта одержимость долго тлела внутри, словно уголёк, пока не превратилась в чёткий, выверенный план. И вот – звёздный час настал!
Всё сложилось идеально: после уроков Скелеты ушли из кабинета, оставив Черепаху на парте. Учитель, погружённый в дремоту, не заметил ничего. Таркан действовал как настоящий разведчик: бесшумно проскользнул внутрь, схватил драгоценный трофей и исчез так же незаметно, как появился.
Теперь главная задача, спрятать улику так, чтобы даже родители ничего не заподозрили. Мальчик спрятал Черепаху‑Скелета под рубашку, потом демонстративно схватился за живот, изображая приступ боли, и прошмыгнул в квартиру.
– Что с тобой, Тарканчик? – встревожилась мать, открывая дверь и видя сгорбленную фигуру сына.
– Это… живот болит чуть‑чуть… – пробормотал Таркан, спеша скрыться в своей комнате.
– Ты что там съел опять? – недовольно буркнула мать.
– Всё хорошо, ВАЙ, пройдё‑ё‑ёт, – отрезал он, поспешно закрывая дверь.
Мать, выдохнув с облегчением, отправилась доделывать борщ. А Таркан, не теряя ни секунды, спрятал Черепаху под кровать. Затем нарочито бодро вышел к родителям, и настолько радостный, что у матери промелькнули первые подозрения, ‑ но она быстро отмахнулась от них, списав всё на детскую шалость.
Несколько часов спустя родители Таркана отдыхали в гостиной, погружённые в неспешную беседу. А в это время их сын, позабыв обо всём на свете, самозабвенно любовался своей добычей. Черепаха‑Скелет лежала на деревянном столе, и Таркан не мог оторвать от неё взгляд. «Она моя! Моя!» – пульсировала мысль, наполняя сердце мальчишку ликованием. Он осторожно трогал искусственные кости, изучал сложный панцирь, переворачивал игрушку, пытаясь разгадать её секрет.
И вдруг… пронзительный писк разорвал тишину комнаты! Таркан замер, словно поражённый молнией. «Что я сделал?!» – пронеслось в голове. Но прежде чем он успел осознать происходящее, случилось нечто совершенно невероятное.
Черепаха‑Скелет сорвалась с места с молниеносной скоростью, словно оживший механизм. В одно мгновение она преодолела расстояние до окна и вылетела наружу! Ударившись о ветки ближайшего дерева, игрушка повисла, будто застыв в нереальности.
Сердце Таркана колотилось как сумасшедшее. Он не мог поверить своим глазам. «Почему она летает?!» – крик разносился в голове мальчика. – «Пооччеемууу?» ……
Злость и изумление смешались, лицо мальчика исказилось, глаза горели огнём – и гораздо более ярким, чем когда он проигрывал в сотки.
Таркан метался у окна, пытаясь достать игрушку. Он взобрался на подоконник, но расстояние оказалось слишком большим. Паника нарастала. Решение пришло внезапно: швабра на кухне! Нужно добраться до неё, не привлекая внимания родителей.
Удача была на его стороне: родители увлечённо беседовали в гостиной. Таркан бесшумно проскользнул на кухню, схватил швабру и вернулся к окну. Лопатка почти доставала до Черепахи… ещё немного… ещё чуть‑чуть! Но каждый раз расстояние казалось непреодолимым.
Послышались шаги родителей за дверью! Их смех, доносившийся из гостиной, становился всё ближе. Напряжение достигло предела. Мать уже звала сына, собираясь войти в комнату. Время будто остановилось.
«Всего лишь достать Черепаху лопаткой, аккуратно перенести в комнату и спрятать под кровать…» –успокаивал себя мальчик. Но проклятая лопатка никак не могла зацепить игрушку! Секунда… другая… третья… И вдруг – успех! Лопатка коснулась Черепахи, и Таркан, не сдержавшись, издал победный возглас. Облегчение обрушилось на него мощной волной. Он осторожно перенёс игрушку в комнату, слез с подоконника… и в этот момент ‑ дверь распахнулась! Мать вошла в комнату. Таркан застыл со шваброй в одной руке и Черепахой‑Скелетом в другой.
Теперь ему предстояло объясняться с матерью. А хуже всего, существовала реальная угроза, что вся школа узнает о его проделке. Какой позор тогда ждёт его!
***
Таркан промолчал о том странном мгновении, когда Черепаха‑Скелет, будто одушевлённая, сорвалась с места и с неуловимой скоростью вылетела в окно. Мальчику казалось, что эта аномалия – личный кошмар, в который никто не поверит; лучше оставить тайну себе. Наказание обрушилось на мальчика с холодной методичностью, ‑ Скелет‑Юлия взяла дело в свои руки. По её распоряжению Ксения Петрова создала настоящий ‑ «памятник позору». Это был огромный плакат; на нём Таркан был запечатлён в самый постыдный момент: с жадным взглядом, тянущимися к Черепахе руками. Огромные буквы кричали: «Позор Таркану!» А вокруг, как зловещие птицы, кружили слова ‑ «Вор». Этот плакат стал центром школьной вселенной на несколько дней. Когда школьники проходили мимо, то не упускали случая отпустить едкую шутку; тут же начинались смех, шёпот, улюлюканье … Теперь его судьба была решена: «Дружина Иваныча» – место перевоспитания, куда его и отправили.
В тот день Таркан стоял во дворе школы, уже заранее опустив голову, хотя никого ещё рядом не было. Он стоял, словно провинившийся солдат на плацу. На нём уже красный галстук; и галстук, будто клеймо, обжигает шею, а значок с изображением «черепахи в очках» словно не перестаёт надсмехаться.
И мальчик стоял, ссутулившись, и пытался угадать, с какого краю послышатся эти металлические звуки, эти кости. И Таркан ждал.
Ой, кажется слева. Да, уже слышны шаги. Таркан вдохнул. И в поле зрения появилась Скелет‑Татьяна. Её походка выглядела и впрямь пугающе: это были ровные, чёткие шаги, как у солдата на параде. Она остановилась перед ним, ‑ такая прямая, холодная. Между ними повисла тяжёлая тишина.
– Ну что, товарищ, будет перевоспитываться? – голос Скелет‑Татьяны прозвучал, как команда на построении. В нём не было ни капли сочувствия, только стальная решимость.
И кое как, с трудом, Таркан поднял глаза, полные вины. У! Вот он череп, повис над ним, закрыв собой всё небо. Мальчик молча кивнул, и быстренько опустил голову, только бы не видеть. Ни теряя ни секунды, Скелет‑Татьяна вынесла первый приговор:
– Начнём с чтения обязательной литературы. Марш за мной в библиотеку.