Ответ на пост «Оператор ЭВМ»⁠⁠12

Я за то, чтоб люди не ленились и задавали промпт хотя бы на уровне "форматирование текста с длинными смысловыми блоками, использование сложных распространенных предложений, используй метафоры, гиперболизируй проблему, стиль изложения Набокова"

Счёты, или Испытательный срок Excel

Весной 2003 года, в тот сырой, кисловатый апрель, когда военторг ещё торговал пуговицами, берцами и вечным страхом инвентаризации, бухгалтерии выдали четыре компьютера — серых, тяжёлых, пахнущих нагретой пылью и канцелярским клеем, — и меня в придачу: живой довесок, толмач между электричеством и амбарной книгой, существо, обязанное переводить с человеческого на машинный и обратно, пока в коридорах пахло сукном и ведомостями. Начальник, отставной майор с лицом, похожим на сложенную вчетверо ведомость, предупредил, что учёба будет без отрыва от производства, и в этом «без отрыва» мне почудился не педагогический принцип, а приговор, произнесённый над всеми нами, включая четыре компьютера.

Бухгалтерия занимала две комнаты над складом обмундирования, где шинели висели, как самоубийцы в гардеробе, и пахло нафталином, потом и старой бумагой, в которой уже не было ни одной цифры, способной кого-либо спасти. Учились женщины от сорока до шестидесяти с хвостом — хвостом, в котором уже просвечивала вечность. Мышь они держали двумя пальцами, как дохлую мышь, и это было не сравнение, а почти зоология: указательный и большой, с брезгливой осторожностью, будто грызун мог воскреснуть и укусить за палец. С двойным щелчком творилось нечто неописуемое: Людочка из расчётного полторы недели кликала с вежливой паузой, будто стучалась в дверь, за которой никого нет, и ждала, что оттуда ответят «войдите».

Главной была Зинаида Аркадьевна. Тридцать один год стажа; баланс она сводила ещё при Брежневе, когда, по слухам, цифры были твёрже, а копейки — полновеснее; ревизоров из округа она, говорят, доводила до валидола одним молчанием, одним поворотом головы, одним движением брови, от которого у любого проверяющего всплывали все недостачи его собственной жизни. Компьютера она не боялась — о нет, страх был бы слишком человечен, — она ему не доверяла, а это хуже: недоверие есть начало теологии, сомнение в бытии божества.

На восьмом занятии мы дошли до Excel, и я, как молодой жрец, показал формулы. Вот столбец сумм по счетам-фактурам, рядом выделяем НДС: равно, ячейка, умножить на двадцать, разделить на сто двадцать, Энтер, протянуть вниз — и внизу формула суммы, вот и итог, простая арифметика, почти молитва. Зинаида Аркадьевна вбила свои сорок семь строк сама, без подсказок, медленно, как подпись в завещании, где каждая цифра — не цифра, а чья-то судьба. Нажала Энтер. В ячейке появилось 48 312,57. Она смотрела на число секунд тридцать, губы шевелились, как у человека, читающего по складам запретную книгу. Потом покачала головой, как врач над плохим рентгеном, где на снимке — не лёгкие, а вся тщета человеческой жизни.

— Ну-ну.

Из ящика выехал калькулятор «Citizen» с наклейкой инвентарного номера, как ручной зверёк, знающий только одну команду — считать. Она пересчитала все сорок семь строк, ни разу не подняв глаз, и мир вокруг сузился до зелёного свечения, шёпота кнопок и запаха старого лака. Посмотрела на калькулятор, потом на монитор. Зависла крепче, чем Windows 98 при печати ведомости, крепче, чем грешник перед Страшным судом. Я уже открыл рот объяснять, что машина не ошибается. И тут она полезла под стол.

Звук был такой, будто из-под кровати тащат сундук с костями, но это были счёты. Деревянные, тёмные, отполированные пальцами до блеска, одна костяшка перемотана синей изолентой, как перевязанный палец ветерана. Кабинет затих. Людочка перестала стучаться в ярлык. Воздух стал плотным, как в архиве. Щёлк. Щёлк-щёлк. Тр-р-р, сброс. Костяшки летали так, что у меня заныло в висках; казалось, это не арифметика, а гадание, и каждая косточка — маленькая планета, вращающаяся вокруг невидимой оси долга. Минуты через три Зинаида Аркадьевна остановилась, сверила счёты с экраном и кивнула. С видом человека, который только что проверил у Excel документы, она продолжила заполнять таблицу. Счёты остались лежать у клавиатуры. На всякий случай. Как намордник на доброй собаке.

В ноябре мне позвонили из военторга.

— Ваш Эксель ворует копейки.

Excel показывал 61 704,38, счёты 61 704,39. Excel складывал хвосты после запятой, которых не видно на экране; Зинаида Аркадьевна складывала то, что видно. Между этими двумя копейками разверзлась бездна, в которой могла утонуть вся бухгалтерия, весь военторг, весь 2003 год, а возможно, и сама идея числа. Я показал ей функцию ОКРУГЛ. Она записала её в тетрадь и подчеркнула два раза. Счёты остались на столе. Excel был на испытательном сроке.