Отец направляет сына встать на "Путь воина"
Отец направляет сына встать на "Путь воина"
Кабинет отца напоминал бункер. Звукоизолированные стены поглощали даже шёпот, а портреты предков в позолоченных рамах следили строгими взглядами. На стеклянном столе лежал макет небоскрёба в виде иглы из хрусталя и стали, пронзающей облака. Отец, в костюме, сшитом под заказ в лондонском ателье, поправил галстук.
— Ты знаешь, почему наши прадеды строили банки из гранита? — его палец постучал по стеклянной столешнице, словно отбивая такт вековой традиции. — Не из-за красоты, а из-за того, что гранит нельзя взломать.
Пол, вертевший в руках телефон, уронил его на стол. Экран треснул, как и его подростковое равновесие.
— Завтра ты едешь в Шаолинь! На всё лето.
— В Шаолинь?! — мальчик вскинул голову, будто получил пощёчину. — На кой он мне сдался?
Отец никогда не просил. Его приказы висели в воздухе, как лезвия гильотины, но сегодня в голосе, обычно холодном как слитки в хранилище, дрогнула нота, которую Пол не слышал прежде.
— Ты силён в числах, но слаб духом, — он разглядывал сына, словно оценивая сомнительный актив. — Линь Шэн Лун научит тебя побеждать!
— Побеждать? — Пол фыркнул, откинувшись на кожаное кресло. — Я, потомственный финансист, должен учиться у какого-то там монаха?
Отец провёл рукой по кейсу из крокодиловой кожи. Защёлка щёлкнула, обнажив клинок. Лезвие блеснуло под светом люстры, выхватив из полумрака гравировку: «Побеждай, не обнажая меча» на старояпонском.
— Мой друг Лю Вэй рекомендовал тебя мастеру. — Палец скользнул по надписи. — Линь Шэн Лун постиг не только технику меча, но и стратегию Миямото Мусаси.
— Мусаси? Это тот, что писал «путь воина»? — Пол закатил глаза, щёлкая треснувшим экраном. — Пап, это же сборник метафор! Драться палкой против катаны? Просто смешно.
Кейс захлопнулся с грохотом, заставив вздрогнуть портрет прадеда-банкира.
— Мусаси выиграл шестьдесят поединков, потому что видел мир как шахматную доску! — Голос отца врезался в тишину, как клинок в плоть. — Ты научишься видеть слабости раньше, чем их используют против тебя. Понял? Настоящая битва идёт за контроль над собой.
Пол втянул голову в плечи, вдруг ощутив себя тем самым гранитом — непробиваемым снаружи, но треснутым внутри.
— Собирайся. — Отец повернулся к окну, за которым плыли огни мегаполиса. — Мастер не терпит опозданий.
В отражении стекла Пол увидел, как его лицо исказилось и маска благополучия дала трещину. Родной город гудел как живой организм, а он ехал туда, где учат слышать тишину между ударами клинка.
(Спасибо за лайки и комментарии, которые помогают продвигать книгу!)