Осторожно- злая собака⁠⁠

Не скажу, сколько лет назад это было- очень много. В то время как- раз Большой Взрыв отгремел и расширение Вселенной началось, а на Земле первая рыба на сушу выползла и охренела сама от своего поступка. А мне было лет семь или восемь. Жили мы в большущем частном секторе, от которого сейчас осталось лишь пять домов- и мой в том числе. Вокруг- многоэтажки. А тогда ничего этого и в помине не было. Частник до самой железной дороги.

Играть мне было особо не с кем- на нашей улице детей моего возраста не было, а далеко меня не пускали. Но, на две улицы ниже- жила одна девочка, и с ней я дружила. Её к бабушке привозили, на лето и на каникулы. А ещё на их улице жили собаки.

Собаки… как много в этом слове. Бездомные собаки. Штук десять их было точно, всех мастей, размеров и расцветок. Я не имела никакого понятия о бешенстве, глистах, лишаях и прочих страстях. Я любила собак всей душой и таскала им из дома всё, что могла утащить. Собаки отвечали мне взаимностью. В смысле- плясали вокруг, играли со мной, валяли по земле и всячески выказывали свою любовь. Мы с собаками были довольны друг другом и вполне счастливы. Собаки жили в подвале брошенного дома. Ходить на тот участок нам запрещалось, разумеется. И, разумеется, мы туда ходили. Ирка собак побаивалась и рассказывала мне про лишаи, но я в такую фигню не верила и говорила презрительное « пффф». С собаками играть мне было интереснее, чем с ней, и она это знала.

И была в этой стае одна- жёлтая, песочного цвета, хромоногая. Очень злая собака. Она- единственная- не давалась гладиться и бросалась с жутким и страшным лаем, стоило подойти поближе. Не брала еду. Мы подозревали, что в подвале у неё щенки- но показывать их нам, как другие собаки, Жёлтая не собиралась. Она нас прогоняла за границы брошенного двора, и только тогда успокаивалась. Боялись мы её. Если б не она- я и в подвал бы залезла через собачий лаз, и всех щенков бы посмотрела… но Жёлтая бдила. И любить остальных собак можно было лишь за границами её владений.

И, в какой- то из долгих летних дней, мы услышали из колодца вой. Открытый колодец был на тропинке, которая вела к станции электрички. Там дома уже начали сносить, сгребали бульдозерами кучищи и бросали так… и открытый колодец старый никто накрывать не собирался- зачем? Всё равно скоро всё сравняют. И там, в этом колодце, сидела Жёлтая. И скулила.

- Так тебе и надо, злыдня.- Сказал Ирка.- Вот и сиди тут. А мы твоих щенков посмотрим. И всё там посмотрим.

А я смотрела туда- в колодец. И оттуда- из жуткой чёрной глубины- на меня смотрела Жёлтая. Страшная злая собака. Сейчас- совсем не страшная и совсем не злая.

- Помоги мне. За руки держи. Там, внизу, скобки железные, я как раз ногой дотянусь…

- Ты дура???

- Надо Жёлтую достать.

- Она тебя покусает!! Она же- злыдня!! Она тебя там до смерти загрызёт! Пусть сидит там, там ей и место! Она сама виновата, потому что она- злая!

Но я уже висела пузом на краю колодца.

- Помогай!

Дотянулась стоптанной сандалей до края скобы. Встала. Там ещё две скобы было, и спустилась вниз. Жёлтая смотрела настороженно и молчала, не рычала даже. И молча стерпела, когда я вязла её на руки. Тяжёлая- аж ужас. Но, даже на вытянутых руках- не могла она выскочить. Высоко. Тогда я посадила её себе на плечи.

- Держись. Крепко держись. И не рычи, а то я испугаюсь и ничего не получится.

В колодце вполне можно раскорячиться, упираясь ногой в противоположную стенку. Вот такой раскорякой я поднялась по скобам, и Жёлтая когтями царапала мне плечи- держала равновесие, как в цирке. Больно было, а ей, наверное, очень страшно. Но мы обе терпели. И оттуда- я встала на скобу обоими ногами, чтоб повыше быть- оттуда она уже выскочила. До крови меня оцарапала и я шлёпнулась вниз. А она убежала.

А я обнаружила, что не могу вылезти. Может, слишком сильно устала, пока собаку поднимала… только до последней скобки, а там- всё…попробовала ногой упираться- но без опоры не получалось. Руками зацепиться некуда было. Да я в то время и не была особо сильной девочкой. Нюня и маменькина дочка.

- Я побегу домой и принесу верёвку! Мы тебя вытащим.

Ирка убежала- и пропала. Разумеется, её бабушка не пустила дальше гулять. Её бабушка, вообще, была очень против- чтобы она со мной водилась. А тут ещё верёвки какие- то…

Я сидела в колодце. Попробовала вылезти ещё раз- не смогла. И тогда я сделала то, что умею лучше всего на свете и сейчас- я начала выть. Сначала просто хныкать, а потом уж- полноценно выть, в голос, от души, как плачут все маленькие девочки.

Представилось, очень ясно, что буду я тут сидеть сто тысяч лет. До вечера, пока люди с электрички не пойдут домой. И мама моя пойдёт домой, её электричка приезжает в пять- пятьдесят. Вот она и обнаружит мой хладный труп. Достанет и будет очень плакать. Потому что я умру к этому времени от голода и холода, это как пить дать.

В этом месте мой тихий хнык начал переходить в полноценный вой.

И в газете про меня напишут, обязательно. Что героическая девочка вынула из колодца собаку, а сама спастись не смогла. Погибла жестокой смертью. И медаль мне обязательно дадут- посмеееееертно…..

Умирать не хотелось. Умирать было страшно и очень обидно, и даже посмертная медаль этот факт смягчала лишь чуть- чуть. Посмертную медаль мне хотелось, а вот умирать- нет, если только потом, когда- нибудь. Когда совсем старая стану и школу закончу.

- Ты чего там воешь?- спросил чужой дядька, закрыв световой круг.- Ногу сломала?

Колодец от тропинки- метрах в десяти. Как он услышал? Наверное, я громко выла, от души.

- Дяденька, я вылезти не могу! Я собаку вынула, а сама- не могу!

Он лёг на пузо и протянул ко мне руки. И вытащил. Там, вообще, не глубоко было- для взрослого человека.

- Собаку вынула? Молодец. Только теперь думай, как хорошие дела делать правильно. Чтобы не застрять в колодцах.

- У меня подружка побежала домой, за верёвкой. Только не пришла. Я её ждала, ждала…

- Не реви.- Сказал он строгим голосом.- Чего уже реветь? Главное- собаку достала. Собака хоть- твоя, домашняя?

- Нет. Дикая. Злая собака. Она даже «спасибо» не сказала, убежала, и всё…

- Иногда даже диким и злым собакам нужна помощь.- Покачал он головой.- И « спасибо» они не скажут. И никто не скажет. А- делать надо. Пошли, отведу тебя домой.

Тогда было совсем другое время. И маленькие девочки не боялись чужих дядек. И дядьки не боялись чужих девочек.

- Не надо, я рядом живу. И у меня только коленка разбилась, и не больно совсем. А вы… вы- герой! Вы меня спасли.

Герой почесал в затылке и неловко улыбнулся. Вряд ли ему было много лет, но я плохо помню. Силуэт только помню на фоне светового круга.

- Точно сама дойдёшь? Ладно. Иди тогда скорее и коленку зелёнкой помажь. И знаешь что… собакам помогать надо. Даже очень злым. Даже самой злой собаке иногда нужна твоя помощь. А подружка у тебя- плохая. Не водись с ней.

И он на электричку пошёл, а я- домой. И бабушка меня ругала, потому что очень грязная. И про царапины на плечах пришлось соврать, что на дерево лазила. И она меня ещё раз отругала. И зелёнкой- а это больно, между прочим. Я ничего про колодец не рассказала- ещё не хватало, заперли бы дома и гулять не пускали.

А Жёлтая…. Жёлтая так и осталась злой собакой. Словно и не было в нашей с ней жизни того колодца. Так же бросалась и лаяла, так же грозилась искусать до смерти. Но я на неё не обижалась, почему то. На Ирку вот- обиделась. Хотя и понятно, что её бабушка из дома не выпустила.

А потом приехали собачники и всех перестреляли. И злыдню- Жёлтую, и всех остальных, добрых и игручих. И Рыжиков, брата с сестрой, и Малыша, и Пятнистую, и моего любимца Бутуза. Родители знали, наверное- меня два дня не пускали на улицу под любыми предлогами. Бабушка была в уличном комитете, или как там это ещё называлось… Наверняка, их предупредили об отстреле. А они –пытались меня оградить от страшной правды, как сумели. И, когда я пришла к тому заброшенному двору- уже никого не было. Никогошеньки.

С Иркой я постепенно водиться перестала. Её бабушка была очень против нашей дружбы. Для её бабушки я была «хуже мальчишки» и «эта девочка с грязными ногами». А мне специально разрешали всё лето бегать босиком- врач сказал, от плоскостопия. Не помогло, и плоскостопие осталось- но моё детство было босоногим и счастливым. С деревьями, заборами и… очень злыми собаками. Которые в моей маленькой жизни сыграли свою, очень важную, роль.