Одна невеста сержанта Кравчени
— Алексеев, у тебя подруги на гражданке остались?
Сержант Кравченя, которого мы все называли «бегун» за его любовь к данному виду передвижения, смотрел на меня вопросительно. Он отслужил полгода в школе сержантов и теперь преподавал нам, зелёным, основы пограничной службы, хотя сам, по факту, был ещё молодым.
— Есть, – удивился я вопросу. – А ты с самой Москвы или где-то рядом живёшь?
— С самой.
Этот вопрос я слышал потом часто и не понимал его смысла. Сам сержант был украинцем и призывался откуда-то из западных областей.
— А симпатичные подруги есть?
— Кому и кобыла невеста,(цы) разные есть.
— А дай адрес самой симпатичной, я ей письмо напишу.
Письмо для солдата — это очень важная вещь. Сначала большинству из призывников письма приходят часто. От родных, друзей, подруг. Потом всё реже и реже, и где-то через полгода поток писем практически иссякает. А письмо для солдата — это как глоток свежего воздуха. Весточка от близких и связь с миром.
— Ну так дашь адресок, а я тебя в чипок буду отпускать. И вдруг это судьба.
Предложение было заманчивым. Я уже стал перебирать в голове, кого из знакомых можно сосватать сержанту, но тут понял, что из всех подходящих кандидаток полный адрес проживания я не помню ни одной. Если улицу я ещё могу вспомнить и даже номер дома, то с квартирой — проблема. Как я ни пытался напрячь мозги, ничего не получалось. Вспомнился анекдот, когда Чапаев попал в похожую ситуацию.
— Не, товарищ сержант. Не помогу. Адресов не помню точных.
Сержант почему-то не поверил.
— А я тебя в чипок сам свожу и угощу, – не унимался Кравченя.
— Да не помню я адресов, мне не жалко. Можно было ради такого дела любой выдумать, но идти на такую фигню не хотелось.
— А я тебе вместо зарядки раз в неделю разрешу полчаса поспать, если она мне ответит. Честное слово.
Это был удар ниже пояса. Лишние полчаса сна вместо зарядки для молодого бойца — это очень весомый аргумент. И тут меня осенило.
— Давайте, товарищ сержант, сделаем так. Я дам вам адрес одной симпатичной девушки. Вы меня сводите в чипок. А если она вам ответит, то ваше предложение насчёт сна вместо зарядки вступит в силу.
Единственный адрес, который я точно знал, — это был адрес моей соседки, которая жила несколькими этажами ниже. Она была на два года младше, и мы редко тусовались вместе, но девушка она была вроде не страшная, начитанная, училась в спецфранцузской школе. Бабушка водила её в разные театры и на концерты и всячески занималась её воспитанием. В общем, к концу службы сержанта — уже будет невеста на выданье. Вдруг она ответит солдатику, а мне лишние полчаса сна. Ну а чего такого, как говорит один мой приятель?
Адрес, даже с индексом, был торжественно продиктован сержанту. Первую часть договора сержант выполнил в тот же день, купив мне три коржика и банку томатного сока.
Застава, подъём! Выходи строиться на утреннюю зарядку. Голос сержанта бесил по утрам.
— Алексеев, смотрю, ты себя неважно чувствуешь, можешь сегодня не бежать, – быстро и тихо проговорил эти слова сержант Кравченя, и я понял: Светка ответила. Не подвела.
— А она симпатичная, и письмо написала хорошее, и фотографию прислала, – сержант был явно доволен. Но, несмотря на то, что письма от Светки он получал периодически, от зарядки он освободил меня ещё разок — и всё. Ну и на том спасибо.
Через три месяца учебки наши пути разошлись, и как там развивался письменный роман дальше, я был не в курсе.
Два года на границе пролетели быстро. Отслужив как надо и вернувшись домой, я, естественно, как-то повстречался с соседкой. Светка повзрослела и похорошела.
— Ну чего, Кравченя пишет? – поинтересовался я.
— Чего? Кто? Мне некогда, я на спектакль опаздываю, – быстро пробурчала Светка, и на этом тему я для себя закрыл.
Армия мне снилась почти каждый день. С друзьями по заставе мы с нетерпением ждали своего первого после службы 28 мая, чтобы встретить сослуживцев в парке Горького.
«Застава, подъём!» – голос сержанта Кравчени во сне был ещё неприятнее, чем наяву. Я открыл глаза.
«Света, открой дверь, это я, Саша. Я приехал».
Я понял, что я знаю этот голос, доносившийся с улицы через форточку. Я слышал его три месяца каждое утро. Я выглянул в окно. Около моего подъезда стоял сержант Кравченя и кричал на весь двор, а на балконе третьего этажа стояла Вера Семёновна, бабушка Светы.
— Нету Светы дома и не живёт она тут больше. Она замуж вышла и уехала, и ты уезжай.
— Она не писала про замуж, – не унимался сержант. – Я хотел её замуж позвать.
В этот момент в соседнем окне появилась Светка:
— Что происходит, и кто это?
Чтобы весь дом не услышал, что происходит, Вера Семёновна спустилась и открыла подъездную дверь, закрытую на кнопочный домофон.
Далее — со слов Светки:
— Представляешь, бабуля с ним почти два года переписывалась от моего имени. Фотографии мои посылала. Даже посылки с книжками и сигаретами отправляла. Он её, точнее меня, хотел к себе на Украину увезти. У него дом, хозяйство. Ха, где я и где хозяйство! В итоге он с моим батей бухнул и уехал. Только бабушка чего-то грустная уже несколько дней ходит.
Так я узнал финал этой истории. И я почему-то думаю, что Кравченя не очень сильно расстроился. Два года он получал письма и даже посылки. Два года мечтал и фантазировал. А это для бойца уже немало. А Светка ему была точно не пара, я так думаю, но могу ошибаться.
Пишите письма солдатам. Для них это очень важно.
С праздником зелёные.