Одиннадцатый круг. Боги всегда беспощадны⁠⁠

С разумения этих слов, вынесенных в заглавие, я, писарь, чьë имя сотрëтся и забудется в веках, начинаю эту повесть.

Среди бескрайних пшеничных полей Лариссийской долины, что сверкающим золотом колосьев покрывали округу насколько хватало взгляда, и начнётся мой рассказ.

От покрытых изумрудными лугами холмов на юге, что полого переходят вниз, превращаясь в песок, ласкаемый морской пеной, до густых, гордых, молчаливых и колких лесов на севере, от бездонных, тёмных озёр на западе и до покрытых солнечной позолотой горных пиков на востоке – эта долина поистине являлась раем для живущих в ней.

Но и на земле, и на небе, и в глуши, в одиночестве, и среди гулких городских улиц, полных праздных зевак и нетвёрдых походкой пьянчужек – боги всегда беспощадны. И к душам, что считаются благословенными, и к самым последним негодяям, проклятым в роду.

Те, кто думают, что боги этого мира сострадают им, или веселятся с ними в минуты радости, наблюдая за их вознëй, любят своих избранников, а противников ненавидят и шлют последним проклятья неисчислимые и всякие бедствия – знайте: всё богам безразлично.

Безразлично так же, как и нам, существам низшим, пусть и со своей волей, неведом их промысел. Но мы, по простоте своей, наделяем богов чертами и желаниями, что присущи нам, смертным. И в этом отождествлении себя с божественными силами заблуждаемся глубоко.

Богатая Лариссийская долина была известна далеко за своими пределами. Здешняя земля была щедра и дарила по несколько урожаев в год. Зелёные пастбища  каждый сезон густо поростали сочной травой, что летом вдоволь кормила скот, а по осени в избытке давала сена. Виноградники на южных склонах обильно наполняли корзины спелыми гроздьями. Вино лилось рекой. Пашни, засеянные пшеницей, купались в лучах солнца. Торговля процветала. Зима была мягкой, а жизнь – легка.

Земли Лариссийской долины принадлежали Кругу Одиннадцати, как и остальные десять особенных территорий, о которых я ещё упомяну. Но за такое благоденствие, что описано мною выше, приходилось платить. И плата эта была очень высока.

Это были самые обширные и плодородные нижние земли, которыми только и мечтал обладать любой из властителей Первого Континента, и принадлежали они Кругу. Как и всë лучшее. Многие хотели обладать сиим богатством, да мало бы кто сумел завладеть ими. Посему сидели князья в своих чертогах, кусая губы до крови в бессилии что-либо исправить.

Но так было не всегда. Не всегда так и будет. О том, что было, я ещё не раз вспомню. О том же, что сейчас наполняет мою душу тревогой, я должен поведать не медля. Ибо короток мой век, а час, когда у моего горла может сиюминутно оказаться холодный клинок, что прервёт мою никчёмную жизнь, и того короче.