О том, как Бегемот нас в Никиты водил⁠⁠

Смотрю в черную нору, уходящую под землю.

Проводник спрашивает:

-Ты ручаешься за своих? Полностью?

-Полностью я даже за себя не поручусь, только процентов на 95..

-Подойдет.

Ныряем в темноту, на сыром глиняном полу - мертвые насекомые. Тащимся на карачках, волоча за собой рюкзаки и баулы, по темным коридорам.

Ползем, обтирая темный камень вокруг. Доходим до места ночевки - там потолки выше и есть даже импровизированный стол, и сгружаем там вещи.

Снова уходим в темноту, непонятно куда. Карт этого места в обшем доступе нет, а были бы - не помогли бы. Идем, идем на четвереньках и ползем - камень вокруг - в основном известняк, намокший, он крошится как творог.

Низко, черно, грязно. Страшно, но не очень - страх сжигается в теле во время движения. Вот если не двигаться и бояться, то невыносимо. А в движении - терпимо.

Доходим до источника воды - водокапа.

-Вода чистейшая. - Говорит проводник.

-Аа, где? -Недоуменно спрашивает подруга, разглядывая большую пустую ванночку из пакета.

Вместо ответа проводник натягивает край пакета и по...воздуху идут круги.

-Вау.

Мозг скрипит и дорисовывает вместо воздуха воду.

Черпаю оттуда горстью, пью и внезапно успокаиваюсь - в одной любимой мной серии игр главный герой сохранялся и восстанавливал здоровье, когда пил. Абсурдно, конечно, но спокойно...

Лезем по шкуродеру - по черной глине, над головой - непонятно на чем висящие камни. Лезешь, извиваясь как червь, и каждый новый проем кажется уже проползенного. Камни давят на грудь, ставят синяки, цепляют одежду, мешают дышать. Выбиваешься из сил - накатывает паника - и тут же гасится мыслью, что она ничего не изменит, ты все равно останешься в черном узком скальном гробу в нескольких километрах до выхода к небу. Что никто не придет и не превратит это место в простое и нестрашное, никто не поможет пролезть в эти норы.

Восстанавливаешь дыхание, ползешь, делая крошечные шажочки стопами, лопатками,локтями, вываливаешься туда, где пошире - можно сесть на колени - среди пластов разломанной породы есть полость.

Бля, а могла бы в это время в теплом светлом месте капучино пить. С молочной пенкой!!

Добираемся до места - тут можно иногда идти в полный рост.

-Порода неустойчива, говорим шепотом, потолок и стены не трогаем - Предупреждает проводник.

Идем - тут черный лес крепи вековой давности - потолок держат нетолстые балки и перекрытия между балками.

И все истлевшие и поеденные временем и плесенью.

Трогаю пальцем одну - палец на сантиметр проваливается в рыхлое дерево, выдавливая воду. Наступаю на другую - и она разваливается в труху. От некоторых остались просто следы на земле, другие стоят, но треснули - кто-то от времени, другие от того, что порода просела.

Подскальзываюсь, в попытке удержать равновесие чуть придерживаюсь за потолок над головой - от него падает в ладонь маленький камень - но нет, не камень, он раздавливается между пальцев во влажный порошок. И вот из этого сыпучего говна тут... ВСЕ! Прогоняю мысль про сыпучее говно - вдруг стены услышат.

Места обвалов - проводник рассказывает, какие старые, а какие свежие. По стенам ползут жутковатые нити черных подземных грибов и иногда нарядно пушится белая плесень, украшенная каплями воды.

Вижу гвоздь в балке, провожу по нему пальцем, чтобы понять кованый он или нет - он отламывается, сгнивший в мокром дереве. И он - из проволки, а шляпка кованая. Кладу его в карман - трофей.

Тишина. В какой-то момент все затихают и смотрят по сторонам, а я слышу звонкий женский голос, рассказывающий что-то за поворотом... но мы здесь одни. Точно одни!

Идем. Вокруг камни - знакомая еще по горам живая сыпуха, двигающаяся под ногами, непонятно на чем висящие просевшие пласты породы, слежавшийся мел, который не падает лишь потому, что уперся самым краем и теперь тебе под него надо проползти, надеясь, что он не решит встать поустойчивее в этот самый миг.

Логика говорит - зря боишься. За все годы тут были всего четыре смерти. И она же добавляет - удобно, пласт сойдет - и хоронить не надо!

Но мозги фиксируют опасности - тут пласт висит на полусгнившей балке, тут - порода осыпалась вниз,оставив узкие щели, здесь - подпорки лежат под ногами, рассыпаясь в труху, тут - камни висят непонятно на чем.

- О, левая часть системы отрезана, обвал свежий - радуется свежей информации проводник.

Идешь-орешь. Молча. Нельзя тут шуметь - потолок обвалится.

Спустя сутки вываливаешься на покрытый раскисшей глиной склон. Грязный как черт, одуревший, все тело - сплошной синяк. Вокруг темно и пронизывающий ветер - фонарик выхватывает из темноты ледяную крупу. Такая же жуть, но уже привычная.

Переодеваемся и идем к остановке. Тороплюсь, хочу капучино. С пенкой!