О новогвинейских духах⁠⁠

Для начала немного новогвинейской мистики на ночь. В начале 60-х годов прошлого века некто по имени Финн Риделанд прибыл на Новую Гвинею в качестве врача, где последующие несколько лет заведовал туберкулезной лечебницей для туземцев. Биография этого человека на русском языке, скорее всего, неполная, поскольку он позиционируется как писатель и журналист, и о его медицинском образовании никаких сведений нет. Однако факт есть факт – в своей документальной книге он предстает именно врачом. На момент тогдашнего путешествия он был еще достаточно молод (около 28-32 лет, полагаю), никаких знакомств в глуши не завел, поэтому чувствовал себя одиноким и оторванным от белой цивилизации. Постепенно он стал проникаться языческими верованиями туземцев, тем более, что больница была построена в нечистом, по мнению местных папуасов, месте. Аборигены старались избегать окрестностей больницы, что сильно затрудняло работу медперсонала. Сам Риделанд вначале пренебрежительно относился к дикарским суевериям, но потом был вынужден пересмотреть свое отношение к опасениям туземцев. Вот что он пишет:

"Однажды около двух часов ночи я вышел из дома и направился в больницу (с кем-то из жителей поселка произошел несчастный случай). Было тихо и безветренно, однако, не переставая ни на минуту, моросил дождь. В одной руке у меня был зонтик, а в другой - карманный фонарь. Сейчас я уже при всем желании не припомню, о чем думал тогда, но, вероятнее всего, о своих пациентах и их духах. А ночь была такая зловещая, словно из-за каждого куста на меня смотрело по привидению.

Батарейки моего карманного фонаря уже давно сели, и передо мной во тьме кромешной чуть светился лишь маленький бледный кружок, который время от времени выхватывал из мрака пень или лежащий на земле кокосовый орех. Сухие банановые листья и ветки кустарника шелестели у меня под ногами, а жабы громко квакали, прыгая в разные стороны. Неожиданно и без всякой видимой причины я остановился и застыл на месте. Я весь покрылся гусиной кожей и почувствовал такой озноб, что мне стало дурно. Колени у меня дрожали, я хотел бежать, но не мог сдвинуться с места, сам не знаю почему: ноги были словно налитые свинцом. Тут я немного пришел в себя и почувствовал, как меня охватывает необъяснимый страх.

Вдруг я услышал за спиной тяжелое дыхание, словно кто-то быстро бежал, но звука шагов не было слышно. Я повернулся и поднял фонарь, подумав, что, быть может, кому-то понадобилось пойти вместе со мной в больницу.

Фонарь сначала осветил несколько бананов, потом пальму франгипани и, наконец, куст бугенвилеи. Поблизости не было ни одной живой души, а тяжелое дыхание слышалось совсем рядом. И тогда я побежал, побежал как безумный; при этом уронил зонтик, но даже не остановился, чтобы поднять его. А ноги мои становились все тяжелее... Наконец страшные звуки стихли, и остался лишь дробный стук дождя, барабанящего о железную крышу больницы.

... Я так никогда и не узнал, что за таинственные звуки повергли меня тогда в панический ужас. Возможно, мне это все почудилось, а возможно... впрочем, не буду гадать. Потом я еще несколько раз слышал эти звуки, и понял, что они никак не связаны с шумом ветра в листве деревьев и кустарника. В один прекрасный день банан, франгипани и куст бугенвилеи были срублены, поскольку, как утверждал полицейский сержант, они мешали наблюдать за тюрьмой из полицейской казармы.

Потом я еще три раза проходил мимо заколдованного места и дважды слышал те же таинственные звуки, испытывая такой же страх, как и в первый раз. После третьего раза я торжественно поклялся, что никогда в жизни не пойду ночью по этой проклятой дороге".

Финн Риделанд «Остров в Меланезии»

Обложка книги, которую рекомендую прочесть целиком, но не ищите в ней мистики