Никаких гарантий - 4
«Сеанс четвертый - Дальновидность»
Дверь открылась, как только Антон замахнулся.
— Я ведь говорила, что вернешься, — сказала ведьма. — Входи.
Она совершенно не изменилась с прошлого посещения. Надписи никуда не делись. Слипшиеся локоны черных волос видимо с того дня не видели шампуня. А льняная рубаха и длинная в пол юбка дополнились новыми пятнами. В руках ведьма по-прежнему держала ржавые ножницы.
Антон стеснительно вошел. Приткнулся в углу возле той, злополучной табуретки.
— Ну, рассказывай, — сказала ведьма так, словно они давние знакомые, кому посчастливилось встретиться.
— Хуже стало ей, — тихонечко произнес Антон.
— Этого следовало ожидать, — холодно сказала ведьма. — Я тебя предупреждала.
— Знаю.
— И?
— А вот, что делать не знаю, — сказал Антон, искренне надеясь услышать решение.
Он и явился на порог этого дома с одной лишь целью — найти или даже добыть ответ. Словно бы этот мертвый дом или же эта странная ведьма таят в себе что-то, чем не хотят делиться.
Антон до сих пор на это надеялся.
— Я тебе не скажу, что делать, — сказала ведьма, оборвав все его ожидания. — Больше того, я даже делать ничего за тебя не буду. Тут уж, извини…
— Пока было время, я прочитал, — осторожно начал Антон и присел на табуретку. — Прочитал про все эти погружения. В интернете полно информации, оказывается. И там говорится, что настоящие шаманы погружаются в этот нижний мир и там борются с болезнями. Сражаются с ними. Сами.
— Тогда тебе следует поискать настоящего шамана. — Спокойно ответила ведьма, делая акцент на слове «настоящего».
— Нет, я не хотел обидеть, просто…
— Просто ты боишься.
— И это тоже. — Согласился Антон.
— Страшно тебе или нет… — продолжая говорить, она исчезла в темной комнате. — Но я не хочу, чтобы ты меня опять облапошил. Поэтому… — она выплыла из темноты держа в руках медную тарелку. — Если ты хочешь продолжения, то будь добр, оплати прошлый сеанс и сразу положи сюда за этот. Если ты, конечно, решил, что опять хочешь там побывать.
Антон пощупал карман. Встал с табуретки.
— То есть, если там забрать у нее ребенка, то она выживет?
— Ты опять хочешь гарантий… — устало сказала ведьма, держа пустую тарелку. — Напомню тебе, что я никаких гарантий не даю. Да и время прошло не мало. Связь между матерью и ребенком окрепла. И теперь это будет сделать не так просто. Я тебя предупреждала.
Антон хотел было что-то ответить, но не нашелся. Он прекрасно помнил ее слова. Но мнимое ощущение, что все как-то образуется, поглотило его. А как могло быть иначе, если Ира чувствовала себя хорошо. Отношения с Лизой наладились. Казалось, что все само разрешится. И непременно в лучшую для него сторону.
— Замри… — сказала ведьма. Она взмахнула рукой, словно отогнала надоедливую муху. Приложила ладонь к горячему лбу Антона и закрыла глаза. Около минуты молчала. Казалось, даже дышать перестала. — Ты не хочешь ее спасать. — не поднимая век, продолжила она.
— Хочу! — тут же возразил Антон.
— Тогда чего же ты ждешь?
— Потому что там не колючку вытащить! Там ребенка убить! — взорвался Антон и тут же взял себя в руки.
— Извини, но жизнь часто предлагает сложные выборы. Не спрашивай, почему так происходит. Вопросы мироздания даже нам не под силу понять. И да, надеюсь, ты помнишь, что ребенок для твоей жены сейчас является как и морбус. Ее раздирают две болезни. От одной из которых ты можешь избавиться.
— То есть, если я не избавлюсь от ребенка, то она умрет? — спросил Антон и сам же услышал у себя нотки надежды.
Ну что я за мерзавец такой? — продолжил он про себя. — Зачем я думаю такие подлые мысли? Зачем? Разве я ее настолько не люблю… разве я ее настолько ненавижу, что готов убить ради… даже не знаю ради чего.
— Она может умереть в любом случае. Так ты всего лишь подаришь ей шанс.
— Шанс… — зачем-то повторил Антон.
Он сунул руку в карман. Вытащил пачку купюр и бросил в тарелку.
— Так-то лучше, — обрадованно сказала ведьма и исчезла в комнате.
— Кстати, хотел спросить, почему твой дом не сносят? — задал вопрос Антон, когда она вернулась.
— А почему его должны снести?
— Ну… он весь такой старый. И обставлен высотками уже со всех краев. Думаю, это место уже не раз присматривалось какими-то строительными компаниями.
— Это ты правильно подметил, — улыбнулась ведьма, сверкнув белоснежными зубами. Пожалуй, она впервые улыбнулась за все время. — Я помогла некоторым влиятельным людям и меня теперь как будто нет на этом месте.
Антон понимающе кивнул.
— Ты уже готовишь? Это снадобье.
— Ты меня отвлекаешь.
Антон молча сел на табуретку.
Ведьма отвернулась к столу и начала вываливать в котелок сухие травы. Лить какую-то жидкость. Шептать.
Антон встал, подошел к окну. Посмотрел на высотки с горящими окнами. На зажженные фонари, под которыми весело резвились два ребенка в желтых сапогах.
Видимо, мама, разрешила им измерить глубину луж, оттого они и довольные. Взявшись за руки, вошли в лужу. Стоят по середине и светятся от счастья ярче, чем фонари.
— Шторы задергивать? — спросил Антон, чувствуя, что уже начинает пробегать легкий мандраж.
— Да.
Тяжелые шторы отрезали свет фонарей. Антон презрительно посмотрел на открытую форточку и вернулся на табуретку.
Пока готовилось снадобье, Антон заглянул за штору. Осмотрел грязное и изрядно заплетенное паутиной окно. Потрогал шпингалет. Поигрался им… вверх-вниз… вверх-вниз… вверх.
— Ты отвлекаешь меня.
— Извини.
Спустя минуту запахло жжеными травами. Зачесалось в носу. Дым прозрачной струйкой взвился к потолку. Потанцевал и растворился, врезавшись в потолок.
Ведьма сняла с полки бубен.
— Сейчас начнется, — сам себе сказал Антон, готовясь к погружению.
В этот момент его беспокоило то, что он все еще окончательно для себя не решил. Опять отложил все на последний момент. Может быть, там что-то привидится. Померещится. Послышится и тогда оно как-то само...
Да и в самом деле… стоя на краю, всегда проще принять решение, нежели гадать, не видя этого края.
Антон несколько раз глубоко вздохнул, ухватился за табуретку и начал ждать.
Первые удары бубна были звонкими, четкими и, на удивление, очень короткими. Будто бы стучали не по натянутой коже, а по деревянному ящику.
Дым наполнял комнату. К звуку бубна подключилась и ведьма. Она вновь начала шептать, петь и иногда завывать, как младенец. Или как брошенный морозной ночью пес.
С каждым новым Бум… страх нарастал.
На мгновение почудилось, что удары бубна, как кирпичики. Поднимаются к потолку и заполняют комнату. Совсем скоро не останется свободного места и они придавят его. Расплющат.
Антон инстинктивно пригнулся и зажмурил глаза.
В этот раз намного страшнее, — подумал он. Это-то и неудивительно. Тогда эмоции застилали все чувства. А сейчас?.. сейчас все ясно. Ясно, чего ждать. Ясно, где в скором времени окажусь. Как туман захватит пространство. Съест стены, стол, табуретку. Растопит в себе весь мир и выбросит нас в неизвестность. Дышать тяжело становится. Невыносимо.
Хотелось вдохнуть полной грудью. Насытиться кислородом. Но этот дым… с ним невозможно. Приходится дышать коротко и часто. Как собака.
Антон ощутил, что дым застилает не только комнату, но и его разум. В глазах несколько раз темнело. На пару секунд отключился. Пришел в себя от того, что тело трясется. Руки, ноги, голова, торс… даже внутренности вибрируют, будто он лежит рядом с несущимся поездом.
Да когда же уже? — спрашивал себя Антон, с надеждой в глазах, рассматривая все еще виднеющиеся закопченные стены дома.
Давай уже быстрее со своими прибаутками. Тяжело. Дышать нечем. Совсем…
Антон зашелся долгим кашлем. Свалился на пол. Изогнулся в дугу. Затем свернулся в позу эмбриона. Почувствовал, как дым окончательно проник в его тело. Тяжелой сажей осел на легких.
А ведьма все барабанила и прыгала. Кричала и выла. Плясала и плакала.
Бум…. Бумм..…
Удары начали замедляться. Интервал увеличивался, пока окончательно не исчез.
Тяжелое Бумммм… как начало звенеть, так и повисло в доме… нет больше дома.
Ничего больше нет.
Только плотный туман и эта ведьма с бубном.
— Вставай, — протянула она руку. — Вставай! У нас много работы.
-Ага, у нас… — съязвил Антон и не воспользовался рукой.
Перевалился на живот. Приподнялся на колени. Несколько раз кашлянул и выплюнул какую-то черную слизь.
— Веди, — уверенно сказал он.
Для Антона осталось загадкой, как тут можно понять направление. Туман съедал пространство. Он нигде не был светлее или темнее. Куда ни брось взгляд — везде упрешься в дымчатую стену.
Послышались первые стоны. И вновь они начались так незаметно, что, когда Антон опомнился, вся округа уже кричала от боли. Словно кто-то неведомый умело поднимал громкость с самого низкого порога. И делал это так ловко, что, собственно, никто и не заметил.
Вопли начали звучать громче. Уже не слышно, как шуршит платье этой ведьмы. Собственные шаги проглочены криками. И мысли начинают растворяться в них же. В криках…
Не глядя, ведьма выбросила руку и Антон, не сопротивляясь тут же ухватился. Как утопающий хватает брошенную веревку.
Они ускорили шаг. Ведьма тащила за собой обмякшее тело Антона. Он же машинально переставлял ноги лишь бы не упасть. Больше всего пугало, что он споткнется. Рухнет на землю. Холодная рука ведьмы выскользнет, а сама ведьма, помчится дальше. Оставив его здесь. Среди стонов. Среди тумана.
Он же не будет иметь сил, чтобы подняться. Крикнуть о помощи. Только и останется, что лежать и наблюдать, как ведьмин силуэт превращается в темное пятно. А секундой позже и вовсе сливается поглощенный туманом.
Антон так отвлекся, что забыл про вопли, что смешивались с его собственными мыслями. Все свое внимание отдал ногам. Следил за каждым шагом.
От того он и врезался в ведьму, когда она остановилась.
— Там… — ткнула она пальцем.
Антон огляделся.
Туман словно съеживался. Будто бы разбрызгали эти штуки, которыми разгоняют тучи над городом.
Прошло не больше минуты (хотя время здесь чувствуется совершенно иначе). Перед ними открылась небольшая поляна, где Антон увидел Иру.
Иру и эту странную сущность над правым плечом. Липкое черное облако висело, протягивая длинные, как у осьминога, щупальца. Морбус тянулся к ней этими скользкими и липкими щупальцами, с которых срывались капли. Падали на землю.
Антону показалось, что морбус стал больше. Он уже не был просто тучей или куском липкой смеси. Теперь он выглядел устрашающе.
— Ты заметил, что он увеличился? — тихо спросила ведьма.
Антон кивнул.
Еще он заметил, что Ира все больше льнет к своему левому боку. То ли она так пытается отклониться от присосок морбуса, то ли защищает еще не рожденного ребенка.
— Тебе надо действовать, — тем же равнодушным голосом, сказала ведьма. — Времени мало.
Антон огляделся по сторонам, словно в последний момент… хоть где-то… под ногами… или в этом проклятом тумане, должен появиться ответ. Какой-то знак.
Ведь не может он просто так взять и…
— Как это делается? — спросил он.
— Подходишь к ней. Погружаешь руки в ее тело. Ребенка ты нащупаешь довольно легко. Он единственный, что есть там твердое. Ну, помимо морбуса, разумеется. Когда нащупаешь, тяни на себя. Когда оторвешь, выбрось его. Вот и все, — развела она руки в стороны.
Вот и все! — подумал про себя Антон. Об убийстве она говорит так, словно предлагает ему картошку перебрать. Сунь руку в ящик, найди гнилую и выбрось.
— Кстати, он подрос. — Прервала мысли ведьма. — Теперь с ним справиться будет сложнее. Да и мать его начинает к нему привязываться. А это еще хуже.
— Просто взять и бросить? — не обращая внимания на рассуждения, спросил Антон.
— Ага.
Он недоумевающе взглянул на ведьму. Ему было неприятно наблюдать, как просто и как буднично она выглядит. Ей только пилочки для ногтей не хватает, чтобы окончательно дополнить скучающий образ.
— Дальше будет только хуже, — сказала она и начала ножницами выковыривать из-под ногтей грязь. — И дороже, — добавила она, дабы окончательно добить.
Морбус черной тучей висел над Ирой. Если в прошлый раз он всего лишь протягивал к ней щупальца, словно примеряясь к жертве. То сейчас, тонкие смолянистые нити уже обвили шею, плечо и грудь. Ира становилась похожей на марионетку, что неумело пританцовывала, поочередно поднимая ноги. Она тихо постанывала, примерно, как во сне, когда засыпала.
Толстые щупальца морбуса были похожи на корабельные канаты. Только стекала с них не соленая вода, а нечто черное, густое. Они вились вокруг Иры. Казалось, стоит морбусу лишь захотеть, и он одним движением сможет обвить ее. Притянет к себе как паук. Как змея обвивает жертву. Впитает ее испуганную… стонущую. В свое вязкое тело и растворит внутри, словно медуза.
Погрузить руки, вытащить и выбросить. — Твердил про себя Антон, направляясь к Ире.
Двигался он медленно. Бесшумно. Глаза бегали между Ирой и морбусом, что парил над плечом.
Антон несколько раз обернулся. Ведьма стояла на прежнем месте и ковыряла ногти. Она даже не удосужилась посмотреть на него. Все же она его сюда привела. В этот странный туманный мир.
Антон сделал несколько шагов и замер. В нос ударил жуткий смрад. Протухшая рыба, человеческие испражнения, гниющая плоть, гнойные выделения… все перечисленное наверняка пахло бы лучше, чем то, чем приходилось дышать.
Вонь мгновенно проникла в мозг и вызвала первые порывы рвоты. Антон согнулся, высунул язык и почувствовал, как некто неведомый, наматывает его внутренности на кулак и пытается вытолкнуть их через рот. Желудок сморщился, превратившись в большой изюм. Резкая боль спазмом кольнула живот и отскочила к пояснице.
Не выдержав, Антон повалился на колени. Оперся руками о землю и несколько раз безуспешно высунул язык. Ложные порывы рвоты скрючивали тело, как крепкие руки крутят мокрое белье при отжиме.
За жутким смрадом последовал и звук. Антон не сразу его услышал. Но он был точно уверен, что это голос морбуса. Не рык и даже не рокот. Что-то среднее между тем, как трут друг о друга куски наждачной бумаги и тем, как кипит смола, выплевывая редкие пузырьки на поверхность.
Антон закрыл нос и встал. Но и тогда он чувствовал этот смрад, от которого пошатывало.
Он подошел почти вплотную.
Ира выглядела смазано, словно Антон смотрел на нее сквозь мокрое окно. Что же касается морбуса, то его можно было разглядеть детально. Теперь Антон понял, почему он в первый раз показался ему шероховатой угольной пылью и одновременно скользким чудищем, сродни медузе. Дело было в том, что сам морбус, то есть его тело, как раз и выглядело как черная пыль, сбитая в комок. Щупальца же, что выскакивали из него, как из морского ежа, были гладкими, скользкими и, наверняка, липкими.
Антон сделал еще шаг. Морбус булькал по левую сторону. Его щупальца витали в воздухе, как хвост воздушного змея. Ира пританцовывала и все сильнее прижималась к земле.
— Погрузить руки, схватить и вытащить… — прошептал Антон и стал еще ближе.
Он потер ладони и прикоснулся к Ире. Легким холодком обдало кожу. На несколько секунд Антон замер и утопил руки в ее теле. Это было сравнимо с тем, как опустить их в студеный кисель.
Ира никак не отреагировало на это вторжение.
Тогда Антон немного надавил и руки исчезли почти по локоть. Пальцы уткнулись во что-то твердое, круглое и, на удивление, теплое. Антон схватил этот шарик и начал тянуть.
Затуманенное лицо Иры вздернулось и мутными глазами она уставилась на Антона.
Антон отклонился, но руки не вытащил. Казалось, что вот-вот… еще чуть-чуть и теплый шарик должен оторваться от ее эфемерного тела и полностью оказаться у него в руках.
Звуки бульканья усилились. Морбус стал походить на загонщика коров с десятком хлыстов, которыми он умело управляется. Щупальца волнами ходили вокруг Антона. Извивались. Плавали.
Наконец, теплый шарик сдвинулся с места.
Ира открыла рот, оглушив пространство детским стоном. Она забыла про свой танец и стала как вкопанная. Выпрямилась, дав возможность морбусу воткнуть в нее еще несколько тонких щупалец.
Антон не увидел, не осознал, а скорее почувствовал, что Ира не хочет расставаться с этим теплым шариком внутри нее. Она качнула плечами и отвернулась от Антона.
Детский крик продолжал будоражить воображение. И чем больше Антон прилагал усилий, тем громче становился крик. Он переходил в вопль, в стон. В звуки дикой агонии.
Антон отпустил шарик и повалился на спину.
Ира мгновенно заняла прежнее положение, склонившись к земле, подальше от морбуса. Детский плач прекратился.
Антон отметил столь быструю перемену. Теперь она казалась спокойной.
Почему-то, вспомнилось, как он обманул ее. А именно момент, когда сделал вид, что у него прихватило живот и он заперся в туалете.
-Ты как? — спросила тогда Ира.
В тот момент Антон не придал ее словам какого-то значения. А ведь… ведь она интересовалась его самочувствием при этом сама, будучи смертельно больной.
Наверное, это о многом говорит, — подумал Антон.
Он вскочил на ноги. В несколько шагов оказался возле ведьмы, которая только и успела, что удивленно взглянуть на него:
— Чего? — спросила она.
Антон не ответил. Он вырвал из ее рук ножницы и побежал к Ире.
— Стой, дурак! — послышалось сзади, но Антон и не думал останавливаться.
Он с разбегу влетел в морбуса, воткнув ржавые ножницы.
Щупальца пришли в движение. Звук кипящей смолы усилился. Несколько тонких канатов оторвались от Иры и направились к Антону.
Тогда он вытащил и еще раз вонзил ножницы на полное лезвие. Руку обожгло. Одно щупальце хлестнуло по лицу. Другая упала на плечо, и Антон почувствовал, как огненная цепь начинает обвивать его тело.
Он вытащил ножницы и начал судорожно резать эту черную скользкую нить. Смолянистая жидкость капала на землю.
— Тварь! — крикнул Антон, почувствовав, как еще одно щупальце коснулось ноги, обвила змеей и вздернула вверх.
Перед тем, как упасть, Антону все же удалось разрезать черную смолянистую нитку, что сдавливала плечо. Он повалился на землю. Нога повисла в воздухе.
Он заметил, как еще одно щупальце, словно дождевой червь, лениво подбирается к нему по земле.
Антон подтянулся вырвал ножницы и впервые воспользовался ими как ножницами. Несколько раз он щелкнул лезвиями и освободил ногу.
Он и подумать не мог, что может с такой прытью перебирать руками и ногами, сидя на земле.
— Стой! — окликнула ведьма, когда он едва не врезался в нее. — Дурак! Что ты наделал?
— Я не знаю… — ответил Антон, пристально следя за морбусом и в особенности за щупальцами.
— Я ведь тебе сразу сказала, что его не одолеть. — Вышла из себя ведьма. — Он даже мне не подвластен… Даже мне! Понимаешь ты!? Что ты натворил.
— А что… что будет?
— Увидишь, — обиженно сказала ведьма и протянула руку. — Хватайся, нам пора уходить. Хотя я бы с удовольствием бросила тебя здесь.
Антон касается холодной ладони ведьмы и замечает, как туман начинает густеть.
Исчезает одинокая Ира. Меркнет и морбус. От ведьмы остался смутный силуэт. Влажный туман наваливается на Антона. Втекает в легкие и…
Мокрый кашель раздирает нутро. Жжет. Что-то скользкое выпрыгивает изо рта, и Антон чувствует под пальцами привычные шероховатые доски.
Комната в плотном дыму. Глаза застилают слезы. Антон ложится на спину, дожидаясь, пока откроют окно.
Ведьма, словно нарочно решает его помучить, и не торопится подходить к окну. Она легко движется по комнате и клубы серого дыма причудливыми завихрениями оставляют за ней след.
Наконец она раздвигает шторы, дергает створку и со скрипом выдавливает оконную раму.
Дым устремляется на улицу.
Несколько минут Антон дышит свежим воздухом и лишь затем встает, стеснительно садится на табуретку и тихо произносит:
— Что теперь будет?