Нефтяной маршал Сибири - Виктор Муравленко⁠⁠

Есть люди, которые не просто делают карьеру и добиваются успехов, а меняют ландшафт целой страны. Герой Соцтруда Виктор Иванович Муравленко из этой редкой породы. Этот человек превратил непроходимые болота Западной Сибири в главную нефтяную кубышку СССР, построил города там, где раньше шумела глухая тайга да болота, и создал мощную индустрию в условиях, близких к экстремальным. Его называли "нефтяным маршалом Сибири" и звание это он получил неспроста. А сегодня в его честь назван город в ЯНАО - 30-тысячный Муравленко:

Виктор Иванович родился в 1912 году в станице Незамаевской на Кубани, в семье казака-фельдшера. Казалось бы, начало XX века, сельский быт, медицина, какая тут может быть индустрия? Но он с юных лет почувствовал тягу к технике. Уже в 18 лет он начал свой трудовой путь мотористом на нефтяных промыслах Чечено-Ингушетии, четко понимая, что свяжет свою жизнь с чёрным золотом.

Параллельно с работой он грыз гранит науки. В 1936 году окончил Нефтяной институт в Грозном, получив диплом инженера по бурению, и сразу же окунулся в реальную работу в "Бакнефти". Баку 30-х годов был эпицентром советской нефтянки, жесткой, но эффективной школой жизни. После института Муравленко отслужил в Красной Армии, прошел школу командиров и демобилизовался лейтенантом. Этот микс из инженерного образования и армейской закалки впоследствии позволит ему эффективно рулить огромными коллективами в условиях, максимально приближенных к боевым.

Вернувшись из армии, Муравленко отправился работать мастером в трест "Сызраньнефть" в Среднем Поволжье. Там как раз разворачивалась грандиозная стройка "второго Баку", масштабный проект между Волгой и Уралом. Инженер-комсомолец возглавил молодежную бригаду, которая под его чутким руководством в срок пробурила скважину, давшую одну из первых партий промышленной нефти в регионе. Молодой спец не просто руководил, он был фанатом своего дела: постоянно экспериментировал, разгонял роторы, бурил на высоких скоростях, полностью погружаясь в технические задачи.

В 1940 году Муравленко отправляют на Сахалин, где он до 1946 года успел побывать директором конторы бурения, начальником разведки, главным инженером треста и начальником отдела добычи. В те времена ссылка на Сахалин могла означать что угодно: от опалы до особого задания партии. В случае Виктора Ивановича это было скорее второе: его отправили "для нужд нефтяной отрасли".

В Великую Отечественную на фронт его не пустили, оставив ковать победу в тылу. Пока на западе страны шли боевые действия, Муравленко качал нефть для танков и самолетов. Именно в сахалинских условиях он прокачал скилл принятия решений в тотальном хаосе и дефиците ресурсов, когда надеяться можно только на себя и свою команду.

После войны Муравленко вернулся на материк. С 46-го он управлял конторой бурения, потом трестом "Ставропольнефть", а в 1950-м возглавил мощное объединение "Куйбышевнефть". Под его началом освоили Мухановское месторождение, жемчужину Поволжья. Он активно внедрял передовые технологии: турбинное, наклонное и кустовое бурение. Это была настоящая техническая революция, ну а Муравленко был её локомотивом.

К концу 50-х он уже стал серьезным отраслевым руководителем: с 57-го по 60-й руководил нефтегазом Куйбышевского совнархоза, а с 63-го всем нефтедобывающим управлением Средней Волги. Именно здесь он заработал репутацию человека, который может совмещать инженерный перфекционизм с талантом организатора. Ленинскую премию 1966 года ему присудили, например, за научное обоснование и внедрение блоковых систем разработки месторождений, которые позволили качать нефть в Поволжье еще эффективнее.

Осенью 1965 года в советской нефтяной отрасли случилось событие огромного масштаба. Постановлением от 3 сентября за подписью А.Н. Косыгина Муравленко сняли с места в Средне-Волжском совнархозе и поставили начальником "Главтюменнефтегаза".

Перед ним открылась панорама, от которой любой нормальный управленец опустил бы руки. Гигантские просторы тайги и бескрайние болота, по площади как пять Франций. Индустриальной базы ноль. Городов нет, даже крупных сёл мало. Только глухие деревушки и охотничьи заимки, затерянные в лесу. Нормальных дорог тоже мало, только лес и болота глубиной с Марианскую впадину... Именно в таких условиях в последние несколько лет трудились геологи и бурильщики, открывшие в Югре колоссальные месторождения.

Но Муравленко смотрел на это философски. "Только при поверхностном взгляде у нас проблема чисто техническая, - говорил он. - На самом деле это социально-нравственные проблемы. Победить эту землю одной техникой без силы духа, без творческой мысли нельзя". С первого дня он начал нарезать круги на вертолете, изучая местность, болота и прикидывая, как подступиться к будущим месторождениям. В его новую команду потянулись лучшие спецы со всего Союза: буровики, добытчики, геологи и строители из Куйбышева, Татарии, Башкирии и Баку. Муравленко обладал уникальным даром находить таланты и удерживать своим авторитетом.

В 1965 году геологи Мегионской экспедиции под руководством Абазарова нашли Самотлор - о нём был отдельный пост, но я немного перескажу. В июне скважина выдала фонтан чистой нефти в тысячу кубов за сутки. Трубы грелись от напора, пласт был просто бешеным. Самотлорское месторождение оказалось одним из крупнейших на Земле!

Но как это разрабатывать? Самотлор это по факту огромное болото, заросшее тиной, гигантская трясина, где можно утонуть вместе с техникой в два счёта. Мрачный лес, зыбуны, тучи гнуса летом и дубак зимой. Обычные методы здесь попросту не работали. Инженеры сначала хотели либо осушить всё, либо строить специальные эстакады для добывающей техники. Но осушение грозило пожарами, а эстакады это долго и дорого.

Муравленко принял революционное решение: сыпать искусственные острова прямо в озере-болоте и ставить на них буровые. Это была инженерная дерзость, которой в мире ещё не видели. Так и появились так называемые "кусты", указателями на которые и сейчас полны югорские автодороги.

Чтобы добраться до места, сначала прокладывали лежневки, зимники или "снегурочки" - дороги изо льда, присыпанного землей, которые не таяли даже летом. Чтобы пробить трассу Тюмень - Сургут через Салымские болота, строителям пришлось насыпать 70-километровую дамбу и уже на неё класть рельсы.

Виктор Иванович назначил Романа Кузоваткина главным по "Мегионнефти" и поставил задачу освоить Самотлор. Чтобы вывести месторождение на проектную мощность за десять лет, нужен был город на 100-150 тысяч человек. Таким вот образом Муравленко с Кузоваткиным вложили кучу сил в строительство Нижневартовска. Логика была простая: город нужен для добычи, а сама добыча - это смысл существования города. Сегодня Вартовск, к слову, приближается к 300 тысячам человек населения.

Муравленко никогда не переставал быть инженером. Все его придумки стали базой для скоростной разработки сибирской нефти и газа. Он лично создавал новые модели буровых, придумывал передвижные основания, способы зимнего строительства дорог и методы разработки хитрых залежей. В 1972 году ему присвоена Государственная премия СССР - за разработку и внедрение комплекса технико-технологических и организационных решений, обеспечивших в сложных природно-климатических условиях высокие темпы разбуривания нефтяных месторождений Западной Сибири и ускоренное создание нового газодобывающего района.

Параллельно он думал о будущем региона глобально. Его контора финансировала строительство взлёток, аэропортов и улучшение жизни лётчиков. Между тем, авиация в Западной Сибири тех лет являла собой буквально главный способ перемещения, без вертолётов ни одно месторождение не заработает. Также Муравленко приложил руку к созданию Тюменского индустриального института, понимая, что кадры надо растить на месте, а не возить вахтой. Таким образом, три кита нефтяной отрасли Тюменского севера - это кадры, техника, инфраструктура, и ко всему этому Муравленко приложил руку.

Его девиз, который помнят соратники, звучал так: "Руководство людьми, а не тоннами, кубометрами, процентами".

Результаты говорят сами за себя. В 1971 году на Самотлоре насыпали первый искусственный остров и впервые в мире выкачали 100 с лишним миллионов тонн нефти за год на одном месторождении. Этот рекорд до сих пор никто не побил. К 1977 году "Главтюменнефтегаз" доил 28 месторождений, включая такие гиганты как Мамонтовское, Федоровское и Усть-Балыкское. Общая добыча в области достигла 211 миллионов тонн. С нуля до 211 миллионов за 12 лет - это исторический рекорд, как-никак, превративший СССР в нефтяного гиганта!

15 июля 1977 года Виктор Иванович скончался в Москве в возрасте 64 лет. По свидетельствам современников и коллег, смерть настигла его во время тяжёлого делового разговора с московским начальством. Министерство постоянно требовало наращивать добычу любой ценой, а Муравленко выступал за технологические режимы и бережное отношение к пластам. Это противоречие, по сути, сопровождало Виктора Муравленко весь последний период жизни.

В Западной Сибири он прожил 12 лет. За это время здесь открыли 29 крупнейших месторождений, добыли горы нефти, построили города, дороги и школы. Это был его личный вклад в историю нашего региона.

Смерть Муравленко вскрыла важный момент: он был не просто начальником, а живой системой сдержек и противовесов, удерживающей баланс между требованиями плана и законами геологии. После него объединение возглавил Феликс Григорьевич Аржанов, его бывший зам, но даже он не смог удержать ситуацию.

Москва требовала гнать план любой ценой. На Самотлоре начали в огромных объемах закачивать воду в пласты, чтобы поднять давление, забив на расчеты. В 1980 году вышли на пик - 159 миллионов тонн нефти за год. Казалось бы, EPIC WIN, но на деле это была точка невозврата. После пика начался обвал. Пласты обводнились, и добыча сильно снизилась. Если в 80-м Самотлор давал 159 млн тонн, то в 96-м - всего 16,74. Падение в десять раз за 15 лет!

Соратники Муравленко прямо говорили: всё начало ухудшаться, когда исчез контроль. Сегодня доля воды в добыче на Самотлоре выше 90%, а запасы выработаны на 70%. Это прямое следствие той гонки за показателями...

Имя Муравленко сегодня вписано в карту страны жирным шрифтом. В его честь назвали целый город (с которого и начался пост), месторождение, горный перевал, буровое судно, НИИ, школу и борт авиакомпании UTair. Вишенкой на торте стало присвоение его имени аэропорту Нижневартовска в 2019 году. И это символично, ведь именно Муравленко в свое время вливал бюджеты в строительство аэропортов по всей Югре и повлиял на развитие Нижневартовска. Один из преемников Муравленко, Валерий Грайфер, сказал: "В каждой капле тюменской нефти есть сердце Муравленко".

Ну а главный урок, увы, не усвоенный при жизни Виктора Ивановича, можно сформулировать так: нефть можно добыть быстро, но потерять её можно ещё быстрее, если не слушать тех, кто понимает, как нефть устроена. Такие дела!