Награда⁠⁠

- Между озимыми и яровыми – перерывчик небольшой!

Таким искрометным экспромтом председатель Зеленой Гривы, Никифор Савельевич, начал открытие торжественной церемонии по случаю окончания осенней страды. Все хлопали, а тракторист Василий Яровой еще и посвистывал. Наконец-то его фамилию упомянули на собрании не только в качестве обвиняемого по делу непристойностей в адрес доярки Клавы. К этому он шел сорок лет. Отличный повод для запоя.

- Внимание товарищи! За отличные показатели, а также за своевременное кодирование агронома Филиппыча, наш колхоз удостоен замечательной награды… Комбайн!

После этих слов в зале начался сущий кошмар. Бригада комбайнеров во главе с бригадиром Геннадием Ильичом, оглохшим на одно ухо после взрыва фляги с брагой, неистово заверещала. Бригада ликовала! Наконец-то у них появится новенький комбайн, первый. Геннадий Ильич без чувств рухнул на стул и мысленно представил, как мчится на встречу ветру на новеньком комбайне под свежи хит группы «Верасы». На встречу с полными ведрами молока, идет отвергшая его восемнадцать лет назад доярка Клавдия, но Геннадий Ильич гордо отворачивает голову и уезжает в закат сливать солярку для личного пользования.

- Товарищи, тише! Не все так однозначно. Комбайн, он не рожь с земли родной собирать. Он комбайн кухонный, и чтобы никому не было обидно, я решил поставить его у себя на даче. Кстати, видели мою новую дачу? Специалисты из области хотели на том месте новый ФАП строить. А я им заявляю: «- Ну какой, к черту ФАП? Нам бы баб!». Ахахах…Хм… О чем это я? Да, комбайн побудет у меня.

- Безобразие! – воскликнул тонкий голосок из зала.

В самом углу, прикрывая дырку в стене, чтобы не сквозило, стоял Лешка пахарь. Сжимая в руках замасленную кепку, он выражал протест.

- Как же так, товарищи? Ведь это не справедливо! Ему комбайн, а нам, что? Шиш с маслом!

Лешка демонстративно показал присутствующим дулю, по которой медленно стекали капли машинного масла. Дуля на расстоянии вытянутой руки сделала почетный полукруг и вернулась в замасленную кепку, внутри которой находились жаренные семечки.

- А как же, например, я? Я сутками напролет пахал и боронил. Мне плуг практически заменил жену… но в последний момент я сдержался. Да у меня такая борозда была, что на выставках показывать можно.

- Алексей, не перегибайте, - успокаивал пахаря председатель, - Все мы знаем про вашу борозду. Видели мы вашу борозду. Нет у вас борозды, не выросла, бывает… Да какая к черту борозда?! У вас и бритвы то никогда не было, чтобы сбривать усы и борозду.

Народ в зале зашептался. С каждой секундой гул возрастал и уже начинал нарушать закон «О тишине». Назревал бунт. Словесный ком из мата и местного диалекта перекатывался из одной половины зала в другой и обратно.

- Я отказываюсь работать с таким отношением! – заявил Лешка, - Меня давно брат в город на мануфактуру зовет! Там здорово! Питание, спецодежда, стачки!

Народ зашептался еще активнее. Самые отъявленные радикалы начали отрывать деревянные подлокотники от кресел и размахивать ими. Лоб председателя обливался потом и с каждой минутой становилось еще жарче. Кондиционеры, которые должны были охлаждать помещения, к глубокому сожалению председателя, висели у него в сарае, создавая микроклимат скрытым от налоговой декларации коровам.

- Тише, ты дурак! – закричал Никифор Савельевич, - А тебе грамота положена!

Зал молниеносно замолчал. Отъявленные радикалы бесшумно приделывали подлокотники обратно, а остальные наблюдали за действиями Лешки Пахаря. В глухой тишине неожиданно раздались громкие, нарастающие по скорости хлопки. Довольный Лешка Пахарь со всех сил аплодировал председателю за высокую оценку своего труда.

Как от таких яростных хлопков у него не вылетели из суставов ладошки неизвестно, но бригадир комбайнеров Геннадий Ильич оглох и на второе ухо.

(ц) Никодим Быковский