Момент тишины⁠⁠

Часто ли вы бывали в тишине? Я не говорю сейчас о тех моментах, когда все родные, знакомые или другие близкие вам люди молчат, а электроприборы выключены или вовсе отсутствуют. Даже в таком случае до вашего слуха будет доноситься стрёкот сверчков за окном, лёгкий свист ветра и, наконец, звук собственного дыхания. До недавних пор, я совершенно не задумывался об этом. Жизнь моя текла совершенно обычным, можно даже сказать, заурядным чередом. Единственным неудобством, так или иначе присутствовавшим в моём существовании, была необходимость преодолевать достаточно большое расстояние до места работы, из-за чего выходить из дому приходилось задолго до восхода солнца. Зарплату для нашего небольшого городка там платили немалую, поэтому о том, чтобы уйти, не могло быть и речи. Да и в принципе должность составителя поездов для меня была не столь утомительна — лишь изредка я сетовал на то, что прямо посреди ночи меня могли вызвать для обеспечения движения составов с каким-нибудь секретным или не очень содержимым. Случай, о котором я хочу вам поведать, как раз является одним из подобных.

Синоптики окрестили царившую тогда в области погоду "настоящей аномалией". Действительно — периоды оттепели нередко соседствовали с невероятно сильными заморозками, что, естественно, пагубно влияло как на природу, так и на городскую инфраструктуру: покрывшиеся толстыми корками льда деревья, не выдерживая собственного веса, падали на обледеневшие линии электропередач. Коммунальные службы просто не успевали реагировать на каждый подобный случай, поэтому частенько приходилось подолгу сидеть без света. Вот и тогда, сидя в полумраке, освещаемом лишь светом небольшой восковой свечи, я совершенно не удивился раздавшемуся под вечер звонку мобильного телефона.

— Михалыч, привет. Тут на смену выйти придётся, пару составов прогнать. Саня выйти не сможет, он в дтп попал из-за гололёда. Выручай, а?

Повесив трубку, я глубоко вздохнул и нехотя стал собираться на работу. Когда я вышел из подъезда, моему взору предстал совершенно фантастический для современного человека пейзаж. Целый город, запросто просматриваемый с небольшой возвышенности, на которой расположился мой дом, был погружён в кромешную тьму. Ни один фонарь, ни одно окно бесчисленных многоэтажек не подавали каких бы то ни было признаков жизни. Словно бы застывший во льдах, город замер и на его улицах царило абсолютное безмолвие. Выдохнув, я увидел как воздух из моих лёгких тут же превратился в густой пар и в этот самый момент произошло нечто странное. Я понял, что на одну секунду, буквально на мгновение поймал момент полностью отсутствующего звука. По-видимому, мой выдох как раз совпал с тактом биения сердца, из-за чего даже внутренний шум моего организма затих, оставив меня наедине с абсолютной тишиной. Сама природа в то мгновение будто бы ненадолго умерла — не было слышно ни ветра, ни криков ночных птиц, ни даже отдалённого скрипа падающего под собственным весом дерева.

По началу я был впечатлён таким моментом тишины, а затем, на самом краю зрения, в полумраке, освещаемом лишь тусклым светом луны, заметил слабую, практически не принадлежавшую этому миру тень. Колыхаясь, она медленно слонялась из стороны в сторону, будто бы движимая потоками совершенно отсутствовавшего ветра. Всё это длилось лишь несколько мгновений — уже позднее я поймал себя на мысли, что, быть может, вспоминая о данном моменте, я словно детектив рассматривающий фото свершившихся преступлений, вытаскивал из памяти всё новые и новые шокирующие детали. Успев совершить едва заметное движение глаз, позволившее мне охватить большую часть двора, я тут же чуть было не впал в ужас — весь двор, нет, весь видимый мне город был заполнен подобного рода тенями, имевшими совершенно разные формы и размеры — какие-то из них походили на людей, имея по две руки и ноги, а какие-то будто бы сошли со страниц фантастических романов - причудливые формы, будто бы сотканные из чёрной дымки, формировали собой диковинных животных, чьи черты неуловимо напоминали собой свои земные аналоги, в то же время значительно от них отличаясь. Все это произошло столь быстро, что я даже не успел ужаснуться. По окончании момента, когда моё сердце вновь совершило удар, а лёгкие наполнились воздухом, я стоял совершенно один посреди освещаемой луной улицы.

Вернувшись домой, я тут же стал искать справочную медицинскую литературу в обширной семейной библиотеке - отец оставил мне в наследство множество увесистых фолиантов, среди которых, в связи с его частыми проблемами со здоровьем, можно было отыскать и медицинские пособия. Однако сколько бы я не перебирал возможные варианты присутствовавших у меня расстройств, ни один из них полностью не походил под мой случай. Привидевшаяся мне "галлюцинация" была невероятно яркой и детальной, но в то же время скоротечной и более, по крайней мере за тот день, не повторявшейся. Раздосадованный этим фактом, я решил пораньше лечь спать, чтобы уже на светлую голову заняться данным вопросом.

Той ночью меня беспокоили странные сны. В них я брёл по, казалось бы, бесконечному городу, абсолютно не подававшему каких бы то ни было признаков жизни. Пустынные улицы, целиком и полностью состоявшие из лишённых любых признаков индивидуальности бетонных коробок создавали гнетущее впечатление, поэтому мне хотелось как можно скорее покинуть это странное место. Но чем дальше я шёл, тем сильнее убеждался в том факте, что сделать это решительно невозможно — вереница строений тянулась до самого горизонта и, по-видимому, совершенно не собиралась кончаться. Увлечённый попытками побега, я совершенно пропустил тот момент, когда в пустующих окнах появились знакомые силуэты. Они смотрели на меня со всех сторон, пребывая при этом в абсолютном безмолвии. Казалось, что само это место было создано по их образу и подобию —такое же странное, мимолётное, лишённое цвета и индивидуальности. Лишь различавшиеся между собой формы и размеры зданий позволяли ориентироваться в сливавшемся в однородную серую массу пейзаже. Когда я заметил своих наблюдателей, моё дыхание тут же перехватило и я проснулся прямо посреди ночи. Не буду долго описывать, что происходило со мной дальше — каждая последующая попытка заснуть всё также сопровождалась одним и тем же кошмаром, в котором неведомые существа рассматривали меня со всех сторон. Создавалось впечатление, что они, словно бы ведомые научным интересом исследовали меня, изучая повадки и поведение.

Дальнейшие попытки разузнать об этом феномене так и не принесли мне большого успеха. Когда свет в нашем городе стал чуть более регулярным явлением, я тут же прошерстил все возможные форумы и тематические сайты. Но, к своему большому сожалению, мне не удалось отыскать ничего, кроме очевидных фальсификаций о всевозможных криптидах и древних чудовищах. Сломленный и обессиленный от многочисленных бессонных ночей, я вдруг наткнулся на одно видео, совершенно случайно попавшееся мне в ленте новостей. В нём диктор тихим и вкрадчивым голосом рассказывал о влиянии шума цивилизации и человеческого голоса на животных.

— В результате исследований, удалось выяснить, что даже самые свирепые хищники стараются избегать мест, шум в которых, так или иначе, говорит о присутствии в них человека...

Доводы, приведённые ведущим передачи, навели на меня на мысль, теорию, которой я поделюсь с вами, пока у меня всё ещё есть время. Животные избегают человека, потому что на подсознательном уровне знают, что он являет собой суперхищника, невероятную опасность, столкновение с которой может привести к катастрофическим последствиям. Человек истреблял их многими столетиями, поэтому чувство страха перед ним успело закрепиться в самой их сути, генетическом коде, если будет угодно. Но что если они не единственные, кто руководствуется данной логикой? Что если есть существа, ещё в далёкой древности побеждённые, изгнанные человеческой расой? Вынужденные прятаться в тенях, не издавать ни звука с той лишь надёждой, что о них наконец забудут и дадут право на существование хотя бы в тех моментах, когда всевидящий взор человеческого рода будет направлен в другую сторону. И я, словно ужас, ворвавшийся в их жизни, разрушил маскировку, разоблачил целый вид неизвестных доселе существ, так старательно избегавших нашего взора. Я думаю, что физически они крайне слабы - то, что я принял изначально за колебания под действием ветра, похоже, было ничем иным как попыткой удержать равновесие под тяжестью давившей на них гравитации. Неспособные дать отпор, они наблюдают за мной, изучают. Словно древние люди, выискивающие слабые места в шкуре колоссального мамонта. Сейчас я представляю угрозу для самого их вида и, несомненно, они бросят все силы для того, чтобы избавиться от меня, заставив унести их секрет с собой в могилу. И факт скорейшей кончины страшит меня меньше всего — я уже давно смирился с тем, что коллективный разум древней расы вскоре отыщет решение своей проблемы. Но всё чаще я думаю о том, что случится, когда этим существам впервые за множество столетий всё же удастся победить несокрушимого зверя. Конечно, быть может, они вновь спрячутся среди теней и будут дальше влачить своё жалкое существование. А может, почувствовав вкус человеческой крови, они решат дать бой захватчикам. Научившись убивать, они вновь попытаются вернуть себе то, что принадлежит им по праву. И тогда именно мы станем теми, кто будет влачить свое существование в тенях.

И лишь в моменты глубочайшей тишины у нас будет право на то, чтобы сделать ещё один вздох.