Митька и Захаровна⁠⁠

Митька сызмальства любил воду. Мать рассказывала, что маленьким он был сильно капризным, ревел часто, а стоило поставить перед ним плошку с водой да пальцем в ней поболтать – замирал и смотрел, как крохотные волны по плошке расходятся. Как стал постарше – стал к речке Букве бегать.

Буква берет свои истоки в горах, вода в ней холодная и чистая-чистая, на дне самую малую песчинку видно. В заводях вода теплей была, Митька любил там бродить. Вот стайка мальков резвится, ступишь в воду – разбегаются, как цыплята! И тут главное замереть, мальки попривыкнут и начинают вокруг ног вертеться, даже пощекотать могут. Смешные! А еще ручейники Митьке нравились, вроде червяк червяком, без рук и ног, а домик себе делает. Хоть из камушков маленьких, хоть из веточек да хвоинок. И вот как у ручейников так ладно получается домики строить?

Хорошо, сладко пахла Буква. И вода в ней вкусная. А вот на озере Сосновском вода была невкусной, не любил Митька озерную воду. Зато на Сосновском теплыми летними ночами на берегу в кустах можно было увидеть светлячков. Вот уж диво-дивное! Невзрачная с мясистым брюхом козявка, а попка светится зеленоватым светом! Только вот дотянуться до светляков сложно, они у самой кромки воды сидят. Как-то Митька потянулся за одним, у которого огонек был крупнее и ярче остальных, да в воду бултыхнулся. Нехорошо получилось. И вода невкусная была.

Однажды Митька попытался заговорить с матерью о ручейниках, светлячках и прочих интересных животинках, но та лишь отмахнулась, тяжело вздохнув. Митька и сам понимал, что неудалый он парень. Восемь лет уже, а все в облаках витает. Скажет мать ему огород прополоть, а он бы и рад стараться, да только до травы ли тут, когда вон какая интересная букашка по листу ползет? Сядет Митька в борозду и разглядывает букашечное общество, пока мать не придет, да нагоняй не задаст.

Только Аня, старшая сестра, Митьку и понимала. Знала, что не от лени он о работе забывает, а от того, что мир вокруг очень интересный. Ане было тринадцать лет, взрослая уже девушка, но тоже помечтать любила. Правда, в отличие от Митьки, мать ей спуску не давала. Перед уходом на работу выдаст заданий на день – и попробуй не сделай. Мало не покажется. А оплошаешь где – так еще и отец добавит. Отец, Захар Матвеич - суровый мужик был, жизнью жил правильной, а главное правило состояло в том, что каждый должен приносить свою пользу и не делать вреда. От Митьки пользы было мало, за что отец его частенько ругал.

Был у них когда-то пес Буран, хороший пес, мохнатый и ласковый. Иногда Митька садился на корточки рядом с ним и в мягкое собачье ухо шептал о своих горестях. Буран внимательно слушал, с удовольствием подставлял бока для почесывания и периодически облизывал мокрое от слез митькино лицо, не умея выразить свою собачью любовь по-другому. Часто Митьке казалось, что на всем свете его любят только двое: Буран да сестра Аня.

Скучная у пса жизнь была, бреши себе на цепи, да изредка гоняй зазевавшегося кота. Всей радости только на охоту с Митькиным отцом сходить. А как-то с охоты отец вернулся без Бурана. Повесил ошейник на гвоздь и коротко буркнул: «Убрал я его, дОбычу без разрешения тронул». Митька тогда долго плакал, уткнувшись в Анино плечо, да толку-то.
Чуть позже отец взял нового щенка и поселил его в будку Бурана. Только Митька этому щенку ничего уже рассказывать не хотел. А вдруг он тоже когда-нибудь добычу без разрешения тронет? И опять плакать придется и грустить. А грустить Митька не любил.

Сейчас настроение было замечательное. Вдоволь набарахтавшись в заводи Митька решил зайти в гости к бабушке Захаровне. Привычно без стука зашел в знакомое жилище. Захаровна была дома, да и где ей, такой старенькой, еще быть? Поприветствовав Митьку, она по обыкновению обняла его и поцеловала сухими губами в макушку. Митька аж зажмурился от удовольствия. Забравшись на лавку и усевшись рядом с Захаровной, Митька начал делиться новостями с речки. Торопиться им обоим было некуда, поэтому беседа получилась обстоятельной. Захаровна многое знала, вот и сегодня она подробно рассказала Митьке как медведи к спячке готовятся.

- Захаровна, а расскажи про свою жизнь! – попросил Митька свою собеседницу, зная, как много интересного припасено в ее памяти. Он уютнее устроился на лавке, готовясь слушать новые истории. Митьке очень нравились рассказы бабушки Захаровны. От нее он узнал про большую и страшную войну, про злых фашистов и храбрых советских воинов. Про то, как Советский Союз сначала запустил в космос спутник, а потом отправил туда человека – Юрия Гагарина. Митька тоже хотел бы летать, но не в космосе, конечно, это все-таки ужасно далеко. Ему хватило бы и высоты птичьего полета, чтоб посмотреть на земные красоты. А потом можно и в космос. Наверное…

***
- Ох, ребятки, спасибо вам большое, что привезли меня! Уж и не надеялась, что в этом году на кладбище выберусь, родительские дни без поминов прошли. Впрочем, мама у меня не обидчивая, простит, - Ирина Ивановна устало опустилась на лавочку рядом с могилкой матери, прислонив трость к оградке. Ее сын с невестой Танечкой взялись наводить порядок на могилках родных.

Сама Ирина Ивановна помочь особо ничем не могла, нога снова разболелась, да и усталость от долгого путешествия по тряской дороге давала о себе знать. От поселка, где она родилась и выросла, почти ничего не осталось, но кладбище все еще жило, на нем даже появлялись новые могилы. Мать Ирины Ивановны, хоть и перебралась за три года до своей смерти в город к дочери, но очень просила похоронить себя именно на поселковом кладбище, желая упокоиться в родной земле.

- Смотри, мамочка, какой внук-то у тебя красивый да умный вырос! А это Танечка, невеста его, свадьбу осенью сыграем. Все своим чередом идет, дети растут, мы стареем… Мне вот операцию недавно сделали, еще одну предлагают, а я что-то уже и не хочу, тяжело очень восстанавливаться было, потому и не навещала тебя. Спасибо ребятам нашим, довезли меня сегодня с полным комфортом, дали нам свидеться…

Ирина Ивановна замолчала, вспомнив мать, ее тонкие, но сильные руки, чуть застенчивую улыбку, морщинки в уголках глаз. Еще совсем девчонкой, 15 лет не было, осталась без родителей, те трагически погибли один за другим. Пошла учиться в педагогическое училище, после которого вернулась в родной поселок, а там и война вскоре началась. 4 года ждала с фронта мужа. Тот вернулся инвалидом, но ведь вернулся же! Долго правда, не прожил, так что отца Ирина Ивановна почти и не помнила. А мама проработала всю жизнь воспитателем в детском саду.

Едва успела выйти на пенсию, как садик закрыли, детей в поселке стало мало. После закрыли и леспромхоз. Народ стал потихоньку разъезжаться. А потом поселок и вовсе решили расселить, дорого стало содержать дорогу к нему и электросети. Не обидели людей, квартиры в городе дали, но все равно уезжать многие не хотели, с родной земли человеку уехать – как дерево пересадить. Коли молодое – так и на новом месте приживется, а коли старое…. Вот и мама смогла только три года после переезда прожить, потом тихо и незаметно угасла. Немало пожила, конечно, на восьмидесятом году ушла, дочку вырастила, с внуками помогала, думала до правнуков дожить, да не довелось.

- Ирина Ивановна, а кто тут похоронен, кем он вашей маме приходился? Близкий родственник, наверное, раз рядом лежат? – звонкий голос Танечки разрезал кладбищенскую тишину и прервал тяжелые мысли Ирины Ивановны.

Девушка протерла старую потрескавшуюся табличку без фотографии:
- Дмитрий Иконников… Тысяча девятьсот двадцать восьмой…тысяча девятьсот тридцать шестой… Восемь лет ему всего было, совсем пожить не успел.

- Это Митя - брат мамы моей, Анны Захаровны. Очень она его любила, Танечка. Рассказывала мне, какой интересный мальчишка был, все жучков-червячков рассматривал, природу сильно любил, его в семье чудным считали. Ночью как-то убежал на Сосновское озеро, неподалеку оно тут, да и пропал. Только через два дня рыбаки увидели - под берегом что-то белеет, оказалось он – Митька. За букашкой, видно, какой-то потянулся да и утоп. Там неглубоко у берега, но ему с перепугу-то хватило… Мама перед смертью заговаривалась. Бывало, посмотрит на дверь, улыбнется и говорит: «Там Митя стоит, меня ждет. Погоди, Митенька, скоро я»…Очень она его любила, очень.