Мемуары прабабушки 36-37 страница⁠⁠

-36-

Вернувшись, мы увидели плачущего Лёшку Кашпирова. Волк его покусал. Мужчина, как он нам объявил, был охранник леса — он преследовал волка. Он всем велел строем последовать за ним в больницу для осмотра нас. А Лёшку посадил на лошадь.

В больнице нам всем поставили по два укола, в том числе и объездчику леса. Лёшку положили в больницу в отдельную комнату. Лежал он долго, около месяца. Прокусов у него не было, а синяков — предостаточно. Одежда его была во многих местах порвана — её сожгли.

Позднее мне пришлось жить у Лёшки. Старшая его сестра Лида училась со мной в одном классе, а Лёшка — в смежном классе. После больницы, как Лида и их мать говорили, Лёшка, наверное, с перепугу стал немного заикаться, стал неразговорчив, но очень много читал. Как они говорили — зачитывался.

Между третьим и четвёртым классом я жила в нянях. Хозяйка разрешила в воскресенье мне повидаться с родными. Подходя к дому, я заметила, что детвора толпятся около окон нашей избы. Я тоже заглянула в окно — и что же вижу? Отчим с ножом в руке лезет на печку, где сидит мама с маленьким Мишкой. Не помню, откуда и как попал в мои руки кирпич — я его швырнула в раму, а сама побежала на крыльцо избы.

В избе был полный покой. Отчим лежал на кровати и храпел и притворился спящим. Мама слезла с печки. Она меня просила не будить его — что проспится, человеком будет. На полу валялись склянки и кирпич, что я бросила. Молча я повернулась и ушла.

В это же лето я снова пришла на свидание к родителям. В доме было необычно тихо. Я спросила:
— Где Нина?
Мама ответила, что спит. Отдернув занавес, где стояла её кровать, Нина лежала, лицо её было накрыто мокрой тряпкой. Откинув тряпку, я не узнала Нину.

-37-

Лицо было настолько отёчно, что не было видно глаз. — Кто тебя так изуродовал? — спросила я. — Отец, — еле прошамкала Нина. Мама стала упрашивать, чтобы я не поднимала шума. Нина говорила, что ей совсем не больно. Отчим сказал, что больше никогда не тронет Нину пальцем.

И снова я ушла из отчего дома молча.

Через полмесяца Нина пришла проведать меня. Она говорит, что полностью выздоровела и что отчим обещал больше не пить.

В одно счастливое время приходит к хозяевам пионервожатая. Говорит, что меня отправят в пионерлагерь бесплатно. Пионерлагерь был организован в школе посёлка Салаир. Там же находился золотой прииск. Сама деревня небольшая, окна с резьбой, с раскрашенными наличниками. Улицы чистые, широкие. Перед каждым домом скамеечки, одно или два дерева — черёмухи или рябины. Каждый вечер мы строем маршировали по улицам с песнями: «Картошка», «Вот помру я, помру я», «Вейтесь кострами, синие ночи», «По морям, по волнам» и другие. Жители деревни сидели на скамейках, лущили семечки.

Днём мы ходили на озеро, запруженное от небольшой речушки, примерно 250 квадратных метров. Утром зарядка, завтрак и прогулка в лес. Лес смешанный: пихты, сосны, ели и разные лиственные деревья. Солнечные полянки покрывали цветы, ромашки и разные душистые травы. В лесу мы играли в разные игры, купались, загорали. Особенно нам нравилась игра военная, название — «Бой за Перекоп». Все играющие делились на два лагеря — красные и белые. Каждый отряд, в свою очередь, избирал комсостав, который распределял своих солдат на рода войск.