Мем⁠⁠

Лента новостей была бесконечной. Хотя слово «новости» туда подходило с натяжкой. Настоящих новостей в этой ленте от силы четверть. И то благодаря подпискам на несколько городских каналов. В остальном, это было море фотографий идеальной жизни незнакомых, но знаменитых людей, лайфхаки, которые таковыми являются только благодаря исключительной неуклюжести демонстраторов, а также разные вариации открыток «С днём дня». И всё это складывалось в картину метаиронии непостижимых масштабов.

«В промышленном районе было найдено тело Железнова Аркадия, пропавшего накануне вечером. Комментариев от органов правопорядка не поступало, мы продолжаем следить за ситуацией.»

— Найдено тело Железнова Аркадия…

Молодой парень произнёс вслух фразу из попавшейся новости, будто она что-то в нём зацепила. Нет, он не знал Аркадия, но сама формулировка… Знакомая с детства благодаря новостям, спецвыпускам и, конечно, Каневскому. Какое же детство без «именно такого начала семейного вчера, когда ничего не подозревающие люди…».

Дима было улыбнулся своим мыслям, но они снова вернулись к фразе из новостей.

— Найдено тело Аркадия… — Ещё раз протянул он. — Почему именно тело Аркадия, а не сам Аркадий? Да, не в живом состоянии, но это же он сам. Собственной, хоть и немного остывшей, персоной.

Парень взял телефон и набрал номер.

— Колян, привет! Ты на выходном?

— Ну да, что-то случилось?

— Да не, просто вопрос возник. По твоей теме.

— Да боже, «воспитанный бумерами», тебе написать в падлу? Я уж думал, случилось чего.

— Да я как-то… — Дима замялся. — Не подумал.

Друг тяжело вздохнул.

— Ладно, укушенный, чего там у тебя?

— Ты же практику в морге проходил, да и вообще ординатор сейчас, во врачебной сфере крутишься…

— Чёт мне не нравится, куда разговор идёт. — Колян усмехнулся.

— Да погоди ты.

— Ну?

— В общем, новость сегодня увидел. Там написано было «Найдено тело Железнова».

— Тебе по жмурику найти что-то нужно? Я этим не занимаюсь и тебе не советую. Или это кто-то из твоей родни?

— Да не-ет. Я не о том. — Дима затараторил, опасаясь, что друг сейчас снова перехватит диалог. — Я просто никогда не задумывался, а сегодня задумался, почему говорят «тело», допустим, Иванова, а не сам Иванов. У вас тоже так говорят? Это же не только в новостях такие формулировки?

В трубке некоторое время было тихо.

— Воистину, нет покоя еба… В смысле не знаю, просто так принято. Нужно же как-то отличать живое от неживого. Вот и говорят.

— Получается это просто «так повелось»? И в момент смерти ничего в человеке не пропадает, что было до того? Я лет сто назад видел статью или книгу, про то, что в момент смерти тело на двадцать один грамм легче становится…

—Да, так повелось. Нет, не пропадает. Что у хирурга, что у патологоанатома, все одинаковые. Ну, за исключением того, что у последнего пациенты не дёргаются. Про двадцать один грамм раздутая история. Там и эксперимент криво был поставлен, и цифры всё время разные выходили. Так что они просто взяли рандомное измерение и раскрутили из него «интересную» историю.

— Тогда как… — Начал было Дима, но собеседник его перебил.

— Димон, ты бы делом занялся… Не то, как Анка станешь. На неё в том году тоже нашло «где среди этих молекул калия и магния моя личность?». Выучилась психологом на свою голову, не поговорить нормально. Знаешь что, а иди лучше к ней с этим вопросом, она такое экзистенциальное любит.

— Хорошо… — Протянул парень растерянно.

— Только это. Не звони, напугаешь девку. Напиши.

— Ладно, спасибо. — Дима неловко рассмеялся.

— Бывай, чудик. — Улыбнулся в ответ друг.

В комнате повисла тишина. Мысли роились, наполняя пустоту вокруг обрывками образов и вязкой массой рассуждений.

Анка. Школьная любовь, завсегдатай их компании. Отношений, в своё время, не получилось, но Дима обзавёлся своим в доску парнем в лице Анки. Друганом, каких поискать.

В последнее время разговор, правда, не клеился. Все по уши окунулись во взрослую жизнь, и на весёлые посиделки с пивом и настольными играми времени уже не хватало.

Писать было страшно.

Как начать разговор, что сказать, как она к этому отнесётся.

Странно, раньше таких проблем не возникало. Мог хоть в три часа ночи фото собаки в фуфайке отправить без комментариев и ничего. А тут вдруг нашло что-то.

Вот же как бывает.

И Железнов этот, будь он неладен. Обычная фраза, которую слышал и читал сотни раз, а сколько размышлений.

— Ладно, была не была.

[Я]:

Привет, рыжая! Не спишь?

[Женщина Брат]:

Привет, дурной. Давай ещё «в душ и без меня» закинь, для полного набора.

[Я]:

Вы чё сегодня все агрессивные какие-то, я пришёл с миром.

[Женщина Брат]:

А все, это кто? Они сейчас с нами, в этой комнате?)

[Я]:

Да ну тебя. Я чего пишу-то.

[Я]:

Я новость сегодня увидел, и дурацкие мысли в голову полезли. Колян сказал, ты такие любишь.

[Женщина Брат]:

Да я вообще дураков люблю, походу. И что за мысли? Что за фраза?

[Я]:

В общем, в новостях написали «Найдено тело Железнова». И я подумал, а почему именно тело Железнова, а не самого Железнова? Что такое пропало из человека, что он больше не равен своему телу.

[Я]:

Эй, чего молчишь?

[Я]:

В душ без меня пошла?

[Женщина Брат]:

Ты сейчас свободен?

[Я]:

Ээээ... Да…

[Женщина Брат]:

Жду тебя в нашем кафе. Я там через час буду.

[Я]:

А что случилось?

[Женщина Брат]:

Давай потом. Всё, не могу говорить.

— Не в сети… — Протянул парень, глядя на статус контакта. — Странная реакция…

Делать нечего, пришлось собираться и тащиться на другой конец города. Выбора в этом деле ему не оставили.

Добрался до места встречи с опозданием. Солнце со всех сил прожаривало улицу после летнего ливня. Атмосфера была истинно банная. Хоть веники берёзовые доставай.

Диму не спасали даже лёгкие шорты и модная «охлаждающая футболка», отчего почти всю дорогу от остановки до кафе мысли были только о кондиционере, к которому он просто прилипнет, как только окажется в месте назначения.

Хотя были в этой ситуации и хорошие стороны. Мысли о границах собственного «Я» и умирающей составляющей человеческого тандема из тела и сознания перестали активно роиться в голове и временно отползли на задний план.

Буквально за два шага до спасительной прохлады из толпы вынырнуло ярко-рыжее пятно и преградило дорогу.

Копна рыжих волос настолько хорошо подходила этому жаркому дню, что Дима не сразу понял, что перед ним стоит Анка.

Она поймала взгляд парня и широко улыбнулась.

— Про посылание за смертью шутить будем или ты уже сам всё понял, принял и раскаялся?

— Ну, сама виновата, кто в здравом уме даёт час, чтобы доехать на другой конец города?

Девушка обошла парня и уверенным шагом направилась в сторону, откуда еле дополз до кафе Дима. Легко бросила через плечо:

— Ладно, пошли потолкуем.

— Кондей… — Беспомощно пролепетал парень.

— Кофе со льдом и хватит с тебя. — Анка протянула ему большой запотевший стакан.

Спустя пятнадцать минут парочка оказалась в парке. Атмосфера тут была куда более дружелюбной из-за обилия деревьев. Густая крона и раскидистые ветви не давали солнцу пробиться и сделать своё жаркое дело.

Анка уверенно шла по не самым заметным тропинкам, отчего людей вокруг встречалось всё меньше.

Когда прохожие стали встречаться совсем уж редко, она наконец заговорила.

— И давно у тебя этот зуд?

— Что? Какой зуд? Ты о чём?

— О тех мыслях, которые тебя вжалили так, что ты бросил все дела и помчался на другой конец города в поисках ответов.

Парень удивлённо уставился на подругу. Она тем временем продолжила:

— О тех маленьких и таких противных занозах, из-за которых ты думаешь о том, кто ты есть на самом деле, является ли твоё тело частью тебя или чем-то совершенно отдельным. О том, кто смотрит сейчас этими глазами, кто думает эти мысли, кто задаёт вопрос о том, кто задаёт вопрос.

— С утра… я новость… увидел… — Дима резко помотал головой. — Какого хрена?! Как ты вообще… Откуда ты знаешь, о чём я думал?!

— Добро пожаловать в команду. — Анка усмехнулась. — Паразит.

— Какой паразит? — Парень опешил.

— Меметический. — Констатировала девушка так, будто это должно было всё объяснить.

— Не понял.

— Да всё ты понял. Правильных слов только пока не знаешь. На руки глянь.

Парень поднял руки и посмотрел на свои ладони. Несколько раз сжал и разжал пальцы. Анка с любопытством смотрела на друга. Наблюдала.

— Прикольно, правда? — Не удержалась девушка. — Это и раньше так было, ты просто не обращал внимания. А теперь чувствуешь, как что-то, что сидит в твоей голове, посылает сигналы и управляет телом. И это что-то — ты сам.

— Аэ…о… Пф! — Только и смог выдавить из себя Дима, всё ещё глядя на собственные руки.

Анка расхохоталась.

— Исчерпывающе! — Успокоившись, она продолжила. — Тебе как, краткую версию или развёрнутую?

— Ту, где ответов в конце останется больше, чем вопросов.

Девушка пожала плечами.

— Таких нет. Но, так уж и быть, расскажу, что сама знаю и что нарыть получилось. Очень сложно, знаешь ли, найти единомышленников в теме, которая находится на зыбких песках психологического здоровья. — Она огляделась и, не найдя повода замолчать, продолжила. — С чего начать?

— Желательно с начала.

— Ну, ладно. Как ты думаешь, если мы будем рассматривать и изучать человека, то какой самый примитивный и базовый элемент, который отличает живое от неживого, мы можем найти?

— Ну... ДНК, там, аминокислоты, клетки...

— Близко, но не буду тебя долго мучать. Это репликатор. Маленькие кирпичики, которые бесконечно воспроизводят себя. Из-за мутаций и ошибок при копировании появляются новые виды, которые могут быть успешнее при воспроизведении себя и тем самым захватывать больше ресурсов, что позволяет делать больше копий. А чем больше копий, тем больше видов нашего биологического репликатора. И вот таким незамысловатым образом из первичного бульона вышло всё разнообразие окружающего мира. Все кошки, собаки, ящерицы, птицы. Все живые существа, по сути, есть один-единственный эгоистичный ген. И этот ген не имеет никаких высших целей, никаких предназначений. Только собрать ресурсы и создать копию. Собрать ресурсы и создать копию.

— Ну... А как же религии, амбиции? Территории у тех же животных.

— Это только инструмент, не больше. Всё, что наросло вокруг репликатора — это лишь сложные конструкции, которые позволяют эффективнее остальных добиваться базовых целей. Собрать ресурсы и создать копию.

— Пока не понимаю, к чему ты ведёшь.

— А к тому, что одна из форм жизни, случайно созданная биологическим репликатором, сама стала первичным бульоном для новой формы жизни. И эта форма жизни, так же постепенно копируя себя, росла и развивалась через мутации и ошибки. Она освоилась, научилась влиять на среду своего обитания и постепенно перехватила контроль. Не весь, конечно. Иначе бы это было слишком затратно. А только ту его часть, которая позволяла как можно больше энергии направлять на собственные нужды.

Дима скривил лицо и невольно почесал затылок.

— Не веришь? По глазам вижу. Но факт того, что орган, который занимает всего два процента от массы тела, потребляет двадцать процентов всей получаемой энергии, заставляет задуматься.

— Ты хочешь сказать, что есть форма жизни,  которую никто не видит? Чёт сомнительно.

— Ты нос-то свой не видишь, хотя он у тебя перед глазами двадцать четыре на семь.

— Туше. — Парень задумался. — И всё же...

— Понимаешь, — Анка взъерошила волосы, пытаясь подобрать слова. — Сложность как раз и состоит в том, что нельзя полноценно описать систему, частью которой ты являешься.

— И как тогда быть?

— Опираться на косвенные признаки, которые говорят, что у биологического организма вообще-то нет причин годами содержать беспомощного детёныша, если тот может созреть быстрее. У нас же, в угоду питательной среды обитания второго репликатора, а именно большого мозга, детство непростительно долгое. И молодость.

Дима усмехнулся.

— Нет, это не заговор пенсионного фонда. Некоторые исследования показывают, что «молодость» действительно продлевается и обуславливается она не тем, как долго не болят колени, а пластичностью мозга и его способностью к обучению. Таким образом продлевается средний срок жизни «паразита», то есть нас.

— Звучит, конечно, интересно, но это же может быть и следствием естественной эволюции. И не доказывает, что тут есть новая, неизвестная форма жизни.

— Мем.

— Что?

— Форма жизни вполне известная, хоть и в теоретических областях. Если биологический репликатор — это ген, то нечто, развивающееся в информационном субстрате — это мем. И форма жизни — меметическая.

— Смешные картинки захватывают наш разум? — Парень рассмеялся.

— Ха ха... — Передразнила его Анка и скорчила рожу. — Мем – это единица культурной информации и то, что это название прилипло к "смешнявкам" в интернете, иронично и очень наглядно демонстрирует принципы существования этой формы жизни.

— О ужас! Картинки с котиками эволюционировали в разумных существ!

— О ужас! Волосяной фолликул ходит в офис и заполняет таблички Excel. — Девушка молча смотрела на друга и ждала, когда смысл сказанного дойдёт до получателя.

Получатель не отвечал.

— Клетка. — Слегка разочарованно продолжила девушка. — Как тело состоит из множества клеток, так и меметик состоит из огромного количества единиц информации. Да и посуди сам. Человечество всё чаще говорит о цифровом бессмертии и оцифровке сознания. Биологическому репликатору от цифровой копии никакой пользы. Она не передаст его гены, не вырастит потомство, не продолжит тело и инстинкты должны толкать нас в сторону гарантированного продолжения рода. Но для нас мысль о цифровом продолжении почему-то кажется почти естественной, и мы активно осваиваем виртуальное пространство. Что это как не создание новой среды обитания того, кто отсутствует, когда говорят о найденном теле господина Железнова?

Солнце клонилось к закату. Теперь оно могло заглянуть под густые кроны и увидеть взъерошенную рыжую девушку и растерянного парня в шортах и лёгкой футболке. Парк был полон людей, но эта парочка сидела в полном одиночестве, не замечая никого вокруг.

— И … Что мне теперь делать?

Анка не могла понять, расстроен её друг или озадачен.

— Ну, можешь надеть трусы поверх штанов, снять очки и пойти бороться с преступностью, а можешь принять себя и продолжить платить ипотеку.

— Но как же…

— То, что ты узнал, как-то повлияло на то, что ты способен испытывать голод?

— Нет.

— А на то, что тебе требуется отдых?

— Нет.

— Хоть что-то вообще изменилось?

— Наверное, нет.

— Ну вот и живи дальше. Коммунальные платежи вообще не интересуются онтологическим статусом плательщика, а ты просто теперь чуть больше понимаешь, почему тело господина Железнова и сам господин Железнов — это совершенно разные вещи. — Она сделала паузу и с лёгкостью добавила. — Или мы оба всё ещё ни черта не понимаем.