Маленький монстр в деревне часть - 2⁠⁠

начало тут - Маленький монстр в деревне часть - 1

С погодой летом нам здорово подфартило. Весь июнь и большую часть июля нас радовала солнечная погода, но без экстремальной жары. Периодически проходили дожди, но не так чтобы на неделю, — просто часик другой поливало, а потом снова солнышко. Сашенька с утра до позднего вечера обитал в лесу, а я дома: чего мне куда-то далеко ходить, когда всё под рукой имеется. И особенно когда имеется самогонный аппарат. С продавцом в автолавке пообщался — он мне фургон сахара, а я ему целого лосика и полкабана. Куда-то же надо девать Сашину добычу, не всё же самим съедать, а выкидывать жалко: пацан за зверьём бывалоча сотню километров мог пробежать. А за рыбой он вообще в соседний район мотался — там у одного буржуя были частные озёра. Там и ловил. У меня из-за его активности весь чердак и сарайка были воблой завешены — не пройти, но тут сам бог в лице (вероятно, областной администрации, а может, ещё кого-то повыше) протянул нам с сынком руку помощи.

Цена за проезд по платной дороге неожиданно поднялась, и народ быстро смекнул, что через Покрышкино ехать дешевле. Их не смущало, что бесплатная дорога была ушатана в хлам: жажда сэкономить оказалась значительно выше, и наша деревня несколько ожила за счёт проезжающих мимо автолюбителей. Всё началось с одной семьи на большом автомобиле, остановившейся возле моего дома и попросившей воды. Воды я, разумеется, вынес бесплатно — что я, зверь какой? — а после того как они утолили жажду, поинтересовался у отца семейства: не надо ли ещё чего — рыбы там, мяса в дорогу, а заодно и кое-чего покрепче. Они, конечно, здорово удивились наличию у меня копчёной стерляди и побоялись брать, тем более что цена была реально смешная, но зато я немного избавился от воблы. Продал им два мешка и две банки самогона на пробу. А потом задумался и за вечер сколотил себе складной прилавок. Сашенька глядел на меня и недоумённо пожимал плечами. Зачем?

— Мелкая торговля, — объяснил я. — Тебе опять же, денежек на школу подкоплю.

По лицу сына пробежала тень сомнения. Не хотел он ни в какую школу, ему и так было хорошо. Ну вот как объяснить ребёнку, что без образования нынче никуда? Читать и считать научился — молодец, но жизнь — штука такая, что к ней нужно постоянно приспосабливаться. Школа и институт — это как «Отче наш». И каким бы ты уникальным ни был, но чтобы папа мог тобой гордиться и был уверен, что ты не пропадёшь в будущем, — постарайся получить профессию и образование, а дальше уж сам решай, как тебе жить. Там уже папа тебе будет не нужен.

Зря я ему это сказал. Сашенька тогда впервые заплакал.

Всё время забываю, что он ещё маленький и, хоть и сильный, не понимает своего существования без родителя. Не пришло для него время этой, как её, — эмансипации. Пришлось применить обнимашки. Я его обнял, посадил себе на колени и стал укачивать. Я рассказывал ему, что мир куда больше, чем эта деревня с окрестностями; что мы не будем тут обитать всю жизнь, а поживём немного да и свалим туда, где получше, — например, на море. Хочешь на море? Помнишь, у нас в Островском чайки в помойке копались? Ты ещё их на зуб пробовал и плевался — а там таких много. Там воды до горизонта и вся она солёная, а уж как шумит. Там дельфины, там пляжи — валяйся хоть целый день. Продавцы с жареной кукурузой, чурчхелу попробуем, а уж рыба там такая, какой здесь никогда не было. И ещё там тепло круглый год, а не как здесь: лето кончилось — и морозь жопу аж до апреля.

— Пчёлы? — задумчиво спросил Сашенька.

— Да что им будет, этим пчёлам? Мы там и новых заведём. А может, вообще купим плавучий дом и будем жить прямо в море. Ну или яхту украдём — всё равно у тебя документов никаких нету. А если жить прямо в море, говорят, они и не нужны.

— Море, — согласился Сашенька. — Хорошо.

— Да. Но в школу всё равно надо, — спохватился я. — Языки учить иностранные, химию, физику опять же. Чтобы чего-то добиться, нужно грызть гранит науки. Так меня учили, но меня плохо учили. Твой папа — плохой пример, зато я прошёл армию.

— Гранит. Невкусно. Армия. Убивать.

— Армия — убивать, — с грустью подтвердил я. — Но тебе туда нельзя. Ты слишком хорошо убивать.

С торговлей у меня быстро наладилось к вящему неудовольствию моих соседей. Они-то до такого не додумались. А я, никого не стесняясь, поставил прилавок на выезде, рядом щит с продукцией и прейскурант. В течение нескольких часов всё разбирали, да так шустро дело пошло, что я не успевал другими делами заниматься. Только и делал, что новую тару под брагу налаживал, но и цены, конечно же, постепенно пришлось поднимать — а то соседи не на шутку стали завидовать.

Одна из старух посмотрела-посмотрела да подговорила свою дочь на другой бизнес — автосервис организовать. У неё, у старухи (а не у дочери), как раз дом стоял со стороны въезда — чем не прибыльное предприятие? Пристрой, шиномонтаж, квас по тридцать рублей за кружку… А та возьми да и согласись. Правда, сама не стала — мужу делегировала. Но муж у неё оказался какой-то странный: борода до пупа, усы с завитушками, а сам дурак. Сколотил какую-то хрень из поддонов (хотя вокруг стройматериалов было завались), в чёрный зачем-то покрасил и крышу покрыл зелёным профнастилом. Хотя я ему говорил, что это дорого и совсем уже неприлично было заказывать вывеску в виде резьбы на целиковой доске.

Ну, у этих бородатых свои причуды. И свой загадочный бизнес-план. Да и я был прав — клиентов у него было мало, а всё потому, что не доезжая Покрышкино, в двадцати километрах, стояла заправка, а при ней тоже был автосервис. А вот копчёной стерляди, воблы и самогона там точно не было, поэтому к сентябрю у него начались проблемы. Что-то он там не так оформил — теперь бегает, так мне сказал участковый. Хороший мужик, кстати: мы с ним почти подружились, и за нелегальную торговую точку он брал с меня не как пидарас последний, а вполне по-божески. Ну а чё ему не отстёгивать? Он же тоже вроде как не виноват, что пострадал от меня и от Сашеньки. Жил себе спокойненько, бумажки всякие писал, протоколы, а тут мы приехали — и в результате ему было велено без Сашеньки не возвращаться. Соседи-то как писали кляузы, так и писали, вот и требовалась реакция. Вот он и ездил, тем более чего не ездить, если с августа сынок начал с нашей пасеки мёд таскать и участковый в своём стремлении добыть компромат… Даже не знаю, как сказать, получил очередное увечье. Он пытался вычислить, где Сашенька собирает мёд, и нарвался… Нет, не на пчёл, а на дрессированных шершней.

Я-то сам на том участке леса, где Сашенька бортничал, не появлялся. Знал, что он в начале лета старые колоды сверлил под пчелиные ульи и организовал их весьма хитро, но чтобы лично посмотреть — это извините, мне некогда было. А он эти колоды на вершинах сосен приладил, пчёл туда загнал, и пасека у него была в виде круга. Но был и другой круг, снаружи, чтобы какой-нибудь медведь случайно не пронюхал о мёде: Сашенька вокруг пчёл поселил ос и шершней. Уж не знаю, как он их уговаривал вместе жить, но без защиты к ульям было не подойти. А какая у участкового защита? Табельное и блокнот? А наручники мой сын у него ещё в июне испортил. Сашенька от него даже уже не прятался — всё равно не сфотографирует и физическую силу не применит. В общем, было непонятно, на что участковый рассчитывал, когда проводил очередное розыскное мероприятие, но вернулся он из леса весь покусанный и кое-как на пальцах стал требовать с меня компенсацию.

Я очень удивился, почему он не сдох, — ведь на нём живого места не было, — но компенсацию выдал. Правда, предупредил его, что такая рекламная акция действует только один раз и, если он ещё раз к ульям сунется, пусть лучше там и остаётся, иначе наше терпение тоже небезгранично. А если ему нужна инвалидность, то мне только свистнуть — Сашенька обеспечит, будь спок. И с того дня мы с участковым душа в душу. Он, чтобы отвязаться от жалоб соседей, понаставил возле моего дома чучел, в тряпьё обрядил и сфотографировал — это я его подучил. Ну нужны же доказательства существования Сашеньки, так вот они. Соседки старые, в сумерках у них слабнет зрение, вот они и думают, что у меня есть ребёнок. По документам же нет ребёнка? Правильно. Кому мы должны верить — глазам или документам? Документам. Тоже правильно. А пугало огородное пусть опека, пожалуйста, приезжает и забирает. Или что теперь: если в деревне один человек тю-тю, так все что ли после этого должны стать тю-тю?

И когда в конце сентября дела у бородача с автосервисом совсем стали плохи, участковый меня моментально предупредил. Нет, я не считаю это коррупцией, это взаимовыгодное сотрудничество, ну или по-простому — алаверды. Участковый сообщил, что бородатый сосед вступил в конфронтацию с автосервисом у заправки и теперь срочно переписывает на них свой бизнес вместе с домом, где живёт его тёща, и скоро тут будут работать другие ребята, тоже бородатые, но без усов. Сначала я не придал этому значения, но когда увидел новых владельцев, напрягся и вспомнил покойного Жорика.

Этим бородатым конкуренция была явно не нужна, они мне так и сказали, а поскольку место у меня было хорошее для торговли, они предложили поставить там ларёк с шаурмой, а мне — свалить на свой огород и не гавкать. Я предложил им торговать моей продукцией, но они сказали, что моя продукция — харам, а им надо халяль, и вообще я свинью ел, значит, уже по жизни нечистый. Я пожал плечами и ушёл. Чё я с ними драться что ли буду или бороться? Зачем. Есть же крысы.

Сашенька меня выслушал и кивнул. Бородачи продержались неделю. И это только потому, что у них было много родни и они периодически меняли состав работников. Ну как меняли — каждый день меняли. Оборудование изгрызли крысы, а людей изгрызли клопы. Единственное, что они не тронули, так ларёк, который мне очень понравился, потому что он был железный и там имелся свой холодильник. Бородатые бизнесмены всё бросили и сбежали, правда, потом через недельку приехали на трёх машинах и собирались мне дом спалить, но где-то в пяти километрах от Покрышкино на одну из машин дерево упало, и они неожиданно передумали. А кого нужно благодарить за то, что мы узнали про готовящийся поджог? Правильно — участкового. А кому нужно сказать спасибо за то, что бородачи подумали на нас? Правильно — соседям.

И мы им сказали спасибо. Все запасы на зиму, что у соседей хранились, в одну ночь как корова языком — швырк, и нет. Утром просыпаюсь, а на улице вой стоит: обокрали. И воют главное рядом с моим домом, намекают значит. Вышел я к ним, поздоровался, выслушал про то, какая я тварь и в особенности мой сыночек, после чего мягко намекнул соседям, что или мы живём мирно и лишнего никто не пиздит, или однажды утром они могут остаться у разбитого корыта. Только корыто вам и оставим, понимаете или нет? Старухи поорали, повоняли для порядка, а куда им деваться? Они местные, да и мы тоже местные. Вместе живём, выходит. И стали мы жить спокойно ровно до того момента, пока государство не заинтересовалось Покрышкино. Вернее, не самой деревней, а бесплатной дорогой. Но это уже совсем другая история.

автор Василий Кораблев