Loom. Часть 3⁠⁠

Назад к части 2

На каменном плато лежали окровавленные кости и обрывки одежды несчастного мальчика. Его душа, ещё не до конца смирившись с окончанием земного существования, висела в воздухе рядом.

- Это случилось по вине того парня-ткача! Теперь мне придётся отправиться на Ту Сторону...

Наконец, призрак Ржавчика отвернулся от своих останков, и в ту же секунду ткань Рисунка на кладбище напротив него разошлась, открывая портал в потусторонний мир. "Ух, попадись он мне теперь!" - бросил Ржавчик напоследок, и скрылся в тёмной дыре.

Рисунок сошёлся обратно, но лишь после того, как из портала выпорхнул маленький чёрный птенец. "Снова в Рисунке! Это было несложно, - сказала Мыканица. - Жаль, что кому-то пришлось умереть ради этого." Затем она увидела останки мальчика и вздохнула: "Дракон... Бедный ребёнок."

"Но куда мог подеваться Навой?" - подумала Мыканица и посмотрела на Кузню. "Не может быть, чтобы он был там, - подумала она. - Эти Кузнецы - народ подозрительный, они бы ни за что не впустили Ткача." Мыканица уже собиралась отвернуться, как вдруг заметила, что облако дыма, что висело над Кузней, приняло форму лебедя. "Ой-ой, придётся мне всё же взглянуть!" - воскликнула она и полетела туда.

К счастью, горнило уже и правда успело остыть, и прялка Атропоса лишь немного обуглилась от пребывания в печи. Нырнув в большую чёрную трубу, Мыканица спустилась по ней прямо в печь и выхватила прялку из горячих углей, а затем подсунула её под дверь камеры Навоя. Увидеться с юношей она уже не успела: всё-таки, она не принадлежала Рисунку и не могла находиться здесь долго.

Юный ткач был снова в деле. Покинув свою камеру, он направился туда, где, по словам Кочегара, Мастер гильдии должен был беседовать с Епископом. Навой думал, что это комната или зал, но, спустившись по лестнице, он оказался в огромном помещении, на стенах которого висели сотни мечей. В центре, над огненной ямой, широкоплечий кузнец точил ещё один меч, а в противоположном конце помещения Навой увидел фигуры Епископа Мандибулы и Мастера Кузнецов. Расслышать, о чём они говорят, было бы очень трудно, если бы им самим не приходилось кричать, чтобы слышать друг друга сквозь шум Кузни.

- Осталось заточить последний клинок. Мой самый искусный точильщик занимается этим прямо сейчас, пока мы с вами беседуем, Ваше Превосходительство.

- Значит, это исторический момент, Мастер Гвоздодёр. Изготовление десятитысячного меча знаменует конец наших приготовлений.

- Как успехи, Остриё? - обратился Мастер к кузнецу в центре зала.

- Это упрямый металл, Мастер! - кузнец поднял клинок над головой. - Работать с ним непросто.

- Думаю, упорный труд победит самый прочный металл?

- Это будет клинок клинков, с ним будут считаться! - пообещал кузнец и вернулся к работе.

- "Клинок Расплаты", - произнёс Епископ. - Мне нравится. Есть в этом имени некий апокалиптический привкус. Полагаю, ваш точильщик не заставит меня долго ждать?

- Ну как, Остриё, металл поддаётся? - снова крикнул Гвоздодёр.

- Я справлюсь с ним, Мастер! - ответил кузнец.

- Уж постарайся, Остриё! Наш клиент уже теряет терпение.

- Чтобы придать такой благородной стали необходимую форму, нужно время. Но я удвою свои усилия!

Мастер обратился к Мандибуле:

- Черепа будут раскалываться от одного вида этого клинка, Епископ!

- Вы весьма поэтичны, Мастер. Я никогда не сомневался в качестве вашей продукции. По правде говоря, с вами, Кузнецами, мне оказалось проще иметь дело, чем с другими гильдиями. В грядущий Судный Час ваша верная служба не будет забыта.

Теперь Навой окончательно убедился в том, что Клирики хотят вооружить армию, и последний меч во-вот будет готов. Дождавшись, когда кузнец вновь поднимет изделие над головой, Навой сплёл узор, противоположный узору Заострения.

- О, Мастер! Что это? - вскричал кузнец. - Клинок был проклят! Его лезвие всё погнулось у меня на глазах!

- Проклятие? Не думаю, - Епископ обратился к кузнецу. - Не верится, что простое проклятие могло так своевременно испортить мои планы. Ты ведь не хочешь сказать, что вон тот парень, что всё это время следил за нами, имеет к этому какое-то отношение? Возможно, он будет так любезен и согласится сопроводить меня обратно в мой собор?

Пока Мандибула говорил, двое его людей незаметно обступили Навоя. "Я мог бы научить его новым проклятиям!" - издевательски добавил Епископ. Юношу схватили и на огромной летающей рептилии доставили в Собор.

Здесь его привели в комнату весьма неуютного вида и посадили в одну из нескольких железных клеток, которые были подвешены на свисавших с потолка цепях. Заведовал этим местом лысый монах с самым недружелюбным лицом, какое Навою когда-либо доводилось видеть. Как ни странно, у него не отобрали прялку, и это придавало Навою уверенность в своих силах.

- Позволь мне представиться. Я - Епископ Мандибула, Распоследний Апостол Антисветского Конклава Клириков.

- Мне встать на колени, или что? - ответил Навой.

- Молчать! - закричал недружелюбный монах.

- Мой помощник, Кобб, - представил его Епископ.

- Очаровательный.

- Твоя одежда и посох выдают твоё происхождение, - сказал Епископ. - Я изучал историю вашей гильдии в университете. Много... много воды утекло с тех пор, как в последний раз люди видели живого Ткача. Уже давно никто из вас не вылезал с той тоскливой скалы, что вы зовёте своим домом. Ткацкий Станок. Как провинциально! Я сгораю от любопытства - что побудило ткача покинуть свой остров?

Навой молча рассматривал мерзкую рожу Мандибулы. Трудно было представить лицо ещё более неприятное, но Епископ умел удивлять: иногда он начинал улыбаться, и тогда Навою становилось совсем нехорошо.

- Его Превосходительство задал тебе вопрос! - заорал злой монах.

- Я знаю. И я игнорирую его.

- Аа! Непокорность! Понимааю, - с улыбкой произнёс Епископ.

- Мне принести Орудия Убеждения, Вашество?

- Прошу простить недружелюбие моего помощника. Боюсь, Кобб не слишком искушён в общении. Он не представляет, как опасен может быть Ткач.

- Опасен? ОН?

- А ты думаешь, твоя железная клетка может остановить этого мальчика? Да он может открыть её, не задумываясь!

- Но Вашество! Я проверяю замки каждый вторник!

- Наблюдай и учись, мой верный слуга. Прямо сейчас твой пленник готовит побег.

Они оба уставились на клетку Навоя, и тому ничего не оставалось, кроме как открыть её и вылезти наружу.

- Видишь, Кобб? Неуловимая порода эти Ткачи, - назидательно проговорил Епископ, и неожиданно выхватил прялку из рук Навоя. - К счастью, они весьма беспомощны без своих ткацких палок.

Вот теперь у Навоя действительно были проблемы.

- Отдай! - закричал он.

- Как ты смеешь повышать голос на Его Превосходительство? - лысый монах набросился на юного ткача с такой прытью, что Епископу пришлось его останавливать.

- Тише, тише, Кобб! Мы не должны вести себя грубо с нашим гостем. Ведь он был так любезен, предоставив нам столь великолепный подарок!

- Мандибула! Эта прялка для тебя бесполезна, - заявил Навой.

- Ты ошибаешься, мой дерзкий юный друг. Пойдём. Я покажу тебе, почему.

- Ты слышал, что сказал Великий. Шевелись! - добавил монах, и Навой послушно зашагал вслед за Епископом.

Они поднялись по лестнице и вышли на балкон. Отсюда открывался вид на мрачное кладбище внизу, у подножия Собора.

- Представь себе обычное кладбище, - произнёс Епископ. - На кладбище граница между Миром Живых и Миром Мёртвых... едва различима. Вы, Ткачи, сказали бы, что в этом месте ткань Рисунка очень тонка. Как кисея.

- Не только здесь. Таково любое кладбище, - согласился Навой.

- Я так и думал. А теперь представь, что может произойти, если эта хрупкая граница будет нарушена. "Разорвана", так сказать.

- Даже не думай об этом, Мандибула! Ты не можешь просто разорвать Рисунок, как старую тряпку.

- Но я могу! Могу!!! Всё, что мне нужно - это прялка Ткача и четыре нити открывающего узора. И я благодарю тебя за то, что ты так охотно предоставил мне и то, и другое. Когда граница исчезнет, мёртвые хлынут обратно в мир живых, стремясь вернуть себе место среди нас. И я буду ждать их, с моим обширным опытом духовного лидерства. Я буду руководить этим кишащим множеством беспокойных теней. Бессмертных. Непобедимых. Армия мёртвых! И я, её верховный главнокомандующий. Армия, вскормленная мясом Пастухов, вооружённая мечами Кузнецов и ведомая Сферой Стекольщиков!

Все трое вернулись в темницу.

- Я собирался призвать мёртвых другим способом, который требовал больше сил, - продолжил Епископ. - Но когда Стекольщики изготовили для меня Сферу, она предсказала твоё столь своевременное прибытие. Теперь она показывает мне, как Кузнецы чинят меч, который ты пытался испортить. Грядёт Эпоха Клириков! Кобб, не спускай с него глаз.

- Не спущу, Вашество!

- И не позволяй ему ничего трогать, - добавил Епископ перед тем, как покинуть помещение.

Вернувшись обратно на балкон, Мандибула ещё раз оглядел огромное кладбище. Он уже представлял себя в роли правителя Вселенной и думал о том, что надо будет сменить гербовую печать. Тем временем, Навой остался в темнице наедине с Коббом.

- Теперь ты не такой уж и опасный, да? Хе-хе-хе, - монах с любопытством рассматривал юного Ткача.

- Эй! Отойди оттуда! - крикнул он, когда Навой подошёл к Сфере Гадания. - Его Превосходительство сказал ничего не трогать.

- А я не собирался трогать, просто смотрю. Вот и всё.

- Просто смотришь, да? Эээ... Знаешь, что? Я дам тебе смотреть на Сферу, если ты позволишь МНЕ кое-на что посмотреть.

- Гм... Что ты имеешь в виду?

- Легенды гласят, что того, кто увидит Ткача без капюшона, ждёт смерть. Естественно, мы, Клирики, не придаёт значения таким глупым слухам. Но всё-таки... мне любопытно. Я позволю тебе заглянуть в эту Сферу, если ты позволишь мне заглянуть под твой капюшон. Идёт?

- Я бы на твоём месте не делал этого.

- Почему? Там ведь нет ничего страшного, под твоим красивеньким капюшоном, не так ли?

- Ну можешь взглянуть, если тебя действительно Ничто не пугает.

- Аа, загадка! Люблю загадки. Давай разберёмся в этой загадке раз и навсегда! - воскликнул Кобб и потянул руки к капюшону Ткача.

Епископ Мандибула недовольно поморщился, когда из глубины Собора до него донёсся душераздирающий крик. "Как я должен призывать мёртвых, слушая все эти вопли? - подумал он. - Дилетанты..."

Через какое-то время на балкон поднялся юный ткач.

- Вижу, Кобб наплевательски относится к своим обязанностям, - произнёс Епископ, увидев его. - Но это уже не важно. Ты как раз вовремя, чтобы лицезреть зарю новой эры.

- Мандибула! Ты не понимаешь, что творишь! Рисунок и так уже истончился. Если сейчас ты проделаешь в нём дыру...

- Рассказывай эти ткаческие сказки кому-нибудь другому. Больше мёртвые не будут завидовать живым!

Мандибула поднял прялку над головой и сплёл открывающий узор. Пространство на кладбище внизу разорвалось, образовав большую чёрную дыру, сквозь которую можно было видеть звёздное небо. Дыра росла и расширялась, поглотив и кладбище, и другие окрестности Собора. А из её центра поднялась призрачная рогатая фигура. У Навоя по этому поводу предчувствия были самые нехорошие, и он благоразумно отступил назад в сторону лестницы.

- Кто смеет тревожить Тех, Кто Спит? - загробным голосом произнёс призрак.

- Приветствую, благородный дух! Я Епископ Мандибула Распоследний Апостол Антисветского Конклава Клириков. Кого я имею честь призвать?

- Я Хаос. Присоединяйся ко мне.

Мандибула испустил страшный крик, полный боли и ужаса, в то время как его кожу будто содрало с тела сильным ветром, затем разорвало мышцы и всё вокруг забрызгало кровью. Оторванная голова Епископа улетела в воздух, его скелет на пару секунд остался лежать в луже крови и растерзанных внутренностей, а затем испарился. "Видно, много времени прошло с моего последнего визита", - сказал Хаос, и полетел в сторону большой земли.

Убедившись в том, что Хаос удалился, Навой осторожно вылез на балкон и подобрал свою прялку. Затем он вернулся в Собор, но только для того, чтобы обнаружить там озверевшего птеродактиля, который сумел вырваться из клетки. Убегая от животного, Навой снова выскочил на балкон. Глядя как ящер поднимается за ним по лестнице, Навой пятился, пока не упёрся спиной в каменное ограждение балкона. Птеродактиль уже полностью вылез, и юноша не придумал ничего лучше, чем взобраться на ограждение. Ящер подошёл совсем близко и внезапно клюнул, но Навой успел убрать ногу. Мощный клюв ударил в каменную кладку, и кирпичи под ногами Навоя рассыпались. Он потерял равновесие и полетел в дыру, что зияла в Рисунке.

Впрочем, на Той Стороне оказалось не так уж плохо. Навой обнаружил, что может летать в пустоте, приближаясь и отдаляясь от края дыры. И при желании может пролезть обратно. Он также заметил, что Рисунок разорван во многих местах: разноцветные прорехи были издалека видно на фоне чёрной пустоты.

Нужно было как-то спасать ситуацию. Первым делом, Навой закрыл огромную дыру, что вела в Собор, с помощью запирающего узора. Затем направился к дыре, сквозь которую был виден вулкан.

- Так-так, кого я вижу! - сказал призрак Ржавчика, когда юный ткач вышел из дыры в Рисунке.

- Ржавчик?

- Мой старый приятель, Навой Потёртый!

- Ржавчик, это ужасно! - воскликнул Навой, глядя на кучу окровавленных костей у ног призрака. - Как это случилось?

- Знаешь, Навой, дружище... Кажется, было так: лежу я тут, значит, занимаюсь своими делами, и вдруг появляется некий странный паренёк и решает, что ему надо поменяться со мной одеждой. Я думаю: "Ну и что? Забавно же, так? Почему бы и нет? Мы ведь можем потом поменяться обратно." И этот парень уходит, и теперь выглядит точно как я. Ну и круто. Есть только одна загвоздка: тот парень забыл упомянуть о ДВЕНАДЦАТИМЕТРОВОМ ДРАКОНЕ, который охотится за ним. И что происходит, когда этот самый дракон видит меня, лежащего здесь? Если я выгляжу ТОЧНО КАК ТЫ?

- Я не знаю, что сказать.

- Короче, вот что со мной стало. Я умер. Так что, я отправился на Ту Сторону, чтобы там ждать Судного дня, как и полагается послушному призраку. И как ты думаешь, что потом произошло? Какой-то придурок порвал Вселенную на части и втянул нас всех назад сюда! - продолжил Ржавчик. - И в результате множество мёртвых крайне озлобилось.

- Это понятно.

- Вообще-то, кое-кто из них решил захватить мир. И начали они с моего родного города.

Ржавчик указал взглядом на Кузню, и Навой тоже посмотрел туда. То, что он увидел, шокировало. На месте города Гильдии Кузнецов было большое чёрное облако. Юный ткач нервно сглотнул.

Кузню было уже не спасти, но Навой решил хотя бы попробовать помочь своему другу. Тем более, что он был виноват в том, что с ним произошло. Это было похоже на безумие, но он решил сотворить лечебный узор, которому его научила Руно. Опыта у него заметно прибавилось, и на этот раз он сумел взять нужную ноту. Узор получился, и произошло чудо: тело мальчика полностью восстановилось, душа вернулась в него, и через несколько мгновений перед Навоем уже стоял его друг Ржавчик, из плоти и крови.

- Ты сделал это. Вернул меня обратно, - сказал Ржавчик, недоверчиво оглядывая себя. - Ты что, даже такое можешь? Возвращать к жизни МЁРТВЫХ?

- Ты был ранен, а я тебя вылечил. Вот и всё.

- Думаю, надо сказать тебе... спасибо.

- Не стоит. Всё-таки, это была моя вина.

- Навой, пойдём со мной? Я собираюсь выяснить, что случилось с другими членами моей гильдии.

- Извини, но мне нужно сделать то же самое. Но удачи тебе, и будь осторожен!

- И ты. Удачи тебе... друг!

Навой вернулся в дыру и закрыл её с другой стороны, а затем направился к следующему разрыву, который вёл на зелёные луга Пастухов. Их деревня была в огне, а на земле лежали убитые и раненые люди вперемешку с трупами зелёных овец. Руно ходила от одного тела к другому, пытаясь помочь тем, кто был ещё жив.

- У вас не было шанса... - печально произнёс Навой.

- Ты опоздал, колдун, - ответила Руно. - Мёртвые здесь пополнили свои ряды. Мои песни... бесполезны. Те немногие, что не были убиты, ужасно мучаются, и мы хотя бы можем прекратить их страдания. Используй свои силы, если можешь!

Навой так и поступил. Он наложил исцеляющий узор на все тела, что видел перед собой. Люди и овцы пришли в себя и встали на ноги.

- Руно! Что случилось? Их было очень много! - закричал один из пастухов.

- Вы были спасены по милости этого мальчика. С тех пор, как мы с ним виделись в последний раз, его силы возросли, - ответила им Руно. - Пойдём! Пока мёртвые не вернулись сюда.

Напоследок она крикнула Навою: "Пастухи всё помнят, колдун. Я не забуду твою доброту!"

Юноша проводил её взглядом, вернулся на Ту Сторону и, залатав дыру, направился к следующей. На этот раз он оказался в Хрустальграде. Здесь на полу в луже собственной крови лежал Стеклоблок.

Навой попытался вылечить и его, но стекольщик заговорил:

- Прибереги свою магию для мёртвых, юный ткач.

- Мастер Стеклоблок! Вы всё ещё...

- Жив. Пока что. Хрустальграду... не так повезло.

- Не понимаю. Вы же были хранителями Великой Косы! Почему вы не применили её?

- Мы не сомневались в том, что Коса может спасти нас. Даже мёртвые бы пали от её мощи. Но если бы мы дали волю столь беспощадному злу, то были бы ничем не лучше наших врагов. О, мы не столь трусливы. Мы держали себя в руках, даже зная цену...

- Я могу что-нибудь сделать?

- Помни нас, мой юный друг. Расскажи всему миру о том, что мы храбро сражались и выбрали смерть с ясным умом. Ясность... превыше всего.

Уронив голову, Стеклоблок испустил дух. Навою было больше нечего здесь делать, и он ушёл в Пустоту, закрыв и этот разрыв. Там, на Той Стороне, было ещё одно место, будто сотканное из звёздного света. Это был тихий пруд, где плавали белые лебеди. Наконец-то он отыскал свою стаю.

- Здравствуй, Навой! Мы ждали тебя, - женским голосом произнёс один из лебедей.

- Где я? Что это за место?

- За пределами Рисунка. Дом мёртвых и изгнанных.

- "Берег Чудес"...

- Да! И ты, Навой, первый из смертных, кто видит его своими глазами. Должно быть, у тебя много вопросов. Возможно, я смогу ответить на некоторые из них.

- Уж не вы ли та лебедица, что навещала меня каждый мой день рождения?

- Значит, ты видел меня! Я не была до конца уверена. Старейшины запретили мне ступать на землю острова Станка, но ничего не сказали о том, чтобы пролетать над ним! Раз в год мне удавалось набрать достаточно сил, чтобы вернуться в Рисунок на несколько мгновений. Тогда ты и видел меня. Наверное, ты думаешь, зачем я это делала... и почему именно в дни твоего рождения. Можешь считать это материнским любопытством. Ибо я - твоя мать. При жизни меня звали Леди Лыбедь Потёртая. Я была изгнана старейшинами за то, что сотворила непредвиденное дитя с помощью Станка. Семнадцать лет назад. Я скучала по тебе, сынок!

- Ты лжёшь! Моя мать похоронена на кладбище. Я каждый день хожу к её могиле!

- Наверняка работа Мыканицы. Она и Старейшины соорудили эту могилу, чтобы ты не задавал лишних вопросов. Мыканица поклялась вечно тебя защищать. Она так любит тебя, Навой! Но боюсь, эта любовь заставляет её поступать безрассудно.

- Что ты имеешь в виду? Где она?

- Она отправилась на остров, в Святилище Станка. И мёртвые преследуют её! Их лидеру известна сила Станка. Если он поймёт, как с ним обращаться, весь Рисунок будет в его власти. Мыканица надеется добраться до Станка первой и уничтожить его. Если, конечно, Хаос не поглотит её прежде.

- Нет!!! Я должен вернуться туда!

- Проход, что ведёт к Станку, находится за озером.

Навой бросился в дыру, что вела на кладбище острова Ткачей. Он быстро пробежал через лес до деревни и ворвался в шатёр Святилища. Здесь его глазам открылась страшная сцена: Хаос собственной персоной гонялся за птенцом-Мыканицей, размахивая Великой Косой.

- Навой! Готовь прялку!

- Матушка Мыканица!

- Нельзя терять времени! Ты должен развоплотить Станок! Быстро! Пока его не захватили мёртвые!

- Но как? Я не знаю, как плести узор.

Тут Хаос остановился и обратился к Навою:

- И это хорошо, юный ткач. Птицы и дети не должны владеть такой силой. Мои осведомители говорили, что все ткачи покинули остров. Вижу, что они ошиблись.

- Что ж, судьба благосклонна к тебе, мой юный друг. Ты будешь жить, чтобы передать тайны своей гильдии другим, более достойным этих знаний. Взамен тебе будет позволено служить моей новой империи в качестве советника. По правде говоря, я рассчитываю на твоё полное содействие в этом историческом пакте. Иначе наши отношения могут пострадать, - тут Хаос улыбнулся, и от этой улыбки Навою захотелось провалиться сквозь землю.

- Навой, не слушай его! Вот нити узора Развоплощения... - Закричала Мыканица, но не успела договорить.

"Молчать!" - сказал Хаос, и указал на неё костлявой рукой. Мыканица продолжила говорить, но совершенно беззвучно.

- Мыканица? Мыканица, в чём дело? Скажи что-нибудь! - вскричал Навой. - Что ты с ней сделал?

- Не подходи слишком близко, Ткач. Вблизи низших существ я быстро теряю терпение. А теперь ты расскажешь мне, как пользоваться этим очаровательным инструментом.

- Только через мой труп!

- Я учту твоё пожелание.

Навой подошёл ближе к Станку и расслышал слабое гудение его нитей. Они всё ещё хранили следы узора молчания, что Хаос наложил на Мыканицу. Мысленно развернув его наоборот, Навой поднял прялку и вернул голос "гадкому утёнку".

- Слава богу! Я могу говорить! - закричала Мыканица и вновь начала летать по залу Святилища. - Навой, развоплоти Станок! Быстрее! Я не смогу долго отвлекать эту тварь!

- Мне нужно знать нити, Матушка Мыканица! Скажи мне, как плести узор!

- Уток надо есть, а не слушать, - сказал Хаос и наложил новые чары, в результате которых птенец превратился в жареную утку на тарелке с зеленью. - Кажется, мы обсуждали, как управлять Станком.

Навой повторил свой трюк и вновь расколдовал Мыканицу. Превратившись в живого утёнка, она закричала:

- Убирайся отсюда, Нечистая! Станок никогда тебе не достанется! Этот мальчик может уничтожить его!

- Я могу? - удивился Навой.

- Тихо! Закрой глаза, малыш. Но слушай внимательно! - крикнула Мыканица, продолжая летать вокруг Хаоса.

- Эта птица меня достала, - заявил он, и сотворил новое заклинание. Птенец разлетелся в кровавую пыль, и лишь одно чёрное пёрышко плавно опустилось на пол.

- От Мыканицы ещё осталось перо! - сказал Навой, намереваясь его подобрать.

- Верно, юный Ткач, - согласился Хаос. Он подлетел ближе, и перо, взлетев в воздух, оказалось в его руке. - Я сохраню его на память о нашей встрече.

- Оставь это перо в покое!

- Попробуй заставить меня. Хе-хе-хе.

В бешенстве, Навой принялся плести все известные ему разрушительные узоры, но ни один из них не действовал на Хаос. Тогда он остановился и сделал то, что перед смертью сказала ему Мыканица: закрыл глаза. И вспомнил, как звучал узор Развоплощения, что сотворил Хаос. Он вновь поднял прялку и, сотворив узор, направил её на Станок. Всё вокруг затряслось, раздался громкий треск... Станок исчез, а сам Рисунок в этом месте оказался разорван пополам. Из тёмной дыры показалась Лыбедь и закричала:

- Навой! Навой, ты сделал это!!! Станок развоплощён, теперь Злу до него не добраться!

- Невежественные глупцы! - воскликнул Хаос. - Что вы наделали? Теперь никто из нас не сможет преодолеть этот разрыв! Вот к чему привели ваши бездумные ткацкие проделки! Вы со своей благочестивой вознёй испортили мою мечту о вечной империи имени МЕНЯ!!!

- Нечистый прав, сынок. Твой последний узор разорвал Рисунок пополам. И это очень печальная судьба для тех невинных, что оказались пойманы на той стороне. Однако, теперь у нас на ЭТОЙ стороне есть шанс начать второй Рисунок, очищенный от зла. Пойдём. Нам пора сызнова плести нити своих судеб.

- Но мы не можем просто бросить половину Вселенной!

- Боюсь, у нас нет выбора. Не восстановив нашу часть Рисунка, мы не сможем вернуться в другую. А теперь ты должен занять своё место среди нас.

Навой вошёл в Разрыв, глядя на мать.

- Уже уходишь, мальчик-ткач? Так быстро? - крикнул Хаос, и швырнул Великую Косу в Разрыв, стараясь угодить в Навоя, но промахнулся.

На Той Стороне Навоя ждала стая лебедей.

"Думаю, я готов", - сказал он, и наложил узор Изгнания на самого себя.

- Улетай, пока можешь, мальчик-ткач! - закричал Хаос, видя как Навой превратился в лебедя. - Мы ещё встретимся!

- Пора, сынок! - сказала мать.

Птицы выстроились цепочкой, схватили клювами свою половину Рисунка и полетели прочь.

Руно, Ржавчик и другие люди, глядя на небо, провожали взглядом стаю лебедей - невиданных птиц, которые несли за собой непонятное чёрное полотно.

Птицы улетали куда-то за океан. Их было видно всё хуже, пока наконец они окончательно не скрылись из виду. А в вечернем небе всё крутился огромный серп Великой Косы. Со временем его вращение замедлилось, а затем и вовсе прекратилось.

Видео-прохождение: здесь