Леди Тэрейа. Акт I. Глава 1⁠⁠

Всем приятного вечера понедельника!
Спустя три месяца работы я полностью переработала вступление книги, что вылилось в две полноценные главы.

Аннотация:
— Я вырву эти рога из твоей непослушной головки!
Джезель Тэрейа прошла испытания академии и наконец покинула родовое поместье — навстречу приключениям, о которых читала в сказках.
Теперь её спутники лежат в грязи. Магия иссякла. Карга держит её за горло, и ноги Джезель не касаются земли. Она больше не может вдохнуть.
Домой она собиралась привезти историю о первом подвиге. Теперь бы вернуться живой.

О книге:
Я пишу фэнтези фанфик по магическому миру Фаэрун, который служит основной многих приключений для настольной игры "Подземелья и Драконы". Эту историю мы пережили с друзьями на себе, принимали тяжелые решения и умирали. А сейчас это всё оформляется в виде художественного текста, с которым я хочу вас познакомить.

Читать главу на Author.Today (читалка, не требует регистрации) | Читать вступление на Пикабу

К тому времени, как Джезель добралась до «Бычьего Рёва», таверна гудела, как разворошенный пчелиный улей. У стойки теснились матросы, торговцы и мастеровые с центральных улиц и небольшая группа патрульных, только что сменившихся с караула. Между столами ловко лавировали подавальщицы с подносами. От кухни тянуло ярким ароматом жареного мяса с примесью дыма.

Джезель протиснулась к дальнему дубовому столу, за которым её ждали друзья. Она поставила «Волю Терейа» у стены так, чтобы посох никому не мешал.

Кет уже вовсю пил любимый эль из массивной деревянной кружки; его тёмно-зелёные, огрубевшие пальцы почти полностью закрывали кружку. Перед Макси, чьи тёмные волнистые волосы падали на лоб, стояла маленькая кружка с яблочным напитком. Напротив Кета стояла третья кружка. Джезель задержала на ней взгляд, затем опустилась на стул и медленно выдохнула, признавая, что действительно устала после экзамена.

Багряное платье всё ещё выглядело нарядно в тёплом свете свечей, хотя на месте пореза проглядывалась повязка. В академии рану обработали и сняли действие яда, но, стоило Джезель неосторожно повернуться, бок моментально отозвался неприятной тянущей болью. Ушиб на затылке тоже продолжал глухо ныть.

Макси заметил, как она чуть поморщилась, когда усаживалась, прежде чем та успела спрятать боль за улыбкой.

— Тебе больно? — спросил он негромко.

— Мне просто хочется, чтобы Арканный Страж был всего лишь дурным сном, — ответила Джезель. — Но это, видимо, не та молитва, которую ты умеешь читать.

Кет хмыкнул и подвинул к ней кружку с тёмным элем.

— Если поможет, я готов подтвердить: тебе всё приснилось. Никакого Стража не было.

— Очень смешно.

— Я старался.

Макси не улыбнулся. Убрав со лба непослушную прядь и поправив край тёмной рясы, он осторожно достал из сумки на поясе маленький флакон со светлой красной жидкостью и поставил на стол между ними.

— Я могу помочь. Не обязательно молитвой. Хотя бы просто унять боль. После такого испытания не нужно доказывать, что ты готова сражаться прямо сейчас.

Джезель посмотрела на флакон, потом на его серьёзное лицо. Макси не давил, лишь тихо выжидал. Его пальцы неподвижно лежали на краю стола. Он не шевелился, боясь спугнуть её одним лишним движением.

— Лекари уже сделали достаточно, — сказала она мягче. — Правда. Я справлюсь. Прибереги это зелье для других.

Он молча убрал флакон, но тревога в его взгляде не исчезла.

— Тогда хотя бы будь осторожнее.

— Вот это уже похоже на разумный совет, — тут же вставил Кет. Он наклонился вперёд, и его широкие плечи едва не задели жреца. — Я вижу повязку у тебя, вижу, как ты морщишься, и Макси сейчас кружку расколет от волнения. Что ты ещё хочешь сотворить? Что ты хочешь доказать?

Джезель выпрямилась, забыв на миг и о боке, и о гудящей голове.

— Я сдала экзамен и осталась цела, — ответила Джезель. — На сегодня мне этого достаточно! — закончила она, деловито поднимая палец в воздух.

Кет расплылся в широкой улыбке и поднял пинту.

— Вот теперь слышу Джез. За Джезель Тэрейа: сдала экзамен, одолела Стража и всё-таки не разнесла коллегию по камням!

Макси поспешно поднял свою кружку.

— За тебя, — сказал он. После короткой паузы добавил: — Я знал, что ты справишься.

Его слова прозвучали тихо, но Джезель улыбнулась и подняла кружку. Кружки сошлись над столом, эль выплеснулся на пальцы Кета, и тот поспешно вытер их о штаны.

— За меня, — согласилась Джезель. — И за то, что я больше никогда не буду сдавать экзамены с такой дрянью в финале.

— Это ты сейчас так говоришь, — заметил Кет. — Через месяц найдёшь ещё одну коллегию и спросишь, нет ли у них испытания посложнее.

— Мне не нужны испытания. Это была прихоть отца, — на мгновение взгляд помрачнел, но тут же появилась лёгкая улыбка, представляя сцены из книг об отважных героях. — Через месяц я буду далеко отсюда, — хвастливо закончила она, аккуратно опуская кружку на стол.

За соседним столом кто-то громко спорил о цене соли; у стойки бард лениво перебирал струны лютни, подыскивая мелодию, которую зал бы мог подхватить. Джезель знала здесь каждый запах и каждую привычную ссору. В «Бычьем Рёве» помнили, как Кет спорил на медяки, как Макси краснел, когда незнакомец просил благословения, и как сама Джезель в детстве пыталась доказать хозяину, что проигранные в споре пироги нельзя считать настоящим долгом.

Её взгляд упал на свободный стул рядом с ними.

— Жаль, Лаэль не здесь, — сказала она.

Кет нахмурился.

— Она бы сказала, что ты слишком долго выбираешь тост, а потом забрала бы себе половину твоего эля.

— Весь. Весь мой эль, — поправила Джезель.

— Тоже верно, — орк улыбнулся в ответ.

Макси опустил глаза в кружку.

— Думаешь, у неё всё хорошо?

Джезель перевела взгляд к тёмному окну. В памяти возникли крыши над портом, тёплый ветер с Лунного моря, мягкий свет Селуны и звёздное небо над городом. Макси и Кет тогда ушли раньше, решив, что наутро им хватит забот и без ночных побегов от патрульных. А она осталась — и не хотела вспоминать, как сильно ей хотелось, чтобы та ночь не заканчивалась.

— Думаю, она не сидит на месте, — сказала Джезель. — Где бы она ни была, у неё наверняка уже есть что рассказать о путешествии.

Эта мысль отозвалась беспокойным любопытством из-за всех историй Кета о разбойниках на дорогах. Джезель не знала, в каком городе теперь живёт Лаэль, в каких уголках она успела побывать и жива ли она ещё. Зато слишком хорошо помнила, как они когда-то говорили о дальних дорогах так, будто для этого нужно было лишь выбрать направление и сделать шаг. Эльфийка уехала несколько лет назад, сделав свой первый шаг на пути к путешествиям. Завтра Джезель наконец сможет сделать и свой.

— Значит, вы с ней всё-таки похожи, — заметил Кет.

— Похожи, — согласилась Джезель.

— Помнишь, как она не дала тебе чихнуть у пристани? — спросил Макси у Кета. — Элрик тогда стоял в двух шагах от нас.

— Я и не чихнул, — с достоинством ответил Кет.

— Потому что она зажала тебе рот ладонью, — напомнила Джезель.

— А бочку потом кто свалил? — Макси едва заметно улыбнулся.

— Я её не свалил, — фыркнул Кет. — Я отступал, потому что Элрик обернулся.

— Ты шумно возмутился, Элрик обернулся, а потом ты рванул с места и плечом задел бочку, — сказала Джезель.

— Ну, слегка шоркнул.

— Она прокатилась через всю пристань, — напомнил Макси.

— Значит, она была слишком лёгкая, — заключил Кет.

Макси засмеялся, и Джезель подхватила его смех. На несколько мгновений свободный стул перестал казаться таким пустым.

Когда-то они вот так же возвращались сюда после ночных вылазок — продрогшие от ветра с пристани, с грязью на сапогах и очередной историей, которую следовало скрыть от родителей. Тогда им казалось, что дальше городских ворот начинается что-то огромное и неизвестное. Теперь эти бескрайние просторы Торила ждали Джезель уже завтра. От предвкушения у неё под рёбрами всё сжималось, но она не хотела менять его на безопасность в домашних стенах.

Музыкант у стойки наконец взял несколько звонких аккордов. Кто-то хлопнул в ладоши, кто-то подхватил знакомый припев. Джезель прислушалась к ритму и поймала себя на том, что уже мысленно шагает под него не по залу, а по дороге за воротами. За стенами города не будет старика Элрика, который ворчит, но всегда подсказывает, куда не стоит совать свой нос. Не будет матери, чьи руки умеют одним прикосновением вернуть порядок. Не будет и друзей за этим столом.

От этого стало немного тревожно.

Кет, заметив перемену во взгляде Джезель, сделал большой глоток эля.

— Только не думай, что я сейчас начну отговаривать тебя ехать, — сказал он. — Я бы не стал. Но слушай, Джез: за стенами Тентии люди не всегда говорят то, что думают. А иногда они и сами не знают, что сделают, пока не увидят чужой кошель или одинокую путницу.

— Ты решил испортить мне вечер прямо сейчас?

— Я хочу, чтобы ты доехала и вернулась. Это же разные вещи?

Он помолчал, подбирая слова. Джезель продолжала молчать, ожидая дальнейших нотаций. Когда Кет пытался говорить серьёзно, ему приходилось сильно напрягаться и делать паузы между предложениями, чтобы удержать себя от возможности вставить неуместную шутку.

— Отец однажды повёл меня по тракту к одному хутору. Мы увидели у обочины сломанную телегу, а возле неё — двоих в плащах. Один махал нам, чтобы подошли. Отец заподозрил что-то неладное, и мы пошли в обход. Я сперва подумал, что он просто не хочет помогать. Потом увидел, как из кустов торчали чьи-то ноги в окровавленных сапогах. Глаз-то у меня зоркий. Ну, мы не стали проверять, что им было нужно.

— Я не говорю тебе не помогать людям, — добавил Кет. — Просто сначала посмотри, кто рядом, где можно отойти и не ждёт ли кто-нибудь у тебя за спиной. Я так делаю. Отец так делает. Потом уже решаем, что дальше.

— Значит, сначала нужно оглядеться, а уже потом лезть помогать, — сказала Джезель. — Это я запомню.

— Вот это я и пытаюсь сказать, — довольно кивнул Кет.

Макси сжал кружку обеими руками.

— И такое часто бывает?

— Достаточно часто, — ответил Кет. — Если волк голоден — он не будет притворяться добрым. С людьми сложнее. Вот и всё.

Джезель не стала спорить. Ей хотелось сказать, что она не ребёнок и что её магия сожжёт любого, кто решит напасть. Но воспоминание о том, как Страж выбил посох из её рук, всплыло слишком быстро. В лабиринте она победила не потому, что заранее знала каждый ход, а потому, что не позволила себе сдаться, когда всё пошло плохо. Дорога могла потребовать того же, только без трибун и целителей рядом.

— Хорошо. Я буду смотреть по сторонам. И не стану есть ничего, что подарит незнакомец. Даже если это будет пирог.

— Особенно если пирог, — серьёзно сказал Кет.

— А если он с вишней? — спросила Джезель.

— Тогда сначала заставь незнакомца откусить.

Макси поднял взгляд на Джезель после продолжительной паузы.

— Сопровождение, которое подобрал твой отец… может, это и не так плохо. Хотя бы на первое время.

— Вы оба решили устроить мне вечер наставлений?

— Нет, — тихо сказал он. — Просто мы за тебя волнуемся.

В его голосе не было ни упрёка, ни попытки назвать её слабой. Джезель посмотрела на друзей: на Макси, который всегда сначала думал, не больно ли кому-то рядом, и на Кета, который мог спорить из-за медной монеты, но не забывал проверить, есть ли у всех нож и сухие спички перед дорогой. Она хотела бы взять их с собой. Хотела бы, чтобы Лаэль сидела на четвёртом стуле и мило улыбалась их серьёзности. Но желание не превращало это в возможное.

— Ладно, — сказала она. — Я не сбегу от охраны в первую же ночь. Может быть, даже во вторую, — шутливо добавила она.

— Клянешься? — обрадовался Кет.

— Не обольщайся.

От этих слов Макси вновь загрустил. А вот полуорк Кет лишь рассмеялся. Джезель вновь осмотрела таверну. Тёплый свет фонарей плясал по всему помещению, за дверью хлопали ставни, и привычные голоса переплетались с музыкой. Завтра она уедет. Ей было страшно оставить всё это позади — и всё же страх не мог перевесить другое чувство, которое с самого утра билось у неё внутри: наконец-то дорога станет настоящей, а не строчками из юношеских книг и не мечтой на крыше.

— Я вернусь, — сказала она. — И привезу вам истории, от которых Кет перестанет считать свои байки страшными.

— Это невозможно, — испуганно заявил Кет. — Мои байки и так лучше любых твоих будущих историй! — с серьёзным видом изобразил он, поднимая указательный палец в воздух.

— Потому что ты их каждый раз придумываешь, — тихо прокомментировал Макси.

— Потому что я рассказываю лучше.

Джезель подняла кружку.

— За Тентию. За дорогу. И за то, чтобы у нас всё-таки нашёлся повод снова собраться за этим столом.

Кет стукнул пинтой о стол с таким размахом, что пена перелилась через край.

— За Джезель Тэрейа! За её экзамен! И за то, чтобы никакой Страж, разбойник или отцовский конвой не испортил ей приключение!

— Кет, не накликай! — возмутилась Джезель, а Макси едва не поперхнулся напитком.

Но таверна уже услышала тост за Тентию. Несколько человек у стойки подхватили его, кто-то засмеялся, а музыкант вместо ленивого перебора бодро ударил по струнам. Кет вскочил со стула и протянул Джезель руку.

— Последний танец. Пока твой отец не явился сюда и не приказал всем сидеть ровно.

— Он бы сперва поднял всю городскую стражу, — заметила она.

Прежде чем встать, Джезель поправила посох, плотнее прижав его к стене. Потом вложила ладонь в широкую темно-зелёную ладонь Кета.

Макси поднялся не сразу, словно надеялся, что в шуме никто не заметит его смущения. Джезель обернулась, поймала его за рукав и потянула к себе.

— Идём, жрец. Селуне не обидится, если ты один вечер потанцуешь.

Он попытался возразить, но Кет уже увлёк их двоих к середине зала. Над столами звучал смех, звенели кружки, и Тентия — тихая за стенами, шумная под потолком «Бычьего Рёва» — закружилась вместе с ними.

Яркий солнечный свет медленно проскользил через комнату Джезель и заставил её зажмуриться. Лишь когда внизу хлопнула дверь и громко звякнула посуда, Джезель нехотя приоткрыла глаза, продолжая морщиться от лучей.

— Не обязательно же было наступать так быстро, — пробормотала Джезель.

Она села, потёрла виски, затем глаза. Поднялась и подошла к окну. Ночной холод уже ушёл с улиц, но на крышах ещё блестела утренняя влага. Над светлым камнем Тентии поднимался тонкий дым из первых кухонь; на дальнем конце города мерцал купол храма Селуны, а выше крыш виднелась спираль магической академии, где вчера и проходил экзамен.

На спинке стула ждала одежда, неаккуратно брошенная вчера вечером. Джезель успела стянуть с постели покрывало и расправить платье, когда в дверь осторожно постучали.

— Джезель? — послышался голос Криеллы. — Ты уже проснулась?

— Уже почти похожа на человека, — отозвалась она. — Особенно если смотреть издалека.

За дверью тихо рассмеялись.

— Можно войти?

Джезель задержала руку на застёжке и вдруг почувствовала себя совсем маленькой — будто перед ней не дорога, а очередной урок, к которому она не успела подготовиться.

— Можно, мама.

Криелла осторожно открыла дверь. На ней было тёмно-синее платье; в руках она держала поднос с чашками и маленьким чайником. Ни свитков, ни учебных принадлежностей — только знакомый запах травяного настоя, который мать заваривала, когда Джезель простужалась или засиживалась над книгами.

Она поставила поднос на прикроватный столик и улыбнулась.

— Джез. Хочу сказать это не на лестнице и не за завтраком, когда твой отец будет делать вид, что время важнее всего на свете, — она выдержала небольшую паузу и продолжила: — Ты была великолепна вчера.

Джезель моргнула.

— Великолепна? Я едва не провалила экзамен.

— Не провалила. И не отступила, когда испугалась.

— Ты заметила, что я испугалась?

— Я твоя мать. Конечно, я заметила.

Джезель опустила взгляд. На секунду ей захотелось всё объяснить.

— Смелость не в том, чтобы не бояться, — продолжила она. — И не в том, чтобы каждый раз заставлять себя идти до конца любой ценой. Ты умеешь быть сильной. Теперь тебе нужно научиться это понимать.

— Это звучит почти как лекция, — Джезель подняла глаза. — Ты уверена, что не принесла с собой конспект?

— О, у меня есть конспект на эту тему. На двести страниц. Но сегодня я решила тебя пощадить.

Они обе тихо рассмеялись, и напряжение, копившееся с пробуждения, немного отступило. Джезель взяла чашку. Настой был горячим и терпким. От первого глотка сразу стало легче.

— Отец уже злится? — спросила она после паузы.

Криелла чуть наклонила голову.

— Твой папа проснулся раньше всех, проверил часы уже раз сто, не меньше, и спросил, почему в доме до сих пор так тихо. Это его способ заботиться.

— Его способ заботы похож на подготовку к осаде.

— Порой да. — Криелла присела на край кровати. — Айрону трудно принять, что ты уходишь в мир, который он не сможет для тебя выстроить и защитить. Он слишком хорошо знает, что там бывает. И абсолютно не умеет говорить о том, что чувствует.

— Он мог бы хотя бы попробовать. Один раз. Например, сказать: «Джезель, я горжусь тобой», — она попыталась сделать голос низким, пародируя отца, — Это ведь не так сложно, — с грустью закончила волшебница.

— Для него — сложно.

Джезель тяжело вздохнула, желая возразить и высказать всё, что думает об отце, но мать смотрела на неё, не оправдывая мужа и не требуя прощения. Просто просила увидеть за его суровостью то, что самой Джезель было легче всего отвергнуть. И злость отпустила сама собой.

— Он гордится? — спросила она тише.

— Очень. Вчера он вернулся домой спокойнее обычного. А потом велел повару приготовить твой любимый завтрак и лично всё проверил. Не уверена, что он понимает, насколько это заметно.

У Джезель дрогнули губы.

— Значит, я должна считать это признанием?

— Считай началом. А ты… постарайся не превращать каждую его неловкость в повод для войны.

— Не обещаю.

— Я и не прошу обещать.

Криелла помолчала, будто решая, стоит ли говорить дальше.

— И не пытайся прожить всё сразу. Дорога не экзаменационный зал: там не бывает смысла бросаться к следующему испытанию, едва переведя дыхание. Иногда можно остановиться, спросить совета, признать, что не знаешь, куда идти. Это не сделает тебя слабее.

— Ты говоришь так, словно сама много ездила.

— Нет. Я всю жизнь прожила в стенах поместья и знаешь... нельзя откладывать каждую важную вещь на потом. Не откладывай письма, даже если думаешь, что скоро вернёшься, — её глаза на секунду стали грустными, и она продолжила: — И не откладывай отдых!

Джезель кивнула.

Криелла встала, оправила складку на покрывале, которую Джезель тут же снова смяла бы, и задержалась у двери.

— Я так горжусь тобой, Джезель, — сказала она. — Не потому, что ты прошла экзамен. Хотя и потому тоже. А потому, что ты не позволила страху решить за тебя, какой будет твоя жизнь.

Джезель поспешно поставила чашку, чтобы не показать, как дрогнули пальцы.

— Если ты продолжишь, я правда расплачусь. А потом отец решит, что я заболела, и отменит всё.

— Тогда оставляю тебя собираться. Спускайся к завтраку, когда будешь готова. Не заставляй Айрона ждать слишком долго — ради спокойствия всего дома.

— Это угроза?

— Материнская рекомендация.

Криелла подошла, быстро поцеловала дочь в лоб и вышла.

Джезель ещё немного постояла посреди комнаты. Допила остывающий настой и принялась собираться уже без лишней суеты. Она закрепила волосы, проверила, всё ли нужное на месте.

Едва Джезель ступила на лестницу к первому этажу, снизу послышался торопливый топот. Акмен выскочил ей навстречу, перепрыгнул через несколько ступенек и налетел так, что ей пришлось ухватиться за перила. Багряный шёлк платья смялся под его руками. Младший брат уткнулся в него лицом и обхватил Джезель ещё крепче.

— Джезель, не уезжай... Останься, — голос мальчика звучал глухо и обиженно.

Она положила ладонь ему на спину. Акмену уже исполнилось тринадцать, он любил затевать драки и уверял, что совсем скоро станет выше обоих старших братьев, но сейчас держался за неё, как в детстве.

— Ну же, не дуйся. Я обязательно вернусь, а ты пока присматривай за домом и продолжай учиться.

Акмен отстранился и вытер нос рукавом. Один его рог был короче другого и заканчивался тупым обломком.

— Обещаешь? — шмыгнул он, глядя на неё снизу вверх.

— Обещаю, — твёрдо ответила Джезель, по-дружески взлохматив его и без того спутанные волосы.

Акмен попытался пригладить их ладонью. Джезель знала, что скоро они снова будут торчать во все стороны.

Из гостевого зала напротив парадного входа донёсся голос Айрона:

— Джезель, я слышу, что ты здесь. Ты снова проспала?

Акмен тут же побежал выше по лестнице. Джезель на мгновение обернулась посмотреть в спину брата, потом расправила складки платья и вошла в гостевой зал.

Плотный ворс ковра поглощал стук каблуков. За большим дубовым столом уже сидел отец; над камином грозно смотрели чёрные мраморные бюсты Тэрея и Дамаи, основателей дома, а выше них висел тяжёлый щит с гербом семьи. Джезель хорошо знала этот зал с детства. Знала каждую деталь: где на столе осталась царапина от её пера и почему один из стульев выглядел новее остальных. Но сегодня домашняя обстановка не помогала почувствовать себя спокойнее. Трофеи на стенах — волчья и оленья головы — угрожающе нависали над всем залом.

Айрон сидел во главе стола в своём массивном резном стуле, выпрямив спину. Огонь освещал его лицо сбоку. Возле камина, на своей подушке, лежал чёрный кот Люцик; при появлении Джезель он приподнял голову и тут же снова устроился поудобнее.

— Я надеюсь, ты уже собралась? — Айрон не смотрел на дочь, его взгляд был прикован к напольным часам из красного дерева. — Мои люди ждут.

— Да, отец, — ответила Джезель.

Его люди уже ждали у дверей. Вчера в таверне она обещала друзьям не сбегать от охраны в первую же ночь — «может быть, даже во вторую». Теперь, глядя на отца, Джезель почувствовала, как быстро это обещание теряет привлекательность.

Из кухонной двери вышла Криелла.

— Айрон, во имя Плетения! Неужели нельзя проводить единственную дочь спокойно? — Она укоризненно всплеснула руками и посмотрела на мужа. — Веди себя прилично.

Айрон наконец отвёл глаза от часов. Он откинулся на спинку стула и посмотрел на жену. Криелла, похоже, сочла это достаточным согласием.

— Джезель, присаживайся, — мягко пригласила мать, указывая на стул рядом с собой.

Перед Джезель поставили поднос с кроликом в сливочном соусе, морковью, горячим хлебом и свежими овощами. От хлеба ещё шёл пар. После вчерашнего экзамена она проснулась голодной, но за столом поняла, что не может выбрать, за что взяться первым. Криелла присела рядом, коснулась её волос и налила себе прозрачного эльфийского вина.

Джезель потянулась за хлебом. Мать заметила это и чуть подвинула к ней тарелку с маслом, как делала всегда, когда дочь зачитывалась за завтраком и забывала поесть. Джезель встретилась с ней взглядом и отломила кусок.

— Я обо всём позаботился, — заговорил Айрон, вновь переходя на командирский тон. — С тобой поедут мои лучшие люди. Присмотрят за вещами и... за тобой. Карета укомплектована, и маршрут я уже утвердил.

Джезель остановилась с хлебом в руке.

— Маршрут?

— Именно. Мелвант, Флан, Тэшвейв, Хиллсфар. Обратно — на корабле через Лунное Море. Для первого раза этого более чем достаточно. Даже слишком.

Названия городов были ей знакомы по картам. Она не раз водила по ним пальцем, прикидывая, куда отправится сначала, если наконец получит свободу выбрать самой. Теперь отец перечислил их так, словно проставил остановки в приказе для своих людей.

— Но я хотела отправиться по воле случая! Как Дамая! — в голосе Джезель на мгновение прорвалось прежнее детское разочарование.

Айрон посмотрел на неё. За столом стало тихо. Акмен, успевший незаметно прошмыгнуть за стол, медленно сполз со стула, пытаясь спрятаться под столом.

— Чтобы ты вернулась живой и ничего не вытворила, — отрезал отец. На миг он задержал взгляд на боку, там, где под платьем скрывался порез от вчерашнего клинка. — Тебе ещё далеко до Дамаи, Джезель. Рано или поздно ты это поймёшь.

Вчера он видел, что случилось на экзамене. Джезель тоже помнила, как быстро посох вылетел у неё из рук и как трудно было потом подняться с каменного пола. Но от этого отцовские слова не становились приятнее. Она положила хлеб на край тарелки, не доев.

Криелла перевела взгляд с дочери на мужа, но вмешиваться не стала.

— Хорошо, — Джезель опустила глаза, делая вид, что смирилась.

Айрон принял ответ и вернулся к завтраку. Джезель тоже взялась за еду: спорить до отъезда значило провести последние минуты дома за тем же разговором, который они вели годами.

Завтрак закончился быстро. Криелла мягко коснулась плеча Джезель и велела Акмену позвать Хеллгу. Пока бабушку ждали, слуги убрали посуду со стола. Айрон уже стоял в дверях, молча наблюдая за работой стражников из тени.

Хеллга спустилась со второго этажа, придерживая длинную седую косу, перекинутую через плечо. Её багровая кожа казалась темнее обычного в тени лестницы. Джезель вспомнила, как в детстве ждала этих шагов по вечерам. Бабушка приходила к ней с книгой, а иногда уводила к себе на балкон и рассказывала о местах за пределами Тентии, где ей довелось побывать на службе. Стоило Хеллге произнести название незнакомого города, и Джезель тут же тянулась к карте.

Увидев внучку, Хеллга улыбнулась и, не спрашивая, готова ли та, пошла вместе с ней к выходу, мягко положив ладонь на спину внучки.

На крыльце Джезель остановилась. Перед домом стояла белоснежная карета с золотой отделкой. У лошадей блестела начищенная упряжь, сзади был закреплен сундук с вещами. Всё выглядело так, будто карету приготовили для визита в соседнее поместье, хотя ей предстояло увезти Джезель далеко за город.

По обе стороны экипажа застыли стражники. При появлении Айрона они разом выпрямились.

— Стив и Дейв к сопровождению леди Джезель Тэрейа готовы! — выпалили они почти в унисон.

Джезель оглядела их. Дейв был подтянутым, с тёмными волосами и внимательным взглядом. Стив стоял, чуть шире расставив ноги. Кожаные доспехи туго сходились на его животе, короткая щетина покрывала круглое лицо, а серьёзное выражение давалось ему с заметным усилием. За спинами обоих висели короткие арбалеты, на поясах — мечи.

Прощание началось прежде, чем она подобрала слова. Хеллга прижала внучку к себе и прошептала: «Береги себя». Джезель обняла бабушку в ответ, вдохнув знакомый запах её одежды. Криелла поправила воротник платья, отошла на шаг, заметила неровную складку и снова потянулась к ней. Джезель терпеливо стояла, хотя мать уже трижды проверила и воротник, и застёжки.

Акмен выбежал из дома с Люциком на руках. Кот свисал с его локтя чёрным пушистым комом и смотрел на происходящее с явным недовольством. Джезель наклонилась, чтобы обнять брата вместе с ним, но Люцик упёрся лапами ей в плечо и отвернул морду.

— Вот как? — тихо сказала она коту, сдерживая улыбку.

Акмен крепче прижал Люцика к себе. Одного человека всё ещё не хватало.

— А где Мордэй? — Джезель оглянулась на дверь, надеясь увидеть старшего брата.

— На полигоне, — коротко бросил Айрон.

Криелла мягко подтолкнула дочь к дверце кареты.

— Он всё утро ждал тебя, милая, но служба не ждёт. Не обижайся на него.

Джезель кивнула. Она могла представить Мордэя на полигоне: рапира в руке, внимание целиком на упражнении, отцовское одобрение важнее пропущенного прощания. С братом они не раз спорили из-за того, что Айрон требовал от каждого из них. Джезель знала и о его попытках освоить магию, о том, как тяжело ему далось отсутствие такого таланта. Но сейчас ей всё равно хотелось, чтобы он вышел хотя бы на минуту. Она ещё раз посмотрела на дверь и забралась в карету.

Дверца захлопнулась. Стив и Дейв взобрались на козлы, щёлкнули поводьями, и пара белых лошадей потянула экипаж от крыльца.

— Хорошего путешествия! — донеслись вдогонку голоса матери и Хеллги.

Джезель обернулась к окну. Акмен бежал за каретой. Мальчик не останавливался, пока с крыльца не прозвучал окрик Айрона. Тот остался стоять возле Криеллы и смотрел вслед экипажу. Джезель следила за ними, пока карета не свернула, и дом не скрылся из виду.

На козлах кто-то шумно выдохнул. Потом заскрипела кожа доспехов: стражники одновременно переменили позу, словно всё время у крыльца боялись шевельнуться.

— Ну и бука же он, а? Ха-ха! — громовой голос Стива заставил Джезель вздрогнуть. — Прямо мороз по коже, когда он так смотрит!

— Эй, потише ты! — зашипел на него Дейв. — Она же всё слышит. Пожалуется — и прощай наше довольствие!

Джезель невольно улыбнулась и откинулась на бархатные подушки. Сквозь приоткрытое окно доносились стук копыт и обрывки голосов с улиц.

Карета катилась по центральной улице Тентии. Джезель подвинулась к окну. Мимо шли светлые кирпичные дома под красной черепицей; у одного порога женщина выставляла корзины, на площади торговец спорил с покупателем, держа перед собой связку товара. Затем за крышами показался большой склад семьи Быстроруких. Белый камень его стен был виден издалека.

Впереди выросли Западные Ворота. Стальные створки стояли открытыми, пропуская повозки в обе стороны. Карета миновала их, затем «Ливрею Ангрима», где конюхи выводили лошадей, а путники собирали вещи перед дорогой. Джезель проводила взглядом городскую стену.

Пустоши Тара начались с низких кустов и сероватых степных трав. Ветер свободно проходил по открытой земле и поднимал пыль у колёс. Джезель узнала место, где часто тренировалась: отсюда она посылала огненные сгустки в камни, пока не уставали руки, а затем смотрела, весело разбиваются о них, создавая мириады раскалённых искр.

Она опустила ладонь на край окна. Карету потряхивало на каменистом тракте; из-за спины Стива снова доносилась болтовня, а Дейв отвечал ему коротко и неохотно. Джезель ещё не знала, как далеко они успеют уехать к вечеру и сколько продержится отцовский распорядок. После утреннего разговора ей по-прежнему хотелось самой выбрать хотя бы один поворот.

Тентия осталась за спиной. Впереди лежали города, которые прежде умещались на картах и в путеводителе Дамаи.

Продолжить на AuthorToday (всегда актуальное и своевременное обновление)
Продолжить на Пикабу

PS. На данный момент уже опубликовано 12 глав, что составляет порядка 345к символов и работа продолжается.